Мира Форст – Лассо из будущего (страница 3)

Уши Платона встали торчком. Так бывало всегда, когда он прислушивался.

– Что? – начала расчесывать волосы, придавая прядям линию волны.

– Твоя мама идет.

Успела сунуть свадебный наряд под лоскутное покрывало до того, как родительница отворила дверь.

– Матильда мне сказала, – заключила она меня в объятия. – Элис, я переживала за тебя. До сих пор не понимаю, зачем ты потащилась на эти болота. Нет, я понимаю, тебе хотелось набраться опыта, избавиться от родительского контроля, пожить в походных условиях.

– Мама, ты сама ответила на свой вопрос, – поцеловала ее в щеку, тщательно скрывая свои кипящие эмоции. – А папа спит еще? – жила во мне надежда, что кто-нибудь, ну хоть кто-нибудь помнит о моей свадьбе.

– Спал. Но я его разбудила. Так что, думаю, он с минуты на минуту будет здесь.

Папочка не помнил, как вел меня к алтарю.

Пообещав родителям чуть позже рассказать об экспедиции, о которой я ничего не помнила, зашагала к Ванессе.

Младшая сестренка, как и старшая, с утра пораньше трудилась, но не над чертежами, а над колбочками с ингредиентами для зелий. Я сразу заметила изменения. Наличие кота, пока еще котенка. И амулет первокурсницы на шее Ванессы.

– Элис! – завизжала она, завидев меня в дверном проеме. – Вернулась!

И буквально кинулась мне на шею.

– Я тоже рада тебя видеть, Ванесса, – сказала сдержаннее, чем сделала бы это прежде, так как не могла переварить «шуры-муры», о которых упомянула Матильда.

– Без тебя тут скучно, – задела она широким рукавом платья колбу с пузырящейся жидкостью, та немного выплеснулась, прожигая дыру на дощатом столе.

Ее неумелость осталась при ней. Ну никак не могла эта криворукая девчонка сплести лассо из будущего и стереть чужие воспоминания. Вообще не ее масштаб.

– А ты, я вижу, за мое отсутствие успела в Академию поступить. И котом обзавестись, – рассматривала дымчатое недоразумение величиной с ладонь.

– Элис, ты же столько всего не знаешь, – утянула она меня за собой на заваленную не пойми чем кушетку. У Ванессы всегда все валялось, ее комнаты напоминали прилавки, заваленные всякой всячиной, что дисгармонировало с ее нежной и милой внешностью. Со стороны, наверное, должно было казаться, будто Ванесса аккуратистка.

– Так рассказывай, – демонстрировала я готовность слушать ее.

– Ну, во-первых, как ты видишь, у меня появился Людоед, – ласково взглянула она на котенка.

– Ты назвала кота Людоедом? Он больше смахивает на жертву, чем на кровожадную сущность, и вызывает жалость, а не оторопь.

– Не придирайся, лучше послушай о моем чудесном поступлении в Академию, – не укрылась от меня мечтательность в ее голосе. – Никто ведь не верил в то, что меня примут. Да я и сама не верила, но попробовать-то стоило. Моим вступительным экзаменом назначили приготовление зелья от порчи из тех трав, что предлагались приемной комиссией. В общем, все у меня шло вполне гладко до тех пор, пока моя колба не взорвалась и не испортила камзол герцога Эмиля Биркеланда. Ты ведь помнишь декана стражей?

– Припоминаю, – бросила отрывисто. – Не понимаю, как после взорванной колбы тебя приняли в Академию.

– Так я к тому и веду, сестра, – вновь мечтательные интонации. – Думала, прогонят, но герцог сказал, меня требуется обучить, чтоб я больше не портила чужих вещей. Представляешь?

– То есть ты понравилась Эмилю, – не имелось у меня другого объяснения лояльности декана. Неумех в Академию не брали, даже с потенциалом, на ученика-полуталанта будет тратиться слишком много учебных ресурсов, поэтому таким, как Ванесса, всегда отказывали.

– Понравилась, – принялась она накручивать на палец прядь белых волос. – Мы с Эмилем встречаемся.

Вот это было больно. До такой степени, что я не смогла сделать вдох. Набор на первый курс проходит в начале лета, значит, они вместе три-четыре месяца. Не так много. Но кто знает, как далеко у них зашло? Этот вопрос я и озвучила.

– Вот прямо со свиданиями, подарками и походами в ресторан?

– Ну…, – помялась Ванесса. – До такого у нас еще не дошло. Просто мы стараемся сохранять в тайне нашу симпатию. Он же преподаватель. Боится мою репутацию подмочить.

Тугой узел в солнечном сплетении развязался. Очень смахивает на то, что в силу богатого воображения, Ванесса нафантазировала себе небылиц, поверила в них сама и заставляет верить других. Уж я-то помню, каким становится Эмиль, будучи влюбленным. Плевать он хотел на условности и репутацию. Да он меня в Академии при студентах и других преподавателях целовал, на руках носил. И цветы на день влюбленных не постеснялся подарить прямо в аудитории при всех. У нас была такая любовь… Она не может просто взять и испариться. Если герцог и не помнит меня, то стоит нам встретиться, не сомневаюсь, он влюбится заново.

