Мира Арим – Путь домой (страница 29)

Семейный лекарь не ошибся: девушка действительно умерла бы довольно скоро. Маг, конечно, сделал свою работу и вылечил Мелиссу, избавив ее от недуга. И заодно – тайно – заговорив ее вообще от всех болезней. Хозил справился с этим сразу, в ту первую встречу, но объявил родителям, что лечение продлится месяц. Каждый день он приходил в тот дом, проводил с Мелиссой несколько часов, делая вид, что готовит какие-то особые снадобья, держал ее за руку, якобы слушая пульс… За ее спасение родители Мелиссы боготворили Хозила, отдали ему, кажется, все сбережения, что у них оставались, и даже воздвигли ему что-то вроде алтаря. Ох уж эти люди!

Вот только в глазах девушки он читал одну лишь благодарность. В них не было ни любви, как бы он ни старался ее разглядеть, ни даже интереса.

– Только не говори, что это опять история про женщину, – голос Холда вернул Хозила в настоящее.

– Не говорю, – бросил Хозил, пряча глаза. – Иди вперед, я догоню.

Холд вздохнул и, что-то ворча, двинулся к огням Торговой площади. Хозил посмотрел ему вслед, взглянул на небо, сжал статуэтку сильнее, замахнулся – но замер, выдохнул и спрятал ее в свою сумку.

Глава 11

– Я против, – сказал Каз.

– Ну разумеется, – вздохнула Али.

Они пришли на место встречи Рази намного раньше, чем планировали, и теперь, спустя час сидения под дубом в ожидании заката, Али начала уговаривать Каза зайти к Нирафу, до которого отсюда было недалеко, чтобы там устроить ужин в честь уже давно прошедшего дня рождения.

– А почему, позволь узнать?

– Более неподходящее время для праздника сложно выдумать, – Каз хмуро и осуждающе посмотрел на подругу. – Рази ясно сказала не высовываться. Даркалион и Тирил наверняка уже очнулись, и теперь вся королевская стража спущена с цепи в город, чтобы найти нас. Это уже не просто былая немилость. Это одержимость идеей уничтожить нас.

– Тем более отличный повод немного передохнуть перед неминуемой гибелью. К тому же тот кабак не в городе. В прошлый раз там вообще никого не было, кроме Нирафа и его дочерей. И вряд ли что-то изменилось. Никто и не воспринимает эту покосившуюся лачугу как место, где можно переночевать, поесть и тем более где могут прятаться самые жуткие преступники столетия.

– Денег, чтобы платить за твои развлечения, тоже нет. Все, что было в карманах, забрали стражники, когда нас схватили у твоего дружка в ломбарде.

– Он мне не дружок! – прикрикнула Али.

Она начинала закипать. Ей ужасно – отчаянно! – хотелось праздника. Чтобы хотя бы на минуту попробовать ощутить то тепло, что осталось у нее в воспоминаниях о семейных посиделках. Особенно после этих чудовищных дней, когда она так часто боялась за свою жизнь и за жизнь Каза. С ним она тоже хотела поделиться этими эмоциями, познакомить его с ними, чтобы он чуть оттаял, расслабился, расправил хмурый лоб. Холд, хоть и нравился Али, был явно не самым чутким и заботливым опекуном, так что девушка была уверена: Каз никогда не участвовал в милых домашних посиделках.

Она глубоко вздохнула, успокаивая раздражение от упертости и узколобости друга.

– Денег нет – это правда, – сказала Али. – Однако я уверена, что Нираф будет не против угостить нас ужином. Особенно если мы скажем ему, что он гарантированно получит сумму в два раза больше той, что ему нужна.

– Я не стану побираться.

Али закрыла лицо руками и зарычала в ладони от бессилия. Но уже через секунду отняла их и из последних сил воспрянула духом, решив, что на этот раз не уступит Казу.

– Мясо, прожаренное до хрустящей корочки, – сказала она, глядя ему прямо в глаза, словно пытаясь загипнотизировать. – Огромный кусок! А на гарнир – запеченный картофель, свежий базилик, листья салата, маслины размером с куриные яйца…

Каз нервно сглотнул.

– Все горячее, свежее, вкусное, шкворчит, блестит от масла… Здоровенная тарелка. И можно попросить добавки, – Али смотрела, как тяжело, будто у загнанного зверя, раздуваются ноздри парня. Она точно знала, что он был голоден, как сотня медведей: она сама была голодна так же. – Мы будем очень осторожны. Осмотримся, прежде чем войти. И надолго не задержимся. Максимум час.

– Я согласен, – завороженно прошептал Каз.

Пока они пробирались лесом и бездорожьем к кабаку Нирафа, начали медленно сгущаться сумерки. По расчетам Али, как раз к темноте они и вернутся под тот дуб в тупике сельской дороги, где назначена встреча с Рази.

– Расскажи мне, – не поднимая головы, пробормотал Каз. – О том, как это.

Али сразу поняла, о чем он.

– В детстве я отмечала праздники с семьей, – начала рассказывать Али. – Мы собирались все вместе, дарили друг другу подарки… Не самые ценные; скорее, было важнее внимание. В день рождения мама выносила к столу торт, который испекла сама. На нем горели свечи, и я задувала их, чтобы…

– Зачем помещать огонь в еду?

