Мира Форст – Плачу десятикратно (страница 7)

Так как мой папочка погиб, а дядьев и братьев у меня нет, к алтарю меня ведет дон Риккардо. Отец моего жениха высокий. Держу его под локоть, и моя голова едва достает ему до плеча.

Этот момент, когда невеста идет к своему жениху по церковному проходу, воспроизведен сотни тысяч раз в кино и литературе. Насколько мне помнилось, мужчина в такую минуту всегда с восхищением глядит на ту, кто вот-вот станет его супругой.

Дамьяно, невыносимо красивый в черно-дымчатом костюме, смотрел на меня, но… как-то равнодушно. Его взгляд скользил по мне так, будто он пока не знал, нравится ли ему то, что он видит. Я чувствовала, что, скорее, не нравится. Внезапно все усилия визажиста и парикмахера показались мне напрасными. Ощутила себя нежеланной и вообще чужой на собственной свадьбе.

Но я продолжала улыбаться, так как ко мне были обращены лица всех наших гостей.

А потом Дамьяно одел мне на палец кольцо с розовым сапфиром в огранке сердца, тем самым оставляя мне надежду на свою любовь.

Это колечко чрезвычайно манило меня, когда мы с ним посещали ювелирный салон. Тогда я постеснялась попросить именно это кольцо. Во-первых, из-за его высокой стоимости. Ну а во-вторых, разве могла я сама для себя выбрать камень в форме сердца? Такое мужчины сами дарят своим женщинам.

После венчания нас осыпали лепестками цветов. Это Софи настояла на лепестках, а не на рисе.

– На моей свадьбе рис попал в лиф моего платья, а оттуда просочился до пупка. Это было ужасно, – объяснила она нам с мамой, почему не стоит осыпать молодоженов рисом. – Я смогла его вытряхнуть лишь ночью, когда наконец-то сняла с себя свадебный наряд.

Мне бы не хотелось до самой ночи ощущать трение риса на своем пупке, поэтому мама договорилась со свадебным распорядителем о лепестках.

После церкви все поехали в ресторан, расположенный на горе вблизи рыбацкого поселка Санта-Флавия.

Мы с Дамьяно сели в одну машину, на этот раз он ее не вел. Нашим водителем стал Элио, и его присутствие немного помогало мне держаться более расслабленно, чем я себя ощущала.

Дамьяно отвечал на чьи-то непрерывные сообщения. Я надеялась, он принимает поздравления, а не переписывается с рыжей красоткой, о которой упоминала Аличе. Мне было бы больно узнать, если это так.

Ресторан, окруженный виноградником, принадлежал семье Ардженто. С одной его стороны находилась смотровая площадка, откуда открывался вид на море и побережье.

Оформлением помещения занималась Маргарет. На мой взгляд, получилось чуть претенциозно, но я ни в коем случае не собиралась говорить об этом свекрови, которая относилась ко мне очень тепло и по-доброму.

Зал пестрел фольгированными гирляндами и ангелочками. Стулья и колоны обернуты белой органзой, подхвачены пышными бантами.

Людей очень много. Весь сицилийский преступный синдикат в сборе. Не весь, конечно, но три семьи, контролирующие Палермо, в полном составе, а это пятьдесят процентов от всей территории Сицилии. Не секрет, что Палермо доминирует в мафии. Эти люди умеют убивать каменными взглядами и прекрасно умеют хранить молчание, но сегодня все они веселились, много смеялись и никого не убивали.

Когда объявили танец жениха и невесты, Дамьяно встал из-за праздничного стола и протянул мне руку. Его ладонь на ощупь оказалась грубой и обжигающе горячей. А когда он устроил ее на моей талии, каждый сантиметр моей кожи воспламенялся под тонким гипюром. Низ живота заныл, и я закусила губу, стараясь не выдать своих желаний.

Наш танец стал для меня своеобразной пыткой, слишком опьяняюще пах для меня этот мужчина. Мне хотелось покрепче прижаться к его груди и запустить пальцы в его волосы. Хотелось потеряться в нем и раствориться. Я подумала о предстоящей ночи. Просто не могла об этом не думать. Понравится ли ему со мной? Ведь у меня и вовсе опыта нет в постельных утехах. Не считать же опытом знания, почерпнутые из бульварных романов и пикантных фильмов.

За всю свадьбу Дамьяно поцеловал меня дважды. В церкви. И за столом в ресторане, когда того потребовали гости. И оба поцелуя были… легкими, ленивыми.

Потом мы поехали домой. К нему домой.

Он привез меня к двухэтажному каменному особняку с высоким забором. Помог выбраться из машины.

Несмотря на позднее время, было тепло. Сентябрь выдался почти таким же жарким, как август, и даже ночью не становилось прохладно.

От движения во дворе зажглись фонари, позволяя разглядеть свежескошенную лужайку. Никаких кустов и цветов.

– Сегодня здесь только охрана, – посчитал нужным сказать мой муж. – Микеле и Алесандро. Они живут в гостевом доме. Элио тоже здесь живет, приедет позже. Из обслуги – повар Валентин, экономка Кьяра и две ее помощницы – Сусанна и Бела. Завтра познакомишься со всеми.

