Мира Форст – Музей неприятностей (страница 46)

− Почему?

Такая подробность о красном драконе действительно казалась весьма любопытной. При неприкрытом интересе к женщинам и поди ж ты, со студентками он не связывается.

− Ты знаешь, что случилось с моим отцом? – спросил Райн.

− В общих чертах, без подробностей. Говорят, декану Краусу перебило крыло молнией, и он больше не может летать.

− То, что с ним произошло, моя вина, − тяжело вздохнул Райн. – Четыре года назад я крутил роман с одной студенточкой и пригласил ее во дворец. А она оказалась перевертышем.

− Как такое возможно? – изумилась я.

− Шпионка. Перевертыши периодически засылают к нам своих посланцев под видом обычных людей.

− А как же всевозможные защиты от них, фамильяры, распознающие перевертышей, или драконье чутье?

− Работает. Только существа находят все новые и новые способы обходить защиту. В тот раз на девчонке обнаружили амулет сокрытия сущности перевертышей. Его разобрали, считали принцип действия и создали контрартефакт, который позволил выявить и других шпионов в долине Зноя. После этого три года все было тихо, но недавнее нападение на тебя подсказывает, твари изобрели новый амулет сокрытия. И, кстати, на том парне он был, но самоуничтожился.

− И теперь нельзя найти других, если они есть? – догадалась я.

− Мы предполагаем, что тот перевертыш был пока единственным засланным. В долине Туманов хотели проверить, сработает новый амулет или нет. Но парень выдал себя и теперь ты сама видела, какая усиленная проверка на постах.

− Так что случилось в тот раз?

− Аглая, давай, я покажу тебе сектор «Молния»? Когда ты увидишь своими глазами, то лучше поймешь то, что произошло с моим отцом.

Конечно, я согласилась.

Мотю оставила с хитрой лисичкой. Глядишь, и с ней подружится, узнает что-нибудь интересное.

Не перестаю удивляться тому, что вижу на Фортуне. Пока Райн держал меня в одной лапе и летел к нужному сектору, я отчаянно вертела головой. В этой долине гремели молнии, окрашивая небо в немыслимый по своей красоте цветовой спектр. Дождь изливался с туч разными потоками. Разве так бывает? Струи ливня, за ними проглядывает мелкий дождичек, а далее видны горошины града. И радуга. Ее тут так много. Линейная молния прошила радугу. Через мгновение Райн коснулся семицветика крылом, по крылу пробежали электрические искорки. Он повернул шею в мою сторону, в голубых драконьих глазах видела свое отражение.

Улыбнулась ему. Догадалась, дракон специально продемонстрировал мне фокус с искорками. Позёр.

В секторе «Молния» Райн опустился на платформу какой-то вышки. Поставил меня и принял человечий облик.

− Отсюда лучше всего наблюдать, − пояснил он. – И за тем, что в небе, и за тем, что внизу.

В этом месте вполне можно было представить, как выглядит апокалипсис. Молнии, сконцентрированные на небольшом участке небосвода, били по очереди, били все разом. Горизонтальная молния не достигала земной поверхности. Ее вспышки расползались ломанными линиями в разные стороны. Ленточные широкие молнии устремлялись четко вниз. Длинная светящаяся полоса сразу из нескольких разрядов бушевала над облаками.

− Как? Как она может быть над облаками, а не под ними? – таращилась я на невиданное явление.

− Шторовая молния, − сказал Райн. – Она всегда там.

Вокруг полыхало розовым, сиреневым, синим, желтым. А над самой землей резвились шаровые молнии.

− Райн, что они делают?

Красные драконы буквально в доли секунды ловили молнии, меняя траектории вспышек и направляя их в глубокие котлованы-колодцы.

− Ты знаешь, что от молнии есть польза?

− Никогда о таком не слышала.

− Тем не менее – это так.

Расслышала нотки гордости в его голосе. Однако, парень любит не только себя. Очевидна его любовь к своей долине.

− Электрические разряды очищают воздух от загрязнений, изменяют тяжелые вещества в полезные и копят азот. Вот через те три котлована, − указал Райн на самые дальние, − по проложенным трубам вся эта полезность идет в долину Зноя, освежает воздух и позволяет расти самым разным растениям. А иначе, там станет просто нечем дышать.

− Я потрясена, − сказала совершенно искренне. – А другие колодца?

− Для сбора энергии молний. В ледниках у Вилса собирается энергия ветра с целью выработки электричества, а здесь для этой же цели – энергия молнии.

