Мира Арим – Путь домой (страница 43)
«За ним не разглядеть ни человека, ни его намерений», – пронеслось в голове короля.
– Почему ты тогда взял меня с собой, когда убегал от кого-то в ту ночь… нашей встречи?
– Я не хотел, чтобы это как-то коснулось тебя. А если бы они проникли в подсобку? Нет, совершенно невозможно, чтобы я оставил тебя там. Это ужасная угроза.
– Но кто тебя преследовал? Мне показалось это странным само по себе. И совершенно поразило, с ка кой привычкой ты об этом говорил. Словно действовал по давно выученным правилам. Словно это игра. Даркалион, скажи мне: неужели охрана нашего замка настолько слаба, что в любой момент внутрь могут проникнуть какие-то головорезы? Мне всегда казалось, что оборона внутри и снаружи, наоборот, исключительно мощная. Все эти кордоны, проверки… Неужели их так просто обойти?
Шолла была абсолютно искренней в своем недоумении, и вопрос дротиком воткнулся в грудь Даркалиона. Так вот чего все это время не хватало! – незамутненного и чуть наивного взгляда. Правду говорят: истина в простоте.
– Это были наемники, носящие белую форму… – неуверенно проговорил Даркалион. – Те, кто виновен в гибели моих родителей – былых правителей королевства.
Шолла сочувственно заглянула в глаза Даркалиона, он ответил несмелой улыбкой.
– И теперь они охотятся и за тобой тоже?
– Да. Точнее, и не переставали охотиться. Это продолжается все годы с тех пор, как я стал королем. Уже больше десяти лет. В любой момент, в любом месте они могут появиться. И я бегу, или атакую в ответ, или защищаюсь, или прорываюсь к своим…
– А на кого-то еще они нападают? То есть я хочу спросить: кто-то еще… – Шолла замялась, – их видит?
– Ну, их совершенно точно видели все, когда они захватили в заложники гостей на празднике в честь моей помолвки с… бывшей невестой. Этот брак уже потерял для меня смысл и ценность, – быстро добавил молодой король, краснея, и скомканно закончил: – Но преследуют они только меня, что, в общем-то, понятно: я же – их цель.
«И последнее напоминание о короле Ферисе», – горько подумал Даркалион. Он и вправду никогда особенно не осмыслял эту игру в кошки-мышки с воинами в белой форме. Она была естественной и неотъемлемой частью жизни, как для иных – кофе с горячей булочкой на завтрак. Она просто
– Но почему их, людей в белой форме, до сих пор не нашли? Они же где-то должны находиться – откуда-то приходить, куда-то скрываться? Неужели за ними никто никогда не мог проследить? Не поймал, не допросил? За все эти годы?
– Как же я раньше… Как мне не хватало простой беседы с другом все эти годы! – Даркалион вскочил. – Шолла, я боюсь, у меня нет ответов на эти вопросы. И это сейчас поражает меня самого до глубины души. Но я знаю, кому их переадресую. Спасибо!
И с этими словами молодой король выбежал из покоев матушки, схватив поясные ножны и запасной меч, которых в его убежище было несколько.
Но сейчас, застыв буквально за несколько шагов до дверей, за которыми находился тот самый зал, где маленький Даркалион прятался под столом и где все эти годы находился кабинет его советника, юноша вновь почувствовал сомнения, а вслед за ними – вину. Делать выводы, исходя из сновидения и вопросов служанки, теперь казалось не лучшим решением. Да Люксен на смех его поднимет – и будет прав.
– Ну и пусть, – сказал вслух Даркалион, чтобы звуком своего голоса придать себе решимости. – Не привыкать.
Он приосанился, поправил мундир, пояс, ножны, положил руку на эфес меча и, уверенно чеканя шаг, преодолел оставшееся расстояние до двери.
– Так-так! Мой король! – радушно воскликнул Люксен, даже привставая из-за стола.
– Герцог. – кивнул Даркалион. – Я вдруг подумал: как-то давно мы не обсуждали дела нашего королевства. Все порознь, каждый занят своим, будто и общего ничего не осталось. А меж тем вы мой советник – сколько лет!
– И горжусь этой честью, – шутливо поклонился Люксен. – И вот мой первый совет: присаживайтесь, располагайтесь, мой король. Вижу, вас что-то тревожит. Можете мне доверять. Выкладывайте.
– Ты знаешь, Люксен, меня можно назвать каким угодно – мстительным, недальновидным, слабым как правитель, неуспешным как мужчина…
Герцог сочувственно цыкнул, но Дарк продолжил:
– Все это правда. Я с самого детства знал: власть не для меня, я будто для другого создан. Но для чего, конечно, уже не понять: годы игры в короля сделали свое, заглушили во мне любое биение настоящего и искреннего. Очень по-разному можно меня описать, и все будет нелестным, но вот чего совершенно точно обо мне не скажешь – так это что я интриган, любитель двойных смыслов и подтекстов. О нет, милорд, я простой, как колесо старой повозки.
