Мира Арим – Путь домой (страница 41)

– Что? Презирает меня? Смотрит свысока? Снова пытается привлечь к ответственности? Мать отдала Светлый лес ей – так пусть присматривает и заботится о нем, чего ко мне-то лезть? Или ей уже мало и она зарится на мою половину? Как знал! – он наигранно цыкнул.

– Нет, она, кхм… болеет.

– Что-что? Я плохо расслышал. Лесная королева болеет? – Ширита хохотнул.

– Понимаю вашу ухмылку, – вклинился Хозил. – Конечно, вирява, как дриада и как часть мира нечисти, болеть в привычном понимании не может, никто из нас в принципе не подвержен никаким заразам, но вот яд… Яд может стать причиной недуга.

– Кто знает, – равнодушно пожал плечами Трескучий Вереск. – Вам виднее, наверное. Я не специалист по ядам. Ну отравилась. Может, съела чего не то. Вы от меня-то чего хотите? Чтобы я помог своей дорогой сестре справиться с недугом? Это она вас послала?

– Ветряной Клинок сказала, что у нее есть брат. Который сейчас в миру. Мы пришли к тебе как к ее близкому. К тому, с кем она росла и с кем делит жизнь. За помощью.

– Если бы у тебя было, например, противоядие – ну вот просто завалялось, например, подходящее, чисто случайно, – стараясь лавировать между ловушками, продолжил Хозил, – это могло бы существенно улучшить ситуацию.

Маг знал, что ставит вопрос не совсем верно. Яды редко создаются в паре с противоядием. Собрать его, опираясь на компоненты отравы, – задача лекаря. Но он не мог спросить, из чего был сделан яд, у хозяина Темного леса, не обвинив того в злом умысле против вирявы.

– У меня его нет! – отрезал Ширита.

– Тогда не смеем больше беспокоить, – поклонился Холд.

– Проваливайте. Вы портите мне праздник.

Дриад рубанул рукой по воздуху и пелена спала, а жизнь вокруг пришла в движение, зашумела – будто не было этих минут.

Холд схватил Хозила под локоть и резко развернулся, увлекая того за собой.

– Мы уходим, – процедил он.

– Но Ширита совершенно точно причастен к нынешнему состоянию вирявы! – воспротивился лекарь, не замечая, что демон буквально волочит его по дороге.

– Я в курсе.

– Тогда почему ты его отпустил и почему мы уходим? – недоумевал Хозил.

– Потому что память важнее. А хозяин Темного леса может одним щелчком забрать все наши воспоминания о себе, и мы больше никогда не найдем его – даже не будем помнить, что нужно искать. У нас всего один шанс, и я не хотел, чтобы Ширита разозлился или заподозрил неладное, – а он был уже на грани. Теперь мы знаем, где он обитает и как выглядит – и что, определенно, виновен. Это много, это в разы больше, чем луну назад. Но нам нужен новый план.

Они уже чуть отошли от Праздного квартала, и Хо зил упрямо остановился, сбросив руку Холда.

– Да не нужен никакой план, – решительно сказал он. – Я целитель-травник уже больше семи сотен лет и видел столько ядов, что тебе и не снилось. Но главное – все их я нюхал. Мой нос – такой же верный инструмент, как мензурка и весы. И от нашего нового друга за версту несет фиолетовым пролитым льдинником. Это такая дрянь, междусущность – полукамень-полурастение, – которая нарастает на несолнечную сторону обломков горных морен… В общем, это долго объяснять, там много геологических терминов, которые тебе не одолеть, но суть в том, что фиолетовый пролитый льдинник – да, именно такое у него название, не закатывай, пожалуйста, глаза, – как бы создан жить на просторе и поэтому, когда его собирают в какой-то сосуд, помещают в неволю, начинает источать совершенно особенный аромат, который не останавливается ни стеклом, ни камнем, ни металлом, будто этот запах – его крик о помощи… И, разумеется, он впитывается во всё вокруг. Следовательно, он до сих пор где-то рядом с Ширитой. Но самое главное: льдинник бесполезен практически для всего, кроме отравления. Так что он наверняка основной компонент яда. А если у нашего господина-во-все-тяжкие хватило ума не выкинуть эту пахучую дрянь, то – ставлю жизнь свою на это предположение – он хранит и остальные ингредиенты яда. Узнать их мне будет достаточно, чтобы разработать противоядие, которого у Трескучего Вереска и вправду нет: будь он хоть трижды хозяином Темного леса, а даже ему не дозволено произносить в Ночном Базаре слова́ лжи.

– Но я не чувствовал никакого запаха…

– Чувствовал, конечно, просто не понял. Тонкая смесь гари, отчаяния, пролитого на ревень меда и ветра, заплутавшего в еловой чаще. На воротнике рубашки.

Холд недоверчиво посмотрел на Хозила.

– Это профессиональное, я же сказал. Дело за малым: пробраться в его жилище. Он ведь наверняка остановился где-то здесь, посреди всего этого позорного праздника.

– Но как мы его найдем?

– Сейчас я сотворю заклинание поиска по запаху – это обычная лекарская штучка, чтобы не ходить луны напролет, уткнувшись носом в поле в поиске определенной травы. И оно приведет нас к источнику.

