Минора Бонье – Крейсер «Чёрная роза» (страница 4)

– Мила, возьми себя в руки. Обстановка и вправду угнетающая, но если ты начнёшь истерить, то это может передаться молодым бойцам, что усугубит обстановку.

– А, вы меня утешить всей толпой пришли?! – разозлилась я, глотая слёзы.

– Ты отлично справляешься со своим обязанностями, – похвалил меня Оскар. – Может, выпьешь что-нибудь успокоительное?

– Зачем? – язвительно поинтересовалась я у офицера. – У меня впереди вся жизнь блужданий по Дальнему Космосу, приберегу, чтобы на старости было чем себя потешить!

– Ну, знаешь, – фыркнул Оскар, отстранившись от меня. – Тебе повезло больше, чем всему экипажу. У тебя на выбор больше тысячи мужчин, а у нас на крейсере даже сотня женщин не наберётся. Кому хуже?

– Спасибо за поддержку! Я прямо сейчас составлю список потенциальных женихов и объявлю отбор. Доволен?

– Идиотка! – вытаращил на меня глаза Оскар. – Я же к тебе по-хорошему, по-доброму, а ты сразу окрысилась.

– У меня, между прочим, нервный стресс, – оправдалась я перед офицером. – Меня, знаешь ли, не готовили к такому внезапному жизненному повороту!

– Ладно, я пошёл, пока мы не договорились до чего-нибудь обидного, – заявил Оскар и направился к двери.

Я осталась одна в своей комнате: растерянная и подавленная, как спелый помидор. А крейсер «Чёрная роза» неспешно бороздил неизведанные просторы космоса, сверкая пробоиной в борту.

Глава 7

Я прорыдала всю ночь, изредка отвлекаясь на осмотр раненных бойцов, лежавших в больничном крыле медотсека. Дмитрий Ледовской после операции крепко спал, обошлось без тяжёлых последствий, но с него стоило спускать глаз. Потом я возвращалась в комнату, падала на подушку и снова плакала. Утром встала с опухшим лицом и глазами-щелочками. Я собрала нечёсаные волосы в безобразный пучок на макушке. К чему теперь заботиться о своей внешности, если впереди бесконечный полёт в космосе? Пусть привыкают ко мне такой, какая я есть! Но зубы всё же почистили и умылась, чтобы окончательно не зарастать грязью. Но стоило мне взглянуть на своё несчастное отражение в зеркале, как слёзы снова хлынули из глаз.

– Мне выдадут диплом Академии… посмертно!

Кое-как справившись с утренним шоком, я проверила бойцов и засела писать объявление. А что мне ещё оставалось делать? Не умирать же от одиночества каждый вечер в медотсеке. Лучше уж рыдать на крепком мужском плече. Я вывела крупными буквами на белом листе: «Ищу мужа для совместного проживания до конца моих дней. Умею печь блинчики». Больше ничего путного на ум не пришло. Я взяла скотч, приклеила объявление на дверь медотсека и вернулась к исполнению своих прямых обязанностей.

Странно, но никто не ломился в мою дверь. Вообще никто! Кажется, никому не нужна была жена…

– Анчоус, к адмиралу! – в мой кабинет без стука вломился Ларс, он буквально горел праведным гневом и прожигал меня злобным взглядом насквозь.

Я молча взяла саквояж с лекарствами и подручными инструментами, а затем пошла вслед за офицером. Ларс привёл меня на капитанский мостик, напоминающий большой аквариум. Нас все видели, но никто не мог слышать. Помимо самого адмирала Лукьянова на встречу пришёл ещё и Оскар.

– Милочка, – ласково улыбнулся Лукьянов и поманил меня к себе.

Я подошла к адмиралу поближе и увидела своё объявление, которое лежало на круглой стойке. Вот почему никто из десантников не рвался стать моим мужем. Кто-то предусмотрительно лишил меня личной, счастливой жизни на долгие годы вперёд. Я покосилась на Ларса, тот презрительно поджал губы. «Никаких обезболивающих ты у меня до конца своей жизни не получишь»! – мстительно подумала я.

– Милочка, до меня дошли слухи, – между тем продолжил говорить Лукьянов.

– Ближе к делу, адмирал, – нагло перебила я мужчину.

– Ты должна быть морально сильной и вдохновлять бойцов на правильные поступки, – строго вымолвил Лукьянов.

– А, – протянула я и понимающе закивала. – Мне не стоило в объявлении указывать, что умею печь блинчики. Это ранит нежные мужские сердца.

– Анчоус! – возмутился адмирал и обхватил меня своими ручищами за плечи.

– О, вы же не собираетесь воспользоваться служебным положением и навязать мне себя в мужья? – я услышала, как Ларс зарычал, а Оскар закашлялся от моей наглости. – Я вынуждена вам отказать. Не хочу стать вдовой в расцвете сил.

– Анчоус! – Лукьянов побагровел от злости и быстро убрал от меня свои руки.

– Я всего лишь пытаюсь принять жестокую реальность, – выпалила я в лицо адмиралу. – Муж – разве я прошу много? Вы лишили меня счастливой поездки на Марс в грузовом корабле. А теперь хотите, чтобы я осталась на этом проклятом крейсере старой девой?!

