Мира Форст – Тебе нравится моя мама? (страница 4)

– Ясно, – постучал я кончиком ручки по столу, размышляя, поехать самому разруливать ситуацию с инстанциями, которые наверняка нагрянут на завод сегодня же, или отправить кого.

Выезжать лучше было бы немедленно, чтоб успеть подготовиться к появлению чиновников из Твери, а то и из самой Москвы, но впереди у меня час, отведенный на встречи с гражданами города. Я дорожил этим часом, так как он помогал мне быть в курсе реальных городских дел, а не нафантазированных в отчетах. Именно такое общение с народом зачастую позволяло управлять эффективнее и хорошо ориентироваться в том, что происходит в Рокотове.

Созвонился с хозяином завода, предупредил о происках Руслана Магомедовича и пообещал, что буду, как только освобожусь.

Первым посетителем на сегодня стал мужчина в летах. Его представительный вид оказался обманчив. Мужик был явно не в себе, предлагая перенести школу подальше от пятиэтажки, где он проживает. Дети своим шумом мешали ему писать мемуары, над которыми он трудится вот уже более десяти лет. Обычно, таких, с придурью, отсеивали в бюро пропусков, но иногда подобным типам все же удавалось просочиться в мой кабинет.

– Школу перенести невозможно, – терпеливо объяснил, почему. – Вы не пробовали пользоваться шумоподавляющими наушниками? – предложил ему такой вариант, не желая злить пожилого мемуариста.

– Не пробовал. Но идея мне нравится, – оживился дед.

Незаметно от визитера нажал на кнопку под столом, иначе буду слушать мемуары, которые, скорее всего, никогда не будут опубликованы, если только за счет самого автора.

– К вам Ягодка Полина Игоревна, – мигом среагировали из бюро пропусков. – Владелица сыроварни на Рябиновой.

Ишь ты… Фамилия какая… Ягодка, – мысленно улыбнулся, провожая к выходу пенсионера.

Ольга Сергеевна упоминала, что ее сосед, прежний владелец сыроварни, переезжает насовсем куда-то в зарубежные страны и вроде как оставил бизнес родственникам. Выходит, Ягодка сама ко мне пожаловала, не дожидаясь ежегодного форума для предпринимателей города, по традиции проводимого в Рокотове в сентябре и приуроченного к празднику урожая.

Дверь отворилась, являя моему взору чудное видение. Молодая девушка. Привлекательная. Длинные распущенные волосы спускаются волной ниже лопаток. Их каштановый цвет оттеняет кофейные глаза. Пухлый ротик, прямой, изящный нос. Брови изогнуты красивой дугой. Атласное малиновое платье подчеркивает все изгибы и выпуклости ладной фигурки. Глубокий вырез позволяет лицезреть заманчивые полушария третьего размера.

Обручального кольца нет. На правом запястье татуировка в виде пчелы. Терпеть не могу разрисовку на женской коже. И вообще, я эту Полину Ягодку сразу просчитал. Явилась меня соблазнять. Вычитала, что мэр холост, нацепила платье завлекательное и примчалась набиваться мне в невесты. Каждый раз одно и тоже. Я таких охотниц за версту чую. Потому и Эвелину при себе держу. Эва – дочь состоятельных родителей, да и сама неплохо зарабатывает. Только с ней и уверен, что со мной она не ради денег и положения в обществе. Надо бы жениться на певице, а то достали все эти настырные девицы. Сам не знаю, отчего тяну с предложением руки и сердца… Потому что мое сердце рядом с Эвелиной стучит слишком ровно? Но ведь так даже лучше.

– Я к вам за помощью и поддержкой, – раскладывает Полина какие-то распечатки на моем столе. – Хочу дядину сыроварню сделать объектом туристического маршрута. Столько экскурсионных автобусов мимо курсирует. Почему бы к нам не заезжать? Мы будем на сыроварне экскурсии проводить, рассказывать о производстве и устраивать дегустацию сыров и шоколада, а затем предлагать купить нашу продукцию. Такие туры всегда популярностью пользуются. И городу выгодно. Дополнительный налог плюс туристы.

– От меня чего хочешь? – сознательно не демонстрировал дружелюбия. С такими бабами только так и надо. Грубо оттолкнуть, чтоб больше не шастали и попой не крутили передо мной. Я не мог не заметить разреза у юбки ее платья. Чуть нагнется и трусы будет видно.

– Парковку, – немного стушевалась Ягодка от моего хамства, но все еще продолжала таращиться на меня. – Сейчас в том месте даже машину негде поставить, не говоря об автобусах. Без удобной парковки ничего не выйдет.

– Весь бюджет уже распределен, – сложил я руки на груди. – Найдешь деньги, тогда и подумаем. Это ведь не просто так, захотела и по твоему желанию парковку для автобусов обустроили. Надо получить разрешение, объявить конкурс на подрядчика.

– Разрешение разве не от вас зависит? – начала злиться Полина, чего я и добивался. В следующий раз будет думать о делах, а не о том, как на меня брачную удавку повесить.

– От меня, – смотрел прямо в глаза девчонки.

