Мира Флай – Квартиранты черепной коробки (страница 6)

Следующей была дама с ОКР: она боялась дотрагиваться до дверных ручек, носила с собой антисептик и мыла руки по сорок раз на дню.

— Это не страх микробов, Аркаша! — заявил Григорий. — Это страх «запачкаться» чужим мнением! Ключ в том, что когда ей было шестнадцать, мама заявила: «Не дружи с той девочкой, она тебя испортит». И психика решила, что «грязь» — буквальная! Теперь она моет руки от любого контакта с миром.

— То есть ей нужно не руки мыть, а слова мамы из головы вымыть? — уточнил Аркадий.

— Бинго! — подтвердила Марфа.

А был ещё мужчина с манией преследования. Он был уверен, что за ним следят спецслужбы, и носил с собой фольгированную шапочку.

— О, это мой любимый типаж! — оживился Григорий. — Он не думает, что за ним следят! Он думает, что за ним ДОЛЖНЫ следить! Потому что в восемь лет он потерялся в парке, и его три часа НИКТО не искал. Его главная травма — равнодушие вселенной. Вот он и достраивает себе слежку, чтобы чувствовать свою значимость.

— То есть ему не таблетки нужны, а чтобы его заметили? — уточнил Аркадий.

— Именно! — подтвердила Марфа. — Пусть запишется на курсы актёрского мастерства. Там за ним точно будут следить. Со сцены. И аплодировать.

Аркадий смеялся. Он хохотал вместе с Григорием над гротескным гением психических защит. Он посмеивался с Марфой над тем, как люди готовы выстроить целую крепость из неврозов, лишь бы не признать простую, как стол, душевную ссадину. Он даже освоил базовый язык Шухера: тот, например, материализовал крошечную паутинку над стулом пациента с социальной фобией, а Григорий тут же прокомментировал: «Он же чувствует себя мухой в паутине чужих оценок!»

Юмор стал его щитом. Да, мир был абсурден. Люди не сходили с ума — они возводили сложные, причудливые карточные домики на краю пропасти травмы, лишь бы не смотреть вниз. А классическая психиатрия часто пыталась сдуть эти домики вентилятором таблеток, даже не спросив, от чего они защищают.

---

Вечером Аркадий взглянул на расписание следующего дня. В списке значилась девушка с редким диагнозом: она считала, что её эмоции — это случайно пойманные радиоволны, а собственных чувств у неё нет.

— О, это будет интересно! — потирал невидимые руки Григорий. — Скорее всего, в детстве её чувства постоянно обесценивали: «Не реви, ерунда», «Не прыгай, как сумасшедшая». И она решила, что её внутренний приёмник бракованный и теперь ловит только «чужие передачи». Будем искать момент, когда заглушили её первую, собственную песню.

Доктор сделал запись в своём блокноте, который теперь больше походил на сценарий абсурдистского сериала: «Пациентка А. — синдром деперсонализации? НЕТ. Синдром „отказа от авторских прав на собственные чувства“. Ключевая задача: найти „первый запрещённый хит“».

Он откинулся на спинку кресла и рассмеялся. Тихим, чистым, освобождающим смехом. Он окончательно перестал быть прежним. Или, наконец, стал собой. И это было самое увлекательное приключение в его жизни. А его команда безумных, ехидных, но мудрых голосов смеялась вместе с ним, заполняя тишину кабинета звонким, невидимым эхом.

— Спокойной ночи, Аркаша, — прошептала Марфа, сворачиваясь клубочком где-то под потолком.

— Сладких снов, — буркнул Григорий. — И не вздумай видеть кошмары. А то мы тебе такое устроим — закачаешься.

Шухер в подтверждение тихонько звякнул чем-то невидимым. Кажется, хрустальным колокольчиком. Или, может быть, скрипичным ключом. Кто их там разберёт…

Глава 6. Ревизия внутреннего чердака, или Кто тут у нас в пыли завалялся?

Тишина в кабинете после ухода последнего пациента была особой — густой, почти осязаемой, как холодец. Юноша, чья тень, по его мнению, вела самостоятельную подрывную деятельность и тайно готовила дворцовый переворот, удалился с домашним заданием: «Написать тени письмо с предложением о перемирии и совместного владения телом». Аркадий Семёнович не спешил домой. В воздухе висели нерешённые вопросы, а Шухер умиротворённо пощёлкивал, доедая остатки дневной тревожности.

Доктор устало смотрел на свои руки — писавшие тысячи диагнозов и выписывавшие тонны успокоительного. И главный вопрос, который крутился в голове, наконец созрел: а почему, собственно, он стал именно психиатром? Не ветеринаром, не стоматологом, а тем, кто ковыряется в чужих душах, словно в старой клавиатуре, пытаясь найти сломанную кнопку.

«О, началось! — прошептал Григорий, материализовавшись в виде колебания воздуха над диваном. — Ежегодная ревизия внутреннего чердака. Марфа, ставь эфирный чайник! Сейчас пойдёт разбор заброшенного чердака под названием «Моя юность»».

Перед внутренним взором поплыли обрывки старой киноплёнки.

Первая любовь. Алиса. Девушка не просто с красивыми глазами, а с глазами «цвета грозового неба с элементами шторма». И с той самой загадочной грустинкой в уголках губ, которую молодой Аркадий жаждал не просто понять, а разобрать на молекулы, классифицировать и заспиртовать в банке с надписью «Синдром прекрасной меланхолии». Он штудировал учебники, чтобы расшифровать её тишину, а она однажды выдала: «Знаешь, когда ты на меня смотришь, у меня ощущение, что ты мысленно ставишь мне печать на лбу: «Интересный случай. Требует наблюдения». Мне от этого одиноко». И ушла, оставив его с грудой бесполезных теорий и чувством, что его профессиональный будущий скальпель только что порезал его же собственные пальцы.

«Бинго! — вздохнула Марфа, приняв форму удобного пятна на потолке. — Классическая история: полюбил не девушку, а её потенциальный диагноз. Решил стать великим разгадчиком душ, чтобы больше никогда не стоять беспомощно перед женскими слезами. Построил себе бронежилет из дипломов. Только забыл, что в бронежилете и спать неудобно, и обнять кого-то невозможно».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.