Мира Форст – Музей неприятностей (страница 55)
Смерть незнакомого мальчика сильно отразилась на моем душевном состоянии. Ничего удивительного, что спала я плохо и то и дело просыпалась, дрожа от страха или заливаясь слезами. Мне в подробностях снилась собственная смерть – на моих руках вздувались вены, кожа лопалась по всему телу, а из горла вываливалась мертвая драконья голова.
Вынырнула из кошмара, села на измятой постели. Приложила руку к сердцу. Я всегда путала с какой оно стороны. Но сейчас не ошиблась, так сильно и быстро отдавалось его биение в груди.
Босиком прошлепала на кухню, пол в этом доме никогда не бывал холодным. Достала из шкафчика бутылочку успокоительного бальзама, того самого, которым не так давно угощала Марго. Вязкой жидкости оставалось на две столовые ложки. Выпила всё.
Сердцебиение унялось, но, к сожалению, на спокойствие сна бальзам никакого действия не оказал. На этот раз мне снилось, что Дэймон бросает меня. И, пожалуй, это было пострашнее того видения, где я умирала от трансформации.
Незнакомое ощущение поспособствовало пробуждению – по лицу будто проводили наждачной бумагой.
− Мотя, ты что? – открыла я глаза.
Гиена слизывала с моего лица слезы шершавым языком. Отсюда и ощущения наждачки. Получается, плакала я наяву.
− Больно кошмары у тебя реалистичные. Вся подушка уже мокрая.
− Не знала, что ты видишь мои сны.
− Я и не вижу. Но сегодня ты свои страхи через мысли пропускала, они в моей голове и отражались, спать не давали.
− Прости. Просто тяжело умирать дважды за ночь, да еще по-разному, сначала от мук физических, затем – от душевных.
− Может, будешь вставать? – предложила Мотя. – А то опять приснится что-нибудь неважнецкое.
− Да, наверное, ты права. Лучше уже не пытаться заснуть, − поднялась я с кровати.
− Аглая, тебе Степанида чай с мелиссой передала, − сообщил кот.
Филимон устроился на одежном шкафу и оттуда наблюдал за моими действиями.
− Отлично, − подивилась я своевременности такой передачи. – У меня творога много. Могу запеканку сделать. Будете?
На творожную запеканку все согласились, но, прежде чем отправиться на кухню, долго-долго умывалась ледяной водой.
− Рано как, а они все равно запах чуют, − проворчал Филимон, когда я вынимала наш завтрак из духовки.
− Мыши?
− Я про соседей твоих говорю.
Из-за калитки со стороны улицы выглядывали Гриш с Тамарой.
Ребятам я обрадовалась. В абсурдные обвинения в адрес Гриша не верила. Что можно такого сказать, чтобы спровоцировать нераскрывшегося дракона? Сколько со мной лично уже происходило на Фортуне стрессовых ситуаций, но ни одна не явилась причиной трансформации. При том, что я иномирка, а погибший парень местный. Нет, тут что-то другое.
− Тот первокурсник, что Гриша обвинил, психанул просто, − подтвердила мои предположения Тамара.
− Гриш, а о чем ты с Кэйлсом, − запомнила я имя погибшего, − перед его смертью говорил?
− Вообще ни о чем особенном. Он меня спросил, не знаю ли я, как отбор в боевую группу правителя происходит. Я ответил – знаю только, что Дэймон берет исключительно раскрывшихся драконов. И все. А потом Кэйлс этот вдруг затрясся весь.
− Иногда дракон сам раньше времени пробуждается. Я о таком слышала, − сказала Тамара. − Очень редко, но так бывает, как с недоношенными человеческими детьми. Если чешуйчатый раньше времени проснется, он не сформирован еще и совсем не понимает, что надо своего часа ждать.
Брат с сестрой ушли. Я мыла посуду и гадала – придет Дэймон или нет, поговорит с Марго и Вилсом или нет?
Долго гадать не пришлось. Сначала фамильяр Марго принес записку от нее.
«Аглая, на пару деньков вынуждена отправиться к родителям. Увидимся, как вернусь», − писала подруга красивым понятливым почерком.
Только тигренок скрылся, появился Дэймон.
− Маленькая, мне надо на какое-то время отбыть в свою долину, − обнял он меня. – Один из вулканов стал вести себя непредсказуемо, ночью несколько драконов получили серьезные ожоги.
− Возвращайся поскорее, − зарылась в его объятиях.
− Аглая, люблю тебя, − услышала я самые важные слова для любой влюбленной девушки.
Все страхи сна, в котором Дэймон бросал меня, улетучились. Сейчас весь мир виделся мне в розовом цвете, и я была счастлива.
Почти весь день провела, лежа на диване. С книгой в руках. «Сказание о серебряных драконах» так увлекло меня, что я с неохотой отвлекалась на посетителей. Старалась как можно быстрее принимать заказы и возвращаться к чтению. Вечером пришлось заняться изготовлением фамильяров, затем готовить ужин себе, Моте, Филимону и Гришу с Тамарой. Все четверо всегда хотели есть. Кажется, я ела меньше всех.