Вообще-то она дело говорила. Идея была свежей и перспективной. Можно ведь к сыроварне и еще какой-нибудь объект экскурсионный сварганить, привлечем туристов, а с ними и дополнительный доход в копилку. И денег на парковку найду, надо сегодня же финансистам поручить просчитать все, только пигалице об этом позже скажу, когда перестанет слюни на меня пускать.

– И что? Вы мне его дадите? Если денег на подрядчика найду? – сузились ее глаза. Дошло до нее, что выставленные напоказ прелести меня не интересуют.

– Бизнес-план сначала до ума доведи, – вернул ей распечатки. – И совет на будущее: на встречу с главой города одевайся прилично.

– Прилично? – полыхнул злобный огонек в кофейных зрачках. – Хам! – вырвала она из моих рук свои бумаги и почти вылетела из моего кабинета. Трусы я все-таки увидел – такие же малиновые, как и ее провокационное платье.

ГЛАВА 6. ПОЛИНА

Во мне бушевала злость, которой можно было подавиться, жгла горло и грудь, разливалась бешенством по венам. Какой отвратительный мужик! Хам! Надменный, царственный, самодовольный зазнайка! Теперь ясно, отчего он холост. Да за него замуж ни одна дура не пойдет. С певицей он наверняка контракт заключил на красивое сопровождение, иначе прекрасная Эвелина давно бы сбежала от такого отвратительного типа.

Вся моя заочная симпатия к этому человеку, сформированная дифирамбами дяди Толи и навязанная мнением прессы, улетучилась сизым дымом, разбилась на мелкие стеклышки. И что Трубецкой к моему платью прицепился? Какая разница во что я одета? Я же по делу к нему пришла, взаимовыгодному, между прочим. Бизнес-план он мне велел до ума довести, а сам едва заглянул в бумаги! Я над этим бизнес-планом ночи корпела, речь заготовила, а этот холеный мерзавец отнесся ко мне, как к сопливой девчонке, которой не место в бизнесе, где рулят большие дяденьки.

Кипя и пыхтя злостью забралась в свой пикап, бросила сумочку на пассажирское сиденье и с такой силой утопила в пол педаль газа, что машина тронулась с парковочного места резко и с ревом, напугав воробьиную стайку.

Проезжая мимо автобусной остановки, заметила знакомое лицо. Сдала назад.

– Оля, тебя подвезти?

– Очень выручишь, Полечка, – наполнился салон автомобиля духами и доброжелательностью соседки.

Она назвала улицу, и я задала новый маршрут в навигаторе.

– Представляешь, служебный уазик заглох по дороге, – успокаивали меня теплые интонации в ее голосе. Прямо женщина-антистресс, такая аура хорошая у Ольги Сергеевны. – Мишка эвакуатор вызвал. Миша – это водитель. А я вот автобус ждала, как ты меня приметила.

– Оля, а где ты работаешь? – заинтересовалась, поглядывая на детей, балующихся у самой кромки тротуара, двое мальчишек выглядели ровесниками моей Пчёлки, но моя девочка четко знала, что на и у дороги надо быть предельно внимательным.

– Помощницей мэра нашего. Трубецкого Мирослава Степановича, – никак не ожидала услышать я подобное.

– Ужас, – только и нашлась, как прокомментировать.

– Вовсе не ужас, – рассмеялась Ольга. – С Мирославом Степановичем очень комфортно работается. Золото – человек.

– Да? – вырвалось у меня неприязненно. – Мне так не показалось. Я с ним виделась только что, бизнес-план принесла, а он мне его на доработку вернул, – не стала вдаваться в подробности, слишком противно было вспоминать наглость и поучения Трубецкого.

– Да ты не серчай на него, Полюшка, – принялась защищать своего работодателя моя пассажирка. – Мирослав до того, как в политику подался, в военной приемке работал, а там до каждой запятой в документах докапываются, вот привычка у него и осталась, все до идеала доводить.

– Такой молодой, а уже успел и в военной приемке поработать, и мэром города стать, – язвительно пробормотала я. – Ему сколько, тридцать четыре?

– Ага, – подтвердила Оля. – Он свою кандидатуру на пост мэра в тридцать лет выдвинул. И сейчас вот уже переизбрание. Кстати, Полюшка, я ведь еду решать вопрос с установкой ларьков к ярмарке. Продукция твоей сыроварни обязательно должна участвовать. На нашу ярмарку со всех областей приезжают, будет начальство из Твери, телевидение и журналисты. Могу по-соседски тебе самое лучшее место для торговли определить.

– Спасибо тебе, – благодаря помощнице мэра пришла мне в голову замечательная идейка, вытеснившая из моих мыслей гнев на Трубецкого. У меня родился план, как добыть денег на строительство парковки. Раз Мирослав Степанович не желает помогать с субсидией и делиться городским бюджетом, я сама справлюсь.

Высадив Олю, заехала домой переодеться, отругала Супермена за поломанные гортензии и отправилась на сыроварню озвучивать свои идеи Алексею Романовичу и Вере Николаевне.