– Я не договорила: чтобы загадать желание.

– И оно сбывалось?

– Да вряд ли… К тому же я всегда его забывала уже на следующий день.

– Это же бессмысленно, – Каз не мог осознать слова Али и представить эту традицию. – Вот в Ночном Базаре существуют специальные камни, которые действительно могут исполнить желание. Но только одно в течение жизни. Потом камень превращается в пепел. Есть еще цветной песок, но с ним надо аккуратнее…

– А что взамен? Отдать половину жизни?

– Нет, – возразил парень. – Всего лишь пару лет.

– Лучше уж загадывать желания, которые не сбываются, чем обменивать их на собственные годы.

– Все лучше и надежнее горящих свечей в еде!

– Свечки не укорачивают твою жизнь!

– Зато камни дают гарантию!

– Ты невозможный и нудный, как дед!

– А ты невозможная и нелогичная, как!..

В пылу спора они остановились и оказались лицом друг к другу. Каз не смог закончить фразу, потому что зацепился взглядом за взгляд Али и застыл, чувствуя, как краснеет. Странная горячая волна – и вовсе не злости и раздражения, как должно было бы быть, – подплывала к горлу из груди. Он приказывал себе отвести глаза от девушки, но почему-то не мог. Щеки пылали, он хотел провалиться на месте и одновременно – чтобы этот момент не заканчивался никогда.

– Мы, кажется, кхм, – Каз кашлянул. – Пришли.

За деревьями и вправду виднелась рыжая соломенная крыша кабака.

– Я тогда на разведку, – сказал он и, скрывшись в тени стволов, медленно начал продвигаться к лачуге Нирафа.

Али присела у обочины и постаралась привести в порядок дыхание, которое почему-то сбилось. Она чувствовала, как растрепались волосы, и захотела вдруг привести их в порядок. Хорошо, что они при шли. Хорошо, что Каз согласился хотя бы попробовать побыть в этом новом для себя состоянии. Конечно, Али понимала, что по-настоящему расслабиться и закатить пирушку у них не получится. Да и цели такой не было. Это была попытка нащупать островок душевного уюта посреди шторма безумия, усталости, вечного страха и необходимости то бежать, то скрываться. Конечно, это лишь игра в праздник, а не он сам. Но и эта возможность ненадолго погрузиться в атмосферу домашнего тепла и безопасности – особенно сейчас – была на вес золота.

Рассказывая Казу о том, как проходили праздники в ее детстве, Али не могла не вспомнить о Мерти, своем любимом брате, потерянном, но найденном; проклятом, но избавленном от жуткой участи. Как он там? Как Фаина? Наверное, выписывает себе новый отрез ткани для очередного невыносимо тесного платья… В обычные дни Али запрещала себе думать о брате, потому что ей сразу же хотелось бросить все и как можно скорее добраться до замка доброго герцога, чтобы заглянуть в родные глаза. Она обещала себе, что так все непременно и будет, как только… Что? Как только за ними перестанет охотиться весь мир? Как только они – и в частности она – перестанут влипать в приключения одно другого краше?

Али помнила, что дала Мерти слово написать, как только они доберутся до короля и обнаружат кулон Холда. Но, конечно, не написала. А потом все так завертелось… Побег невесты, проходник-саламандр, нападение наемников в белой форме, захват в заложники всех гостей церемонии помолвки – и вот они уже изменники короны, преступники номер один в стране. Прячась у Илисса, Али, несмотря на опасность затеи, все-таки черкнула пару строк брату и передала письмо вместе с золотой монетой седому страннику, что остановился на пару дней в таверне. Она не знала, доставит ли бродяга ее послание, но очень надеялась, что тот дедушка с умиротворенными нежно-голубыми глазами не обманул.

Али сообщала Мерти о том, что их разыскивает и королевская гвардия, и жуткие наемники, коротко объяснила причины и отметила, что настоящей их вины в этом нет. У них не оставалось времени: в тот вечер они должны были убить сразу нескольких зайцев, и, к сожалению, задачка никак не складывалась без организации побега невесты короля. Тем более она и сама смылась бы, писала Али, поскольку никогда не любила Даркалиона и их брак был бы невыносим для Николы. Но все пошло не по плану, и теперь есть только та реальность, что им досталась.

«Я прошу тебя, Авеил, не разыскивать меня и не пытаться помочь. Не выдавай никому секрета нашего родства. Я не хочу, чтобы королевская месть обрушилась на тебя, на маркизу или на герцога. Только если ты выполнишь мою просьбу, мы сможем увидеться. Если нет – не прощу никогда. Любить друг друга – значит и уважать выбор, даже если он непонятен, не близок. Я разберусь со своей странной жизнью. Выпутаюсь (всегда выпутываюсь). А ты, пожалуйста, оставайся там, где сейчас. С семьей, в покое. Ты заслужил это счастье. Думай о том, как мы обнимемся вскоре, и не слушай ничего, что говорят о нас с Казом. Я дам о себе знать, когда все немного уляжется».