Мира Айрон – Нашей жизни танец (страница 7)

Лилия не знала безусловной родительской любви и семейного тепла, но на неё никто никогда не давил и не указывал ей, как жить. Ни у кого не было амбиций, связанных с ней, ожиданий, радости и восторга, совместных трудностей и разочарований, но никто и не мешал ей. И ей всегда позволяли заниматься любимым делом — танцами, а ведь это далеко не дешёвое удовольствие.

Так зачем же явился Гордеев? С родителями Влада он никак не связан, и ему не должно быть никакого дела до её развалившейся семейной жизни.

Мужчина выразительно посмотрел на Ларису Викторовну, а она тяжело вздохнула и покачала головой.

— Ладно, я погуляю по магазинам и мастерским, а вы пока поболтайте.

Мать встала и перекинула через плечо ремень изящной сумочки. Лилия отвлечённо подумала о том, что ей самой так и не удалось стать настолько утончённой и обаятельной, унаследовать от матери эти черты. Даже профессиональные занятия танцами не превратили простушку в принцессу.

Интересно, а Владимир в курсе, что приехал Гордеев, и мама с ним встретилась? А жена Гордеева? Он ведь снова женился вскоре после того, как овдовел.

Спрашивать Лилия не стала. Кто она такая, чтобы осуждать? Вообще-то осудить проще всего; видимо, потому люди так часто этим и занимаются. Не надо много думать и напрягаться, резкое и безжалостное суждение словно рождается само собой.

Лилии не хотелось осуждать. Ей хотелось просто жить своей жизнью, и чтобы никто её не трогал, не вмешивался в её дела, не являлся вот так без предупреждения и приглашения. Но оказалось, что это слишком сложно, — независимость и собственная жизнь. Большая роскошь, как выяснилось, почти недостижимая.

Гордеев проводил взглядом Ларису Викторовну и задумчиво посмотрел на дочь.

— Я приехал, чтобы попросить у тебя прощения, — сбивчиво заговорил он. — Совсем не уверен, что имею на это право, но по-другому поступить не смог. Конечно, Даша — давно взрослый человек, и сама несёт ответственность за свои поступки, но её мотивы...

Михаил Анатольевич вздохнул.

— У меня нет к вам претензий, — пожала плечами Лилия. — И я согласна с тем, что взрослые люди сами отвечают за свои поступки. А вот дети не должны отвечать за грехи родителей.

Последнюю фразу Лиля говорить не хотела, поскольку утверждение напрямую относилось и к ней. Но что поделать? Очень уж они с Глебом схожи в этой ситуации. Может, потому она и сочувствует ему настолько остро? Ему одному во всей этой ситуации. Он единственный не делал выбор сам, этот выбор сделали за него, ещё до появления мальчика на свет.

— Потому если вы и вправду испытываете чувство вины, постарайтесь сделать всё возможное для Глеба. Так, как ваша мама когда-то делала для меня. Это моя единственная просьба, больше меня ничто и никто в данном случае не интересует. Простите.

Выразительное лицо Гордеева дрогнуло, он кивнул.

— Я и так стараюсь, поверь! Хорошим отцом ни для кого стать не смог, а хорошим дедом — очень стараюсь. Спасибо тебе. И всё же... Вдруг я смогу чем-то помочь? Говори, не молчи, если есть какие-то... сложности.

Сложностей было более чем достаточно, но меньше всего Лилии хотелось просить помощи у Гордеева. Возможно, он бы и помог с арендой жилья, но... Лилия быстро отогнала от себя эту мысль и выпрямилась.

— Что ж, — попыталась подытожить она, — через полчаса здесь начнётся занятие. Скоро начнут подходить воспитанницы.

— Понял, — поднимаясь, кивнул Михаил Анатольевич. На губах его появилась горькая усмешка. — В любом случае спасибо за то, что сразу не прогнала, выслушала. И за то, что никого не обвиняешь. И ещё раз прошу: обращайся, если понадобится помощь.

«А вам спасибо за то, что не пытаетесь «вразумить» меня, «наставить на путь истинный» и «вернуть в семью»», — мысленно поблагодарила женщина, когда Гордеев вышел за двери, оставив на столе Лилии визитку.

Ей не было стыдно за то, что она соврала про занятие, которое якобы начнётся. Но, вновь и вновь возвращаясь к странному визиту и встрече с отцом, она вдруг с удивлением обнаружила, что в целом Гордеев произвёл на неё приятное впечатление.

Нет, никакого зова крови и желания продолжить общение она не испытала, тут кривить душой смысла нет. Но не было даже в глубине души и обиды, горечи, неприязни. Просто человек. Посторонний человек, довольно приятный в общении. Наверняка и он чувствовал по отношению к ней то же самое.

Однако на следущий день всё это превратилось в суету и незначительные эпизоды, поскольку Лилия получила письмо от владельцев делового центра. Её уведомили о том, что в одностороннем порядке расторгают с ней договор аренды, и решение вступает в силу через десять дней.