− Вот в таком котловане отец и повредил крыло, − добавил Райн. – Та студентка все упрашивала показать ей долину. Я привел ее сюда. Мы стояли на платформе, смотрели на разряды. Из-за шума, я не заметил, когда она стала перевоплощаться. Перевертыши в своей второй сущности очень сильны. Она столкнула меня в колодец, куда лупили одна за другой молнии. Красные драконы не страдают от молний. Сама видишь, могут даже перенаправить ее движение. Но тогда я еще не умел летать.

− Декан Краус спас тебя?

− Да. К счастью для меня отец был рядом и увидел мое падение. Он влетел в колодец за секунду до того, как меня поджарили бы молнии. Выбраться оттуда он не мог. Дракону нужен большой размах для крыльев. Перевоплотиться в человека, пока безостановочно бьют молнии, тоже не мог. Отец закрыл меня крыльями. До сих пор помню, как нас тогда колбасило. Его крыло повредилось не от молнии, а от напряжения. Он боялся за мою жизнь и все старался закрыть так, чтобы меня не задело. Крыло вывернулось, хрустнуло. Так бывает.

− Райн, не вини себя. Ты бы для своего сына сделал тоже самое.

− Отец так и говорит, − невесело улыбнулся он. – Но ведь это я притащил ту тварь.

− Почему она сбросила тебя?

− Мстила за свою семью. Красные драконы под руководством моего отца уничтожили большой отряд перевертышей. В том отряде была вся ее родня. Она понимала, что с самим правителем ей не справиться, а вот я оказался легкой мишенью. Мой дракон проявился на следующий день после этого случая. А еще через день колесо фортуны указало на меня, как на нового правителя долины.

− Как же вы выбрались тогда?

− Драконы, когда поняли, что происходит, стали перенаправлять молнии. Не давали им ударять в котлован до тех пор, пока мы не вылезли из него.

− Райн, а перевертыши, они – кто? Больше люди или монстры?

− Они не любят человеческий облик, потому что не могут наестся пищей, которой мы питаемся. Образ панциреобразных для них более естественен, и в этой сущности они едят людей. Воруют их, кстати, из твоего мира.

Я ахнула. Так вот откуда такая статистика по без вести пропавших людях.

− Аглая, а хочешь на радуге покататься? – неожиданно спросил Райн.

Вот за это он мне и нравился – за легкость характера, за умение переключаться.

Сектор Радуга представлял собой парк развлечений для красных драконов. Где-то вдали гремел гром, била молния, лил дождь. А в этом месте красивой дугой светились сотни радуг. Или их было намного больше?

Красноволосые женщины и мужчины катались в вагончиках. Вагончики набирали скорость, устремляясь по рельсам вверх, закручивали своих пассажиров, резко изменяли направление и скорость движения. И, казалось, что едут они по самой радуге. Вагончики проходили сквозь семицветное чудо, забирались на самую высокую точку разноцветной дуги и скатывались с нее, словно с горки.

Мы с Райном присоединились к праздно проводящим время драконам.

Я смеялась и кричала от восторга. Погружала руки в радугу. Может, она и оптическая иллюзия, но только не на Фортуне. Здесь ее можно потрогать! Пройти сквозь нее. Ощутить легкую влагу на коже и едва уловимый травяной запах.

Когда мы вдоволь накатались на разных аттракционах, я поблагодарила Райна.

− Спасибо тебе. Давно я так здорово не проводила время.

− Рад, что ты довольна, − улыбался дракон. – Теперь мороженое?

− Твоего приготовления?

− Другого не предлагаю.

Во дворце застали злющую гиену и надутую лисичку.

− Моть, ты чего? – попыталась выяснить у фамильярки причину раздора.

− Рыжая вообразила меня лошадкой, − буркнула Мотя.

− А ты?

− А я согласилась ее прокатить, если она поделится своими продуктовыми нычками. Представляешь, катала нахалку по всему дворцу и взамен ничего не получила. Обманула меня мелкая.

− Почему тогда она тоже выглядит недовольной?

− Я у нее клок шерсти выдрала за обман.

− Ничего себе у вас тут страсти кипят, − вырвался у меня смешок.

Последовала за Райном в дворцовую кухню, попутно рассматривая интерьер. Он сильно отличался от того, что я видела во дворце Вилса. У белого дракона все строго и лаконично, все выдержано в едином стиле. У Райна – сплошная эклектика и буйство красок. Потолочные балки украшены затейливой резьбой. Напольная плитка ярких насыщенных цветов. Богатая обивка мебели. У Вилса – все для удобства, у Райна – для эффектной красоты.

− Мое любимое, − поставил Райн две креманки на стол. – С двойным вкусом, клубника и лимон.