Ночью читала до тех пор, пока сон не сморил меня. И утром следующего дня, стоило продрать глаза, также схватилась за книгу. А как дочитала, первым делом сняла с крючка связку из четырех ключей.
− Один ключ от калитки, второй от дома, третий от кладовки, − бормотала я. − А четвертый никуда не подходит.
Отделила этот четвертый ключ от колечка. Присмотрелась повнимательнее. Открыла книгу сказаний на нужной странице. Да, рисунок идентичен. Марго предполагала, что ключик в форме дракона – символ клана черных чешуйчатых. Помню, я тогда возразила ей, заметила, что металл мог просто сильно потемнеть от времени и, если попытаться очистить налет, под ним дракон может оказаться любого цвета.
Подскочила, ринулась на кухню.
− Аглая, ты чего мечешься? – лениво потянулся Филимон.
Он дремал, а моя суета заставила его встряхнуться.
− Вспоминаю способы очистки серебра, − выдвигала я все кухонные ящички подряд в надежде наткнуться на какое-нибудь подходящее чистящее средство.
− Степанида мелкие экспонаты в кастрюльке кипятит, − как бы между прочим заметил кот.
− А ведь точно! – остановилась я в своем лихорадочном беге по кухне. – Филимон, ты молодец!
Филимон притворился обычным котом и довольно мяукнул на похвальбу. Я же стала припоминать действия Степаниды Леонидовны. Они с мамой следили за сохранностью музейных экспозиций и нередко самостоятельно устраняли налет с различных предметов.
− Самый действенный способ очистить серебро, − говаривала наша бессменная помощница, − смешать лимонную кислоту с водой, поместить в жидкость украшение, поставить на слабый огонь и дать немного покипятиться.
Лимонная кислота в наличии имелась, и я, не мешкая, приступила к очистке ключа.
В волнительном ожидании, пока ключик кипятился в воде, стала грызть ноготь. От этой привычки родителям с трудом удалось отучить меня в семилетнем возрасте. И вот, пожалуйста! Вовремя вспомнила наставления Марго о создании драконницами образа внешней красоты, и ноготь уцелел.
− Мотя, Филимон, вы только посмотрите! – минут через десять от начала процедуры очистки подцепила я ключ щипцами, вытаскивая его из горячей воды.
Теперь не оставалось никаких сомнений. Необычный ключ в форме дракона, после снятия темного налета, оказался полностью серебряным.
− Как новенький, − констатировал Филимон.
− Ну, серебряный, − пробурчала Мотя. – И что? Аглая, ты уже вторые сутки выглядишь потерянной для общества. Может, разъяснишь для непосвященных?
− Если я все правильно поняла, то вот этот ключик, − любовно погладила я ценную вещицу, − поможет возродить клан серебряных драконов.
− Оу! – издала восторженный возглас гиена.
− Мы ждем пояснений, − поторопил меня Филимон.
− Конечно-конечно, я вам все расскажу. Слушайте, что я прочла в старинном фолианте, найденным Бранком.
Кот и гиена послушно уставились на меня, будто студенты на паре у лектора.
− Итак, краткая предыстория, − начала я. – Клан серебряных драконов занимал территорию долины Туманов и уравновешивал жизненный баланс людей на Фортуне. Серебряные собирали воду с бесчисленных туманов в специальные влагоуловители, заполняли ею резервуары и поставляли спасительную влагу в долину Зноя. И все было хорошо до тех пор, пока они не пустили на свою землю перевертышей.
− Сами пустили? – уточнила Мотя.
− В том-то и дело, что сами. В магнитосфере вокруг Земли существует несколько измерений. Одно из них, как раз то, где обитали перевертыши, стало непригодным для проживания. Перевертыши уже какое-то время искали место для переселения и готовились к захвату чужих территорий. Им приглянулась долина Туманов. По сравнению с ледниками, молниями, вулканами, туман самое безвредное и безопасное явление. К тому же влага для перевертышей естественная среда обитания, а влажность воздуха при туманах близка к ста процентам. Именно при сильной влажности они существуют в панциреобразной форме.
− А когда воды нет, монстры могут принимать облик человека? – догадался Филимон.
− В сказаниях так и написано. Драконы об этих существах раньше не знали и приняли пришельцев за обычных людей. Даже обрадовались новым жителям, ведь на Фортуне плотность населения не велика. Стоило перевертышам оказаться в долине Туманов, они вернулись в свое привычное обличье и напали на серебряных. До этого вторжения драконьи кланы жили мирно, ни с кем не воевали и не смогли дать отпор. Когда остальные кланы поняли в чем дело, всех серебряных уже перебили. Их собратья только и успели, что закрыть границы между долинами. С тех пор не родилось ни одного серебряного чешуйчатого, и уже несколько столетий черные, красные и белые драконы ведут нескончаемую войну с перевертышами.