Мира Айрон – Больше не могу (страница 3)

— Машина — подарок родителей мне на тридцатилетие. Она у меня заслуженная, трудяга. Они тогда дом одному из братьев отписали, чтобы не делить, тому, который погиб потом, а остальным детям что-то подарили ценное.

— Дети взрослые у тебя. Покуда семьёй не обзавелись, поживут с отцом в его хоромах. Заодно и к самостоятельности попривыкнут, пока не поздно. Разбаловала ты всех, как я понимаю, всё на себе тащишь. Сама иссякла, и им медвежью услугу оказываешь. Пусть сами шевелятся.

— Да, да, — кивала Эля. — Вы правы. Но с детьми не хочется терять связь.

— И не потеряешь. Вот увидишь, в гости будут приходить к тебе. Ты с ними общаться больше будешь, когда начнёшь жить отдельно. А так твой эмоциональный вампир всю тебя высосет и выплюнет за ненадобностью. Вопрос времени, найдётся красота неописуемая, разведёт его с тобой. Так что ты верно решила на опережение играть. А что думаешь делать вообще?

— Не знаю пока. Посмотрю, чего и сколько мне суд отделит. Наверно, надо брать кредит будет ещё. Хочу домик маленький в частном секторе купить. В городе, конечно. Поближе к детям.

— В доме одной тяжело. Хозяин нужен, — с сомнением сказала Лариса Ивановна.

— Я сама хозяин. Я же выросла в селе. А так работников нанять можно.

— Ну а путешествия? Ты же говорила, что мечтаешь?

— Надо подумать, куда. Но пока рано думать.

— Ничего не рано! Суд и без тебя состоится. С адвокатом ты на связи, я же слышала, как ты звонила. У тебя три брата! Что тут думать, куда поехать?! Да ко всем по очереди! Садись вот прямо сейчас и пиши: хочу приехать в гости. Всем троим.

— А с работой что?

— Отпуск тебе большой не дадут. Потому увольняйся. Работа у тебя достойная и нужная, но оплачивается низко. Работу с такой зарплатой найдёшь и потом. А может, по профессии пойдёшь! Ты же педагог.

Эля задумалась. А ведь Лариса Ивановна во всём права! Вот что значит, поддержка разумного, опытного человека!

Старший из братьев, Рустам, живёт в Санкт-Петербурге. Когда-то пошел по спортивной линии, много ездил на соревнования по борьбе, потом предложили тренерскую работу, закрепился в северной столице, женился. Давно живёт там, больше тридцати лет. Детей у него нет.

Средний, Рамиль, живёт в большом селе в Саратовской области, женат. Работает заездами на Севере, а дома хозяйство: большой огород, и птичник, за мясом и яйцами к нему из Саратова даже приезжают, закупают для фермерского магазина. Дети выросли, выучились, живут в Саратове и в Нижнем Новгороде.

Младший из братьев (он старше Эли всего на два года), Ренат, живёт с семьёй в Омске. Служил там после университета год офицером, женился, работает инженером. Дети тоже уже взрослые, студенты.

С вдовой четвёртого брата, Радика, Эля не общалась, та вела закрытый образ жизни, ни с кем не шла на контакт.

Эля написала всем троим, и стала ждать ответа.

* * * * * * * *

Первый ответ пришёл из Омска. Ренат написал, что они как раз улетают в отпуск через неделю, а потом уезжают к родителям жены. Но в конце августа можно списаться, встретиться.

Потом ответил Рустам. Они с женой Ниной будут очень рады приезду Эли, так он ответил. Надо только более точно знать, когда она приедет, чтобы Нина придумала «культурную программу». Ведь Эля не была в Питере.

Эля обрадовалась. Значит, Рустам с Ниной её ждут. Она, действительно, не была в Питере. Всё собиралась-собиралась, да не собралась за те долгие годы, что брат там живёт. А Дима ездил туда в командировки, но её не взял ни разу, и к Рустаму не заходил.

Ближе к вечеру раздался звонок с незнакомого номера. Эля не сразу поняла, в чём дело, с удивлением слушая звонкий радостный женский голос. И лишь потом сообразила, что звонит Любаша, жена Рамиля. Эля всегда переписывалась и созванивалась с Рамилем, а номер Любы не знала. Рамиль называет жену Любашей, говорит, ей так нравится.

Любу она помнила плохо. Когда была на свадьбе у брата, ещё училась в школе. Рамилю и Любе сейчас по пятьдесят лет. Потом они виделись дважды — на похоронах родителей и брата. Тяжёлые события, и особо не удалось пообщаться.

— Да моя ты дорогая, наконец-то! — почти кричала Люба в трубке. — Как я рада! Приезжай скорее, пока Рамиль в отпуске! Потом он уедет, а ты со мной ещё поживёшь. Мне тут скууучно, как он уезжает, дети выросли, разлетелись, и поговорить не с кем! Приезжай, сестрёнка, мы с тобой тут уууух! И в лес, и на рыбалку!

Договорились, что Эля на неделю съездит в Питер, а потом сразу приедет к Рамилю и Любе.

После разговора с Любашей у Эли впервые за долгое время на душе стало тепло. И неожиданно появился оптимизм, приятные предчувствия.