ГЛАВА 4. МИЛОРД

– Как прошла встреча с Ванессой? – промурлыкал Платошка, когда я вернулась в свой флигель.

– Неоднозначно, – потерла переносицу, пытаясь из хаотичных мыслей сформировать одну, но разумную. – Как и Матильда, наша младшенькая была рада меня видеть, вела себя мило и естественно. Либо обе мои сестры невиновны, либо у одной из них невидимое заклятие маскировки.

– Или они действуют сообща, – привнес Платон перчика в возможное развитие событий.

– Умеешь ты добавить головной боли, – вертелась я перед зеркалом, гадая, кто милее – я или Ванесса. Матильду в расчет не брала. Она красивая, но у нее типаж совсем иной. А вот между мной и Ванессой сходство есть. – Все-таки малышка не только мила, но и выглядит невинно, – разочарованно пробормотала я. – Такие мужчинам нравятся. А у меня какие преимущества?

– Ты забавная, – решил кот, что вопрос адресован ему, хотя был риторическим.

– Хорошо быть забавным плюшевым мишкой, но забавная девушка звучит, знаешь ли, так себе.

– Элис, а ты про часы ее спросила? – поинтересовался Платон.

– Ага. Ванесса вытаращилась на меня удивленно и непонимающе. Надо бы мне поосторожнее вопросы задавать, а то родные начнут думать, что я в экспедиции той непонятной умом тронулась.

– А на завтрак еще не звали? – сменил Платошка тему на более интересную для себя.

– Звали. Я как раз за тобой пришла. Кстати, у Ванессы теперь тоже ведьмовской кот имеется. На кухне и познакомитесь. Людоедом зовут.

– Ну и имечко, – сморщилась пушистая морда Платона. – Я уже его боюсь.

– О… он настоящий монстр, – чуточку поиздевалась над ним.

Между Платоном и Алмазом, котом Матильды, после многочисленных драк установился нейтралитет. С маминым Рыжиком никто не ссорился, потому что Рыжик был дурачком. Как примут Людоеда, трудно сказать. Не примут в расчет из-за хилости или, наоборот, начнут насмешничать.

– Платош, – окликнула его, когда он уже помчался на кухню. – Попробуй у Рыжика чего-нибудь выяснить. Алмаз и Людоед своих хозяек сдавать не станут, еще и наябедничают, а вот рыжий лопух мог интересное видеть или слышать.

Сама бы расспросила, да только ведьмины коты общались исключительно с той, кому служили, а между собой мурлыкали для людского слуха непонятно.

– Скажи, что пошутила. Он же совсем тю-тю.

– Станешь старым и тоже будешь тю-тю.

Мы с ним разошлись в разные стороны. Живность питалась на кухне, семья в зале-столовой. Мои родственники уже были там, а Фаина накрывала на стол. Фаину когда-то спасла мама, буквально спасла от голодной смерти и заговорила недуг страшный, с тех пор кособокая Фая прислуживает в нашем доме, из благодарности. Она глупая и необучаемая, но добрая и хорошо готовит.

– Милая, ты сегодня дома останешься? – поинтересовалась мама.

– Нет. Мне по экспедиции отчитаться надо, – предполагала я, что это правильный ответ. – И по Академии соскучилась.

Все это было, конечно, враньем. Я с нетерпением поглядывала на настенные часы, торопя стрелки. Быстрее в Академию, увидеться с Эмилем. Если он меня помнит и все еще любит, остальное не так важно.

– Элис, а сведения с экспедиции опять засекреченные? – сама того не ведая, помогла мне Матильда избежать неловкого разговора о моем пребывании на болотах.

– А как же…, – едва ощущала я вкус финиковой каши, настолько крутило живот от нервного ожидания.

– Поедем вместе в Академию в фаэтоне? – предложила Ванесса.

– Фаэтоне? – недоуменно оглядела домочадцев. – Папа, ты купил фаэтон?

– Только лошадь для него, – улыбнулся папочка. – А фаэтон нашей Ванессе ее поклонник подарил.

– После того, как она портал неверно настроила, – рассмеялась мама, – и вместо своей аудитории на тренировочном поле стражей вывалилась.

Финик застрял у меня в горле. С трудом сглотнув, поинтересовалась:

– Поклонник – это Эмиль Биркеланд?

– Папа, – покраснела Ванесса. – Эмиль не дарил мне фаэтон, а одолжил на время, пока я не научусь правильные координаты для портала задавать.

– Как тебя вообще в Академии до сих пор держат, – фыркнула Матильда.

– Так по протекции Эмиля и держат, – подмигнула мама своей младшей дочери.

Поехала с ней в фаэтоне. Матильда предпочла метлу. Я успела заметить прикрепленную к ее метелке пластину с надписью: «Не приближаться. Кусаюсь».

Ванесса болтала о своих однокурсниках и учебе, я же размышляла о такой дилемме – если чувства Эмиля ко мне по-прежнему сильны или воспылают заново, как это отразится на Ванессе? Не заметила в ней той сумасшедшинки, что вселилась в меня, когда я влюбилась в герцога. Она говорит о нем, потупившись, но в глазах нет того буйства красок, что присущи любовной страсти. Так что, смею надеяться, мы не рассоримся с сестрой из-за мужчины.