Лилия знала, что у арендодателей есть такое право согласно договору (также, как и у неё), но до последнего надеялась. Она была добросовестным арендатором, — помещение сохранялось в надлежащем виде, не был нарушен ни один срок внесения оплаты.

И всё же... По-видимому, Седовы сумели сделать арендодателю предложение, от которого невозможно отказаться.

Тот день прошёл для Лилии как в тумане. Занятия она отменять не стала, иначе ей было бы совсем худо. А вечером, не в силах больше оставаться один на один со своими мыслями и с берущим верх отчаянием, женщина решила прогуляться. И задумавшись, шагнула на проезжую часть, будучи уверенной, что идёт по тротуару.

Глава 6

Двери в палату открылись, и Лилия обернулась на звук. Почему-то она была уверена в том, что снова пришёл Игорь, но это вернулась соседка по палате Даша. Погрузившись в воспоминания, Лиля совсем забыла о девушке.

— Выспалась? — бодро улыбнулась Дарья. — Тогда пойдём в столовую, пора обедать. Я видела Игоря Васильевича, и он сказал, что в нашу палату больше не будут привозить еду, нам с тобой нужно больше ходить, мы не лежачие.

— Пойдём, — кивнула Лилия и улыбнулась в ответ.

Соседка вызывала у неё симпатию, несмотря на то что носила имя, на которое Лилия с некоторых пор не могла реагировать спокойно.

— А где твой телефон? — спросила Дарья, как только они вышли в просторный коридор. — Тебя ведь наверняка родные потеряли! А ты без смартфона.

— Остался... дома, — с заминкой ответила Лиля. — Я забыла его взять, когда пошла прогуляться вчера вечером.

Вряд ли она имеет право называть студию домом, но и пускаться в запутанные разъяснения нет ни сил, ни желания. Зачем пугать светлую юную душу Даши перипетиями Лилиной взрослый жизни?

— Если хочешь, я дам тебе телефон, позвонишь своим, — сочувствующе предложила соседка. — Помнишь номера наизусть?

Лилия в очередной раз подумала о том, насколько разные люди появляются в её жизни в последнее время. Очень разные, даже если у них одинаковые имена...

— Спасибо, Даша! Тогда чуть позже, после обеда.

Отказываться от помощи Лилия не стала; в основном, чтобы не обижать Дашу, хотя звонить было особо-то и некому. Если только маме, просто предупредить, чтобы не теряла.

Однако во время обеда к Лилии подошла одна из дежурных медсестёр и предложила воспользоваться стационарным телефоном, если нужно кому-то позвонить. Почему-то Лиля была уверена, что этим обеспокоился Шестаков, и не ошиблась.

Поговорив с мамой, она в задумчивости смотрела на аппарат и размышляла, потому не сразу услышала, как в кабинет вошёл кто-то ещё.

— Всё в порядке?

Прозвучавший за спиной голос Игоря вернул Лилию из напряжённых и нелёгких дум в реальность.

— Да, — кивнула женщина. — Спасибо за возможность предупредить близких.

Она сделала пару шагов в сторону выхода из кабинета, но лечащий врач преградил ей дорогу.

— Как, это всё? — сложив руки на груди и удивлённо вскинув брови, воскликнул Шестаков. — Больше никому не хочешь позвонить?

— Нет, — пожала плечами Лилия. — Воспитанников я ещё вчера предупредила о том, что в ближайшее время занятий в студии не будет.

— Ближайшее — это какое именно? Можно подробнее, Лилу? О студии пока не спрашиваю, не стану делать вид, будто не в курсе, — мама мне рассказывала о том, что ты открыла собственную школу танца.

— А почему ты работаешь здесь, Игорь?

— Опять двадцать пять, Гордеева! Мы так и будем ходить по кругу? Кажется, место моей работы мы сегодня уже обсуждали.

— Нет, я не про больницу, Игорь! Просто... Ты ведь жил в Санкт-Петербурге?

— Лилу, — Шестаков задумчиво потёр подбородок. — Ты всегда была загадочным и замкнутым человеком, и с годами эти качества, похоже, усугубились. По степени напряжения и продуктивности попытки получить от тебя хоть какую-то информацию напоминают выжимание рукой воды из камня.

— Не сердись, пожалуйста, Игорь, — Лилия закусила губу и несколько секунд помолчала прежде, чем продолжить: — Никакая я не загадочная, скажешь тоже! Обыкновенная.

— Угу, — всё так же задумчиво протянул Шестаков и смерил Лилю внимательным взглядом. — Предлагаю сделку, Гордеева. Я тебя выписываю сегодня. Результаты всех обследований готовы, и они удовлетворительные. Но уходим мы вместе, у меня как раз заканчивается дежурство. Идём в какое-нибудь спокойное место, как следует обедаем... да-да, не надо так смотреть, я видел, как в столовой ты сделала вид, что поела. И ты мне обо всём рассказываешь. Начиная с того, почему ты позвонила только своей матери и попросила её никому не говорить, что ты в больнице. Седов-то где? Твой муж? Почему он до сих пор не примчался сюда и не поставил тут всех на уши? Я бы на его месте вёл себя именно так.