Вещи по списку свекровь принесла на следующий день, и потом приходила несколько раз, приносила фрукты, соки, зефир. Эля была ей очень благодарна за поддержку, ведь Дмитрий так ни разу и не приехал, даже в выходные.

С Ларисой Ивановной время летело незаметно, они много говорили, смотрели старые фильмы (один из внуков принёс Ларисе Ивановне планшет), гуляли в сосновом бору рядом со стационаром.

Лечение тоже дало эффект, у Эли значительно больше стало сил, улучшился цвет лица, поднялось настроение.

Выписали их одновременно, через десять дней. Они обменялись номерами телефонов, и Лариса Ивановна взяла с Эли слово, что та будет ей звонить, а когда вернётся, обязательно придёт в гости и расскажет, как съездила к братьям. Они даже немного всплакнули, расставаясь.

Эля заказала билеты в Питер через интернет ещё из больницы, как только узнала, что её выписывают. Поезд завтра, и на сборы у неё ровно сутки.

Первым делом Эля поехала на работу и написала заявление на увольнение без отработки. Её отпустили, потому что она провела бы на больничном ещё недели две. А так сдала уже закрытый, решила не продлевать. Хорошо она себя чувствует, гемоглобин нормализовался. Путешествие — вот что сейчас нужно!

Дождавшись приказ и трудовую книжку, поехала на платную стоянку в другой район, и оставила там машину на месяц. Рядом с домом решила не оставлять.

Она не сказала Диме, что её выписывают, по той причине, что он не звонил ей вчера и даже в вайбере не написал. Хотя сказала его маме, потому что она как раз звонила ежедневно. Всё же Эля была к ней не слишком справедлива, надо это признать. Ведь близкие люди познаются именно в тот момент, когда тебя настигает беда.

Эля очень боялась, что пока её нет, у неё дома ночует какая-нибудь женщина Димы. Но у него хватило ума никого не приводить в семейную квартиру, это Эля поняла. Однако сам он, видимо, проводил ночи у другой. Он не пришел ночевать, и Эля спокойно собралась.

Утром он всё же приехал, чтобы переодеться перед работой. Увидев на кухне Элю, замер в дверях. По его лицу Эля поняла, что адвокат уже поставил его в известность о предстоящем бракоразводном процессе.

— Привет, дорогая! Даже не сказала, что тебя выписывают, очень мило! Что ж, пришла пора поговорить? — если бы от его взгляда и тона можно было замёрзнуть, Эля превратилась бы в кусок льда.

Он устроился у кухонного стола, и Эле тоже пришлось сесть напротив.

— Вижу, сумки собраны? Уже в коридоре стоят. Переезжаешь?

— Да, — Эля решила не говорить, что отправляется в путешествие.

— Маловато вещей собрала.

— Постепенно буду перевозить.

— Куда переезжаешь? К новому мужу?

— Даже если бы так, не вижу страшного. Но нет. Мне пока хватит семейного счастья. Не знаю, захочу ли его снова когда-либо.

— А что так? — Дима поднял красивую бровь. — Я плохой муж?

— Не хочу отвечать на провокационные и драматические вопросы, Дима.

— Эля, в чём дело? Что происходит?

Холодная усмешка исчезла с его лица, он стал серьёзным.

— Я подала заявление на развод, Дима. Считаю, наш брак исчерпал себя.

— А меня спросить забыла? Может, я так не считаю?

— Неужели, Дима? Если бы я устраивала тебя как жена, ты бы не изменял мне постоянно. На тебе уже клейма негде ставить!

— Ты меня устраиваешь как жена! Иначе почему бы я жил с тобой больше двадцати лет?!

— Потому что удобно, Дима! Привычно! Но всему есть предел.

— У меня тяжёлая работа, Эля, я много лет обеспечиваю нашу семью, забочусь о её благосостоянии! Я почти не пью, не курю. Мне нужно как-то расслабляться, снимать стресс!

— Да кто ж против?! Снимай. И теперь одним ртом меньше, меня не надо будет обеспечивать. Удобно во всех отношениях.

— Эля, пойми, все так живут! Сними ты розовые очки! Любая семья из нашего окружения живёт так. Мужчина… по природе своей полигамен. Это не значит, что он не любит свою семью, свою жену!

— А я больше не хочу жить так, как живёт твоё окружение. Мне не подходят эти нравы и обычаи. Ты же сам говоришь, я деревенская. В моей семье все мужчины моногамны. И отец был моногамен, и покойный Радик!

— Много ты знаешь!

— Знаю! Я больше не хочу. Я давно не люблю тебя, Дима, и не уважаю.

— Однако тебе это не мешало жить за мой счёт! — лицо его всё же дрогнуло.

— Жить? Извини. Компенсировать не буду, считаю, мы в расчёте. А впредь освобождаю тебя от заботы обо мне.

— То есть, ты твёрдо всё решила?

— Да. Я не изменю своё решение.

— Ладно, сама напросилась, — усмехнулся он, поднимаясь. — Учти, от мёртвого осла уши ты получишь, а не часть имущества! Останешься нагишом! Вот с этими сумками, и всё!