– Ты поражаешь меня с каждой луной все больше, – признался Холд. – Когда ты стал таким?

– Ну, завел себе нового друга. Побывал в передрягах. Вышел живым. Разобрался с внутренним мраком.

Залатал все свои бреши. Если тебе нужен рецепт противоядия от отравы трусости – это он и есть. Забирай.

Они подобрались к деревянной повозке, снятой с колес и крытой тяжелым полотном.

– Это точно здесь. Несет невыносимо. Смотри, там есть что-то вроде маленького окошка.

Они обошли повозку с дальней стороны, которая была закрыта стеной густых кустов, и там присели в ее тени.

– Это определенно самая отвратительная сделка в моей жизни, – признался демон. – К нимфам больше ни ногой.

– Да, мы знатно задолжали.

– Так, давай еще раз, – прошептал Холд. – Ты лезешь туда, находишь все ингредиенты яда – и сразу обратно.

– Ох, поскорее бы узнать, что же там еще кроме фиолетового пролитого льдинника! – в нетерпении воскликнул Хозил. – Это абсолютно хитрый состав, гениальный, я бы сказал. Другой бы и не погрузил виряву в столь глубокий и отчаянно нескончаемый сон… А вообще мерзкое местечко, да?

Повозка и вправду выглядела удручающе. Покосившаяся, грязная, заросшая снизу травой. Полотно, которым она была покрыта, когда-то было ярко-рыжим, а сейчас стало скорее пыльно-ржавым, в высохших водяных разводах. Странно было думать, что это место Ширита выбрал себе самостоятельно. Не похоже на покои могущественного властелина – больше на убежище нищего отшельника.

– Так. Ну я пошел? Подсадишь?

– А если там кто-то есть? – спросил Холд, пытаясь вслушаться демонским чутьем во внутреннюю тишину повозки.

Раздался стук каблуков и звонкий смех, сладкие духи ударили в нос, два женских голоса. Остановились с той стороны, у входа.

– Шира! – крикнула первая. Кажется, она была немного пьяна. – Мы к тебе!

– Открывай! – радостно добавила вторая, и что-то в ее руке звякнуло.

– Ну Широчка!

Стучат, дергают ручку.

– Ну и ладно.

– Ему же хуже!

– Он, наверное, опять в карты играет.

– О, пойдем туда!

– Ушли, – шепнул Холд, когда стук каблуков окончательно растворился в тишине.

– Какой-то карнавал порока, – проворчал Хо зил. – Хоть бы один из этих разгильдяев делом занялся. Ну что, готов?

Холд подсадил друга, и тот, неловко елозя ботинками по плечам демона, кое-как протиснулся в узкое откидное отверстие в тенте, служившем повозке и стенами, и потолком. Внутри царил хаос. Свет просачивался сквозь цветное полотно крыши, и было ощущение рыжих сумерек. Пыль, абсолютный бардак, перевернутая кровать, какие-то вещи, что-то ажурное выглядывало из шкафа… И, конечно, невыносимо разило фиолетовым пролитым льдинником.

«Кому расскажи, не поверят, – удивился про себя Хозил. – Повелитель нашего леса – неряха и гедонист-аскет. Такое вообще бывает? Какая нелепая ирония…»

Хозил ступал осторожно, чтобы ничего не задеть и не споткнуться и чтобы не создавать – на всякий случай – лишнего шума. Но под ногами все равно что-то вкрадчиво хрустело. Он шел на запах – невероятно густой, абсолютно точно доносящийся из дальнего угла.

Повозка могла бы быть просторной. Прибраться – и чем не шатер. Но все-таки жить по собственной воле здесь казалось магу странным. Нечисть Ночного Базара крайне свободолюбива, не терпит ограничений – как можно выбрать этот гулкий бак, укутанную консерву на роль своего дома? И не слышать, не ощущать, как ветер шумит и играет складками тента шатра, как поскрипывают и позвякивают фонарики, какая жизнь течет вокруг – бесконечная торговля, ярмарка, суета, гомон, крики, звон монет. Неужели Ширита настолько наполнен ненавистью к своему родному миру, что ему тошно даже от этого простого в своей радости уклада?

Хозил осторожно переступал предмет за предметом и наконец добрался до заваленного стола. Разило отсюда. Лекарь покопался в хламе и нашел небольшой деревянный ларец размером с хлебницу или клетку для карликового огнедыха. Чувствуя, как его изнутри наполняет дрожь предвкушения познания, лекарь отщелкнул декоративный замок ларца и зажмурился от обрушившегося на него шквала ароматов.

– Так-так-так…

Хозил спешил и перебирал скляночки и баночки, поднимая каждую и поднося к глазам. На детальное изучение каждого препарата времени у него не было, поэтому нужно было быстро, методом лишь визуального осмотра определить вещество – не ошибиться, запомнить. Унести с собой весь ларец – значило не только обвинить Шириту в том, что он возжелал гибели своей сестры, но и обокрасть его. Этого господин Трескучий Вереск точно бы не спустил. А навлекать на себя его ярость сейчас, после личной встречи, особенно не хотелось.