– Хорошо, – кивнула, осмелившись взять его под руку. Оставаться в туфлях на шпильке больше не было никаких сил, мне не терпелось снять их и вообще переодеться. Я знала, что мои вещи уже должны были доставить сюда.

В доме свет зажигался также, как и во дворе – от движения. Но мне не удалось как следует осмотреться, потому что Дамьяно сразу направился на второй этаж, остановился у двери одной из комнат.

– Твоя спальня, Лучия.

– Моя?

Взгляд Дамьяно потемнел, и не было в нем ни любви, ни нежности.

– Лучия, – встал он напротив меня, спрятав руки в карманах брюк. – Проясним один вопрос, чтобы между нами не сложилось недопонимания в дальнейшем. Ты моя жена и теперь хозяйка в этом доме. Я беру ответственность за тебя и твою безопасность, но на этом все.

– Разве твоя семья не ждет наследника? – получилось спросить ровным голосом, хотя дыхания мне не хватало, а горло сжимало тисками, как и сердце.

– Ребенка родит другая женщина. Ты просто притворишься беременной.

Его слова разрезали тишину дома, как свистнувший в воздухе нож.

– Она уже в положении? – заледенела моя душа.

– Нет. Пока нет, – произнес он с нажимом на слове «пока». – Надеюсь, ты станешь послушной женой и будешь вести себя достойно.

Зажмурившись, я стояла у двери своей спальни, слушая удаляющиеся шаги мужа. Затем хлопнула входная дверь. Дамьяно ушел.

ГЛАВА 8. ДАМЬЯНО

Направил машину к Лимонной вилле. Следовало приструнить Кармелу. Королева бензоколонки присылала свои голые фотки, провоцировала фривольными словечками и пыталась сбежать с виллы, чтобы явиться на мою свадьбу. Предвидя вероятность подобной выходки с ее стороны, заранее велел Орсо и Умберто не спускать глаз с рыжей. Они и не спускали. Три раза ловили дуру.

У самого серпантина остановил джип. Потянулся к бардачку за пачкой сигарет, но все же передумал. Курил я крайне редко, только в тех случаях, когда на душе был полный раздрай.

Вышел из машины, прислонился к кузову. Вокруг тишина. Лишь стрекот каких-то насекомых, да отдаленный гул прибоя.

Перед глазами Лучия. Красивая такая сегодня. Влюбленная в меня. Ее обожание и желание кожей ощущаю. Вот только не люблю я таких девчонок, что сами в руки падают. Неинтересно. Поэтому и обманывать ее не стал. Хотя, грубо я, конечно, с ней. Так вот и вижу теперь раненое моими словами личико. Но лучше так, чем она будет напрасно надеяться на мою взаимность.

Я никогда не сплю с двумя женщинами одновременно. Правильнее было бы избавиться от любовницы и тешиться с собственной женой. Но почему-то я никак не мог представить Лучию своей партнершей, особенно после такой горячей штучки, как Кармела, мечтающей родить мне сына.

Она ведь девственница, – царапнуло в груди раздражением. Меня заводили опытные дамочки, с огоньком и без всяких стоп-слов. А вдруг я ошибаюсь, и у Лучии был мужчина? – царапнуло гораздо сильнее и уже не раздражением, а откровенной злостью. Злостью, что она, возможно, позволяла кому-то к себе прикасаться.

Усмехнулся. Сам не трогаю и другим не даю.

Пнул мыском туфли мелкий камушек в обрыв и сел обратно за руль. Развернул тачку. Кармела меня сегодня достала, пусть будет наказана моим игнором.

Покружил бесцельно по лабиринтам узких улочек Палермо, где теснились рынки, мастерские, склады, выехал к площади Кватро Канти и припарковался у отеля Пиацца Борса. Наутро у меня здесь встреча, поэтому не поехал домой, снял номер и, не ответив на звонок Кармелы, лег спать.

Позавтракал в отеле, подтвердил отцу, что еду с ним в Катанию, затем пообщался с информатором и уже после вернулся в свой скромный особняк. Я не любил помпезности и показной роскоши, мой дом не отличался излишним декором и сложной геометрией.

– Привет, босс, – чистил Элио во дворе картошку над большой кастрюлей.

– Твоя очередь? – говорил с ним, но смотрел на окна той комнаты, где должна была ночевать Лучия. Створки открыты, ветерок раздувает легкую занавеску, девушки не видно.

– Ага. Пожизненная, – проворчал Элио. – Я не успел спрятаться от Валентина, когда он жертву выбирал.

– Не повезло тебе, – прошел мимо, гадая, что делает моя жена. Лежит в кровати? Бродит по дому? Дуется на меня? Ненавидит теперь?

Но она не лежала в кровати и вовсе не дулась на меня. Она помогала Валентину на кухне. Когда я вошел туда, они оживленно обсуждали бесполезность вегетарианства.

– О, босс, вовремя пришел! – отсалютовал скалкой мой повар. – Твоя очаровательная жена приготовила малиновый пирог. Лучия спросила меня, что ты любишь, и я сказал, малиновый пирог – беспроигрышный вариант.