– Императорской колесницы! – с мягкой улыбкой поправил Люксен.
– Более того, необходимость юлить и лавировать меня страшно утомляет. Поэтому позволь мне, старый друг, быть хотя бы сейчас собой – то есть прямым и не ищущим точных форм – и задать тебе один вопрос.
– Все что угодно, мой король.
– Обещай, что ответишь на него так же прямо и честно, как я задам его. Обещай, если в тебе есть хотя бы чайная ложка истинной доброты ко мне.
В кабинете советника сделалось тихо.
– Даркалион, я, право, не знаю, чем удостоился… – начал было Люксен, сделав лицо человека, оскорбленного в лучших чувствах.
– О, прошу! – вскрикнул тот, и герцог осекся. – Неужели так трудно – хотя бы раз – сделать то, что мне важно?
– Обещаю, ваше величество. Отвечу со всей честностью. Слушаю.
– Это ты убил моих родителей?
– Вы прекрасно знаете, что виной гибели короля и королевы стал взрыв в замке на приеме в честь вашего пятилетия.
Даркалион внимательно посмотрел в лицо Люксену. Такой заботливый, уважительный советник – мудрый и неунывающий наставник, заменивший отца. Но откуда в глазах его эта волчья холодность? Не ужели все это время ему удавалось ее маскировать показным весельем и мягкостью? Или сила его влияния столь велика и могущественна, что никто просто не замечал?
«Видимо, даже чайной ложки доброты в нем не найдется», – подумал Даркалион и положил обе ладони на стол, чтобы ощутить гладкость и холодное спокойствие его мрамора. Следом вновь пришли те же тяжелые мысли, что остановили его у окна, ведущего в сад. На чем, в конце концов, основаны его подозрения? Не безумец ли он?
– Любой другой, – король так глубоко ушел в себя, сбитый формальным ответом советника, что не заметил, как тот подошел со спины и положил руки на плечи, чуть сжав, – на моем месте был бы уязвлен. Но я знаю, что вы не хотели обидеть своего друга. Вы устали, дорогой мальчик. Я понимаю, как вам тяжело. Все это… так несправедливо, так давит! Давайте пройдемся, подышим?
– Подышим, – бесцветно повторил Даркалион, и все вокруг вдруг вновь потеряло смысл, словно его обернули в тяжелое одеяло.
Молодой король, словно зачарованный, медленно встал и растерянно огляделся: что он вообще хотел сказать этим визитом? Зачем пришел сюда? Он снова чувствовал себя тем потерянным оглушенным мальчиком, которого Люксен выдрал из сильных объятий Рази, думая, что та мертва, и вынес из разрушенного взрывами зала. Рука советника на плече словно была путеводной звездой и источником сил. Так они и вышли за двери – молодой король, а справа, на полшага позади, – ведущий его герцог. Привычная картина для всех во дворце.
Слева мелькнуло что-то одновременно необычное и знакомое, и Даркалион остановился. Через окно, ведущее в сад, он видел, что в старой беседке сидела девушка. Король нахмурился и прищурился, не веря своим глазам. «Мама?» – мелькнуло в голове.
Но потом образ сложился, узнался, и Дарк вывернулся из-под руки Люксена и выбежал из коридора в сад, радостно крича:
– Шолла!
Девушка встрепенулась, оторвалась от книги и подняла голову. Увидев юношу, стоявшего у бортика беседки по голенище в увядших цветах, она улыбнулась и немного покраснела.
– Как я рад тебя видеть! – громко сказал Даркалион.
Шолла хотела было напомнить королю, что они расстались совсем недавно, но что-то в его лице насторожило девушку, и она, пряча глаза, ответила:
– И я тебя.
– Мне кажется, что прошла вечность, – подтвердил Дарк и, перегнувшись через бортик беседки, быстро поцеловал девушку в румяную щеку. Задержав свои губы, он шепнул: – Быстро уходи отсюда и зови Тирила, но виду не подавай.
– Ваше величество, что вы себе позволяете! – делано вскрикнула служанка и, прикрыв ротик ладонью, зашлась смущенным девичьим смехом. – Вы такой баловник! Ах, и совсем мне проходу не даете, бесстыдный. Хоть скрывайся от вас!
С этими словами она легко оттолкнула Даркалиона и, подняв подол, быстро, продолжая смеяться и оглядываться, побежала в противоположную галерею и скоро скрылась из виду. Молодой король несколько секунд, рассеянно улыбаясь, смотрел туда, где толь ко что сидела Шолла, а потом, почувствовав нависшую тяжесть, щелкнул желваками и твердо спросил: