Мира Арим – Путь домой (страница 20)

Ночной Базар живет сделками. Они заключаются здесь, кажется, ежесекундно – между самими созданиями ночи, с нечистью из других миров, с людьми. Давным-давно договор с условиями сделки создавался письменно, а свиток хранился у торговца, который здесь всегда считается стороной с бо́льшим риском. Однако быстро стало понятно, что через несколько сотен лет весь Ночной Базар превратится в одну большую библиотеку с миллиардами деловых пергаментов. Накопившиеся знания о собственном мире и его воле позволили торговцам понять, что они слишком уж поклоняются силе букв и документов и даже – что страшнее всего – становятся похожи этим на людей.

Ночной Базар рос и развивался, формировал свою мудрость, внимательно наблюдая за всем, что в нем происходит. И однажды воля его изменилась, подстроившись под нужды разросшейся торговли: отныне, решил он – и все услышали это, – пергамент с двумя подписями не нужен. Чтобы сделка считалась заключенной, достаточно явного намерения обеих сторон – даже мысленного. Но поскольку среди торговцев ночи телепаты редко встречаются, все же укрепилась традиция озвучивать решение. Можно сказать «я хочу заключить с тобой сделку» или «я согласен», «да будет так», «и начнется торговля» – хотя вообще-то почти любые слова, главное – чтобы они однозначно передавали готовность и желание. Самый быстрый вариант – назвать свое настоящее имя. Оно ведь – вкупе с голосом, которым произнесено, – абсолютно уникально, и Ночной Базар, осуществляя вечный молчаливый надзор за чистотой и честностью бизнеса, запоминает историю каждого. Поэтому вся нечисть обычно пользуется вторыми именами или прозвищами, чтобы нечаянно не озвучить свое настоящее имя в неподходящий момент.

Некоторые из нечисти, больше для ярмарочной забавы, придумывали свои ритуалы заключения сделок и заставляли покупателей то кружиться вокруг себя, то хлопать в ладоши, то проводить короткий обряд. Умэ же предпочла словам ритуал страсти.

Их сделка с Хозилом была заключена.

– А теперь отвечай на мой вопрос, – требовательно произнес Хозил, промокну́в рукавом рубашки губы от помады. – Мне нужно зеркало правды. Где его найти?

Лисица озадаченно посмотрела на мага.

– Давно о нем никто не спрашивал, – задумчиво протянула она, плавной походкой подошла к небольшому низкому столику и принялась что-то писать на старой пожелтевшей бумаге. Закончив, она небрежно протянула Холду листок с каллиграфическим почерком.

– Держи, – коротко сказала кицунэ.

– Что это? – спросил демон.

– Место, – усмехнулась лисица, сверкая глазами.

Холд посмотрел на нее своим фирменным хмурым взглядом. Ехидная улыбка мигом слетела с лица Умэ, и она поспешила добавить:

– Место, где ты найдешь нужное.

Холд медленно кивнул, сложил листок в четыре раза, убрал в карман и взглянул на Хозила, собираясь что-то сказать, но кицунэ опередила его:

– Маг никуда не пойдет.

В шатре повисла тишина. Демон, не мигая, тяжело смотрел на лисицу.

– Таковы условия сделки, – напомнила она. – Он останется здесь. Он мой.

Снова тишина, и снова кицунэ и демон сверлят друг друга глазами. Глубокий вздох Хозила разрядил ситуацию. Он слабо махнул рукой Холду.

– Уж как есть, – сказал он. – Иди. Ты справишься. И я… наверное.

Холд снова медленно кивнул, все еще с сомнением глядя на Хозила. Еще с утра маг был в своем уме. Он, в конце концов, взрослый торговец ночи и наверняка отдает себе отчет и в собственных действиях, и в их последствиях.

Демон откинул полог и покинул шатер кицунэ. Нет, маг не остался же там на самом деле? Этот лукавый обманщик никогда бы не продал свое тело, чтобы помочь демону спасти мир. Хозил был слишком свободолюбив и дорожил своим ремеслом – да и всей своей жизнью. Но не уводить же его силой? Он не мог помешать Хозилу выполнять условия сделки. Все знают, что бывает, если в Ночном Базаре кто-то нарушает договоренности.

Демон успел привыкнуть к магу за время их совместных передряг и, пожалуй, даже мог назвать его другом… Если бы такое слово существовало в лексике демонов.

Холд остановился, достал листок, отданный лисицей, развернул и принялся рассматривать. Это было больше похоже на подсказку в какой-то детской игре, чем на карту, хоть Умэ и пыталась старательно вычерчивать объекты и подписывать их для полной ясности. В любом случае путь предстоит непростой и долгий. Нужно подготовиться.

Холд впервые вошел в свой шатер в одиночестве с тех пор, как началась вся эта кутерьма с вирявой и брешами, и сразу понял, как тосковал по родному дому. А еще – насколько родной дом стал пуст и неуютен без Каза.

Решив не предаваться сантиментам, Холд принялся складывать вещи в старый потрепанный мешок. Он точно не знал, что может понадобиться, и поэтому просто складывал туда все, на что упадет глаз: пару вырванных страниц из книг с заклинаниями, несколько снадобий и флаконов с зельями, сменную рубашку…

И тут полог шатра распахнулся, и Холд увидел стоящего на пороге Хозила. Он больше походил на восставшего мертвеца, который пришел прямиком с поля битвы, чем на мага-лекаря. Лицо бледное, глаза запали, волосы всклокочены, рубаха разорвана и выбилась из-под жилета, одного рукава и вовсе нет, на плече – глубокие царапины, будто он сражался с диким зверем не на жизнь, а на смерть.

– Ты решил нарушить сделку? – спросил после молчания Холд. – То есть смерть все-таки лучше, чем жизнь с возлюбленной?

– О, замолчи, старый демон! – уставшим севшим голосом отмахнулся маг. – И дай воды.

Холд кинул Хозилу флягу, которую маг тут же осушил в один глоток.

– Итак, – все еще надсаженным голосом начал он, утерев рот, – куда мы направляемся?

– К озеру, – ответил Холд, протягивая магу листок. Тот взял, повертел, рассматривая и вчитываясь, и вскрикнул:

– Что?! И это все, что она тебе дала? Это что же получается? Я страдал из-за какого-то жалкого клочка бумаги, который и картой не назовешь? Какое, человек ее разбери, озеро?!

Холд не спешил останавливать поток возмущений и ругательств, а молча достал из сундука ножны с серповидным клинком и кинул их в мешок к остальной поклаже. Потом подумал минутку и, вынув из какого-то огромного тома малый ятаган, который, судя по всему, служил закладкой, добавил к вещам и его. Маг тем временем обессилел и рухнул в бархатное кресло, безучастно глядя в пустоту. И тогда демон спросил:

– Слышал легенду о Нарциссе?

Маг покачал головой:

– Не люблю древние байки.

– Жил-был молодой торговец ночи, который никого не считал достойным своей любви. Звали его…

– Дай угадаю. Нарцисс? – перебил Хозил. – Давай дальше, к менее очевидному.

Демон нахмурился, но, поскольку маг не обратил на это никакого внимания, продолжил:

– Однажды Нарцисс гулял в Светлом лесу и приглянулся одной нимфе. Но ее любовь он отверг – как и всех прочих, кто ему в чувствах признавался. Нимфа – звали ее Эхо – так рыдала, что страданиями ее проникся сам Ночной Базар и волею своей проклял Нарцисса. С тех пор никто не способен был заговорить с ним первым – а только мог повторять последнее сказанное юношей слово.

– Ха, я понял иронию! – сквозь смех воскликнул маг. – Нимфу-то, страдалицу, звали Эхо! А-а-аха-ха-ха! Вот это да! Ну Ночной Базар, ну шутник! – Хозил стих так же резко, как и захохотал, и уже сдержанно добавил: – Продолжай.

– Но на Нарцисса это особо не повлияло. Ему ничья компания и не была нужна. И вот вышел он как-то на берег водоема. Тот был настолько чист и прозрачен, что Нарцисс, наклонившись, тут же увидел свое отражение и моментально влюбился в этот облик. Он попытался окликнуть его, но, как ни старался, отражение не отвечало ему.

– Ну конечно, не отвечало! Оно же от-ра-же-ни-е! – опять встрял Хозил. – А истории не про придурков у тебя есть?

– Так он и помер, прям на том берегу, – влюбленный в себя, а потому в полном одиночестве, – закончил Холд, стараясь игнорировать мага, который, очевидно, немного тронулся рассудком от стресса. – А в его честь потом цветок назвали.

– Да, слышал. Я же лекарь. А цветок этот бесполезный, кстати, – ни для каких отваров не годен, целебных свойств не имеет. По крайней мере для нечисти. Но-о-о… когда начнется что-то про зеркало правды? – уточнил маг.

– Я думаю, что озеро, которое отметила на карте Умэ, и есть тот водоем, в который смотрелся Нарцисс. И оно же целиком – зеркало правды. Я узнал его: оно очень древнее и зовется Непоколебимым.

– А-а-а, опять древняя ирония, – задумчиво протянул маг и недоверчиво уставился на демона.

– И так же думает автор одной из моих книг, – добавил Холд и вынул из мешка увесистый том. – А он еще никогда не ошибался.

– Ну что ж, – пожал плечами Хозил. – Других идей все равно нет. Отправимся же к озеру! – и с этими словами вскочил с кресла и решительно покинул шатер.

Холд сокрушенно покачал головой, закинул книгу обратно в мешок, забросил его на плечо и пошел догонять своего взбалмошного друга.

В этот раз их путь лежал на север Ночного Базара, на огромное плато, которое купалось в лунном свете и будто пропиталось его серебром. Казалось, что отсюда он и разбегался по всему остальному миру. Шатры с палатками и телегами опоясывали плато по кругу, словно пятясь, а в его центре, будто в кратере, недвижимо стояло озеро с гладкой и блестящей, как начищенная сталь, поверхностью. От него во все стороны разбегались тонкие ручейки и, с длиной русла набирая силу, пропадали из виду. Где-то далеко отсюда они становились реками и большими ручьями Ночного Базара, образовывали новые озера и заводи.