– Анчоус, что ты себе позволяешь! – сдали нервы у Ларса, и он подступил к нам с адмиралом.

Оскар тоже не выдержал и втиснулся между мной и разъярённым офицером, прикрывая собой.

– Святослав, рано или поздно нам придётся организовывать досуг десантников, – промолвил он. – Сейчас все силы брошены на ремонт третьей палубы, но дня через три появится свободное время. Мы не можем постоянно гонять ребят на тренировках.

– И что ты предлагаешь, Оскар? – поинтересовался Лукьянов.

– Пусть пройдут отборочные игры, – предложил Оскар, и все взгляды устремились на меня. – У нас, кроме Анчоус, есть ещё незамужние женщины. Это хоть как-то отвлечёт десантников от мрачных мыслей.

– Какая мерзость! – воскликнул Ларс. – Ещё не хватало нам средневековых турниров на крейсере!

– Ты злишься, потому что никогда не сможешь добиться моей руки! – в сердцах выпалила я и для убедительности душераздирающе вздохнула, как будто мои лёгкие поразила лихорадка.

Ларс на наших глазах позеленел от ярости.

– Хорошая идея, – пробормотал Лукьянов.

Я гордо вскинула голову и прошествовала мимо уязвлённого до глубины души Ларса к выходу. Жизнь постепенно налаживалась. И у меня скоро будет настоящий муж!

Глава 8

Вереница чужих созвездий с блёклыми огоньками тянулась за иллюминатором, навевая неизбывную тоску по родной Земле. Я и представить себе не могла, что буду с нежностью вспоминать грузовой корабль и тесную комнатку в общежитии Академии. Сколько раз я порывалась на свободу? Много… И вот теперь этой свободы было столько, что хотелось завыть дурным голосом и жестокой несправедливости.

Датчики на мониторе показали рост давления, я перестала страдать, что получалось у меня довольно неплохо, и поторопилась к пациенту. Дмитрий Ледовской пришёл в себя и смотрел в потолок немигающим взглядом. Я уменьшила ему дозу обезболивающего, сверилась с анализами, а затем подошла к парню вплотную.

– Рана была серьёзной, постельный режим тебе обеспечен.

– Мне надо вернуться в строй, – тихо проговорил Дмитрий.

– Ну, если только вместе с койкой.

– Что?! – изумился парень.

– Ты раньше, чем через неделю, не сможешь встать на ноги, – пояснила я парню. – Обломок железа проткнул тебя насквозь, задел лёгкое и чуть не лишил тебя желудка. А если ты не будешь слушать мои указания, то я введу тебя в медикаментозную кому. Что выбираешь, Дима?

– М-да, – обиженно прохрипел он. – Какие ещё дурные новости для меня?

Наверное, Ледовской хотел пошутить, но выбрал очень неудачное время.

– О, мы на краю вселенной, там, где ещё ни разу не ступала человеческая нога. Прыгать крейсеру некуда, так что мы тут застряли до конца жизни.

– Слушай, Анчоус, я же…

– Я говорю правду, – перебила я парня. – Мы в жопе мира! Я бы позвала вашего военного психолога, чтобы он мог помочь тебе принять новую реальность, но извини. Там у него очередь на три года вперёд уже расписана. На обед – куриный бульон и болеутоляющее. Что-то ещё тебя беспокоит?

– Нет, – потрясённо выдавил из себя Дмитрий. – Я просто полежу здесь тихонько, хорошо?

– Да лежи сколько влезет, – махнула я рукой и пошла к следующему пациенту с обвязанной бинтами головой.

Работа немного отвлекла меня от мрачных мыслей. Я сделал три перевязки, вколола антибиотик ретивому бойцу, сменила капельницы, ещё раз проведала Ледовского. Надо сказать, что парень оказался понятливым, смирно лежал и молчал, видимо, ещё не до конца осознал все открывшиеся перед ним перспективы. Будь мы на сто световых лет поближе к Земле, я бы даже расчувствовалась и пожалела Дмитрия. Но сейчас мне в первую очередь приходилось заботиться о своём душевном здоровье.

– Анчоус! – у Ларса вошло в привычку нагло вламываться в мой кабинет без предупреждения. – Доложи обстановку по раненым!

– Все живы, но не здоровы, – я даже встать из-за стола не соизволила, чем ещё больше разозлила офицера.

Жизнь, можно сказать, феерически закончилась для всех нас, а Ларс всё равно был одет по форме, с прилизанными светлыми волосами и ядовитой ухмылочкой. У меня сложилось впечатление, что ему нравится бороздить край вселенной.

– Анчоус, меня бесят твои глупые шуточки!

Я оживилась, кажется, даже у этого наглеца есть хоть какие-то чувства.

– Ларс, я всего лишь медик, – развела я руки в стороны, показывая свои владения. – И подчиняюсь только адмиралу. Если не нравлюсь, то можешь вышвырнуть меня с крейсера на ближайшей обитаемой планете солнечной системы.

Офицер побагровел от ярости. Я понимала, что перехожу все рамки приличия, но у меня ведь была тяжёлая душевная травма. Во цвете своей молодости, с нерастраченным багажом жизни меня закинуло на край вселенной. И я не была обязана создавать иллюзию радости от своего пребывания на чёртовом крейсере.