Мира Айрон – Больше не могу (страница 2)

…Она договорилась по поводу УЗИ и анализов, но днём позвонил счастливый Эдик и сообщил, что у Юльки, видимо, с перепугу, «всё началось». Вздохнула с облегчением и Эля. Она очень переживала. Им ещё учиться и учиться, рано детей рожать, да и не женаты ещё. А с прерыванием помогать она бы и вправду не стала. Лучше бы уж водилась потом.

Зато сходила на анализы и на УЗИ сама, проверилась.

— Нормально всё, Эльмира Маратовна. Всё, кроме гемоглобина. Давно у тебя такие показатели? — пожилая врач Мария Степановна строго смотрела на неё.

— Всегда. Дважды в год принимаю препараты железа курсом, на время восстанавливается, потом снова. Это семейное у нас, у мамы так было до климакса. Потом нормализовался гемоглобин. Крутили-вертели меня, не нашли причину. Видимо, будет как у мамы.

— Ну ладно, если так. Точно всё обследовала? А то дам направления?

— Ну дайте, если хотите, провериться никогда не мешает. А так да, всё обследовали.

— Головокружений, обмороков нет?

— Обмороки в юности были пару раз от жары, сейчас нет. Головокружения бывают иногда.

Мария Степановна выписала направления на УЗИ внутренних органов, щитовидной железы, ещё на какие-то анализы. Вот и «развлечение» подоспело. Хорошо, что летом в поликлинике меньше посетителей.

На следующий день после работы Эля отправилась в адвокатскую контору, подала документы на составление заявления о разводе. А потом оставила машину возле дома и отправилась на общественном транспорте к офису Димы.

Надев тёмные очки, как заправский шпион, устроилась на скамейке в сквере на торце офисного здания. Вскоре вышел Дима. Вышел как раз в то самое время, в какое и должен выйти, в конце рабочего дня. Никакой сверхурочной работы, судя по всему. Он открыл машину, но не сел за руль, а стоял возле дверцы и звонил кому-то. Потом всё же устроился на сиденье, не закрывая дверь, спустив одну ногу.

Минут через пять со стороны элитного жилого комплекса, расположенного рядом, появилась прекрасная незнакомка. Высокая, стройная, с длинными чёрными волосами. Дима встал ей навстречу, они легко поцеловались. Он держал незнакомку за плечо. Очень красиво смотрелись вместе: высокие, стройные, темноволосые. Дима всегда строго следил за собой, не распускался, не отрастил животик.

Эля наблюдала за ними с мазохистским наслаждением. Она же сама хотела знать правду, не так ли? Чтобы решимость развестись не покинула её вдруг. Чтобы не начать жалеть Диму, как случилось однажды.

То есть, он даже и не прячется, не считает нужным. Поделом ей. Надо было думать десять лет назад.

Дождавшись, когда они уедут, Эля ещё немного посидела, встала, и пошла к автобусной остановке.

Она уже проехала больше половины пути, размышляя об увиденном, вспоминая в подробностях, когда внезапно перед глазами всё поплыло. Последнее, что она услышала, — удивленный возглас юного парня, стоящего рядом. Эля повалилась прямо на него.

* * * * * * * * * * *

Эля поняла, что она в больнице, ещё не успев открыть глаза. Девушка в униформе, видимо, медсестра, сразу подошла к двери и позвала кого-то. Видимо, это приёмный покой.

Подошла женщина постарше, врач. Проверила зрачки Эли и пульс.

— Как вы?

— Нормально, — Эля не лгала, она действительно чувствовала себя нормально, — ни головокружения нет, ни слабости, доктор.

— Раньше бывали глубокие обмороки?

— Ну такие, чтобы даже до больницы успели довезти, нет. У меня гемоглобин опять низкий, может, из-за этого. В сумке результаты анализов, только вчера сдала.

Вторая девушка, та, что медсестра, подала Эле сумку.

— Угу, — врач задумчиво смотрела на листы с результатами. — Давайте-ка останемся, пока места есть. Повторные анализы сделаем. Если подтвердится всё, железо в уколах, магний прокапаем. Понаблюдаемся. Может, нам в отделение неврозов, а?

— Нет-нет, всё нормально, не надо в отделение неврозов! Лучше на обследование, как вы предложили.

Врач бросила взгляд на медсестру, они обе сели за компьютеры и начали оформлять документы.

Было уже около десяти часов вечера, когда Эля пришла в двухместную палату. На соседней кровати спала пожилая женщина.

Расположившись, Эля вышла в коридор и позвонила Диме. Он не взял трубку, значит, до сих пор не дома. Был бы дома, сам бы уже позвонил! Чтобы поинтересоваться, где, собственно, она в такой час.

Позвонила Эдику. Завтра они с Юлей улетают, нужно его успокоить, напутствовать как-то. А вот вещи и гигиенические принадлежности привезти ей он не успеет. Диму просить?

Эдик, узнав о том, что случилось с матерью, разволновался, но она его успокоила, объяснила, что оставили на обследование. Попросила передать отцу, когда тот приедет, что она в больнице. И чтобы сегодня он не звонил ей, так она не одна в палате, и уже собирается спать. Строго-настрого наказала Эдику, чтобы он позвонил ей завтра перед тем, как они с Юлей пойдут на посадку.

Дима написал ей в вайбере уже в двенадцатом часу ночи. Проявил заботу и некоторое волнение. Эля скинула ему список того, что ей нужно привезти из вещей и предметов гигиены. Он ответил, что вряд ли у него получится приехать из-за работы, но он всё приготовит, а его мама, Дина Сергеевна, привезёт.

Эдик, конечно, в суете забыл позвонить. Эля позвонила сама, ориентируясь по времени отлёта, успела. Вещи ей тоже не принесли в этот день, потому что у Дины Сергеевны подскочило давление, а Дима был занят. Хорошо, что напротив стационара располагался маленький магазинчик, где Эля смогла купить мыло, зубную пасту и зубную щётку, влажные салфетки, бельё…и даже печенье, чай в пакетиках и минералку. Видимо, магазин специально для таких «брошенок», как она.

Днём Дима, правда, позвонил. Поинтересовался, как у неё дела, когда собираются выписывать. Ему очень трудно было собираться на работу, пришлось долго всё искать.

Эля подробно рассказала ему, где что лежит, целый экскурс устроила, а её соседка, Лариса Ивановна, с которой они познакомились утром, внимательно слушала, нацепив очки «для близи» и делая вид, что читает книгу. К ней днём кто-то приходил из родных.

Когда Эля отложила телефон, Лариса Ивановна захлопнула книгу, сняла очки, болтающиеся на специальной цепочке, и положила их прямо на внушительный бюст. Ей было точно далеко за семьдесят, и она чем-то отдалённо напоминала Фаину Раневскую. Скорее всего, ироничным и очень умным взглядом больших глаз. И говорила басом.

— Мы, женщины, сами так воспитываем своих детей и мужей, — задумчиво произнесла Лариса Ивановна, глядя в окно.

— Совершенно верно, — кивнула Эля, потупившись. — К счастью, дети выросли, а с мужем я развожусь. Изгулялся весь, истаскался. Простила когда-то, а зря. Взаимопонимания нет, и совесть его спит, как пожарный.

— Знаешь, может, и хорошо, что простила тогда. По-разному бывает. У каждого по-своему складывается потом. Говорю, как человек, побывавший по ту сторону. Мы с моим Георгием поженились в восемнадцать лет, а через два года мне путёвку на курорт дали как сироте от студенческого профсоюза. И на курорте я влюбилась, был настоящий роман, с женатым, конечно же. Гоша всё понял, когда вернулась, я видела. И я рассказала всё. И сказала, что хочу вернуться туда, на Кавказ. «Предмет» моей страсти работал в санатории. Гоша не стал препятствовать. Я приехала, а герой мой и не знал. Хотела сюрприз сделать, наблюдала, как он зарядку проводит, флиртует с дамами, руками их трогает, и вспомнила: со мной так же начиналось у него. Противно стало, и моментально вся блажь слетела, пелена с глаз упала. Быстрей на самолёт, к Гоше! В ноги ему упала. Говорю, всё поняла, навсегда, только прости, не гони! Сказал, прощает. Но полгода ко мне не прикасался, как соседи жили. Понял, что я искренне раскаиваюсь и люблю его одного, оттаял постепенно. Троих сыновей вырастили, внуков семерых, правнуков десятерых. Прожили шестьдесят один год, работали всю жизнь инженерами на одном заводе. Этой зимой Гоши моего не стало. С тех пор и попадаю в терапию второй раз, давление подводит. Простил он меня всей душой. Никогда не вспоминал, даже в подпитии. А я всю жизнь ему благодарна была за то, что простил, и за каждый день совместной жизни.

— Красиво, — мечтательно сказала Эля. — И сочувствую вам, что супруга вашего не стало.

— Дети и внуки не бросают меня. Каждый день приходят. Гоша всегда меня берёг, помогал во всём. А я ему. И дети привыкли с детства. Помогают и мне, и друг другу.

— Я знаю, что сама виновата, — Эля смахнула слёзы. — Слишком бесхребетная. Привыкла уступать, отодвигать свои желания. Часто сама не знаю, чего хочу. Ещё чаще вообще ничего не хочу.

— Ты поосторожней, дочка! Так до депрессии недалеко! А это не шуточки тебе!

— Сама не хочу. Потому и решила свою жизнь изменить.

Лариса Ивановна оказалась не только прекрасной рассказчицей, но и умела слушать внимательно, вдумчиво. И Эля постепенно разговорилась. Наверно, впервые в жизни она рассказала всё о себе, подробно, без прикрас.

Глава вторая

Лариса Ивановна слушала, не перебивая. Заговорила лишь тогда, когда Эля закончила рассказ.

— Да, тебе, пожалуй, прощать его и правда не стоило, но кабы знать! Что ж, правильно ты всё решила с разводом. Скорее всего, он захочет квартиру сохранить, а тебе выплатит деньгами твою часть. А машина твоя на тебе?