Минерва Спенсер – Баронесса ринга (страница 66)

– Она согласилась меня принять, так как я упомянул, что видел две чудесные миниатюры в очаровательном медальоне.

– Две, – повторила Марианна, вставая со стула. – Ты все-таки украл одну у Барнабаса. Ты воровал…

Король вытащил откуда-то из-под стола пистолет и прицелился в Марианну. Его трясущаяся рука говорила, что ему непривычно держать огнестрельное оружие.

Доминик осторожно протянул руку и положил на ладонь короля. Они какое-то время смотрели друг на друга, затем Густав нахмурился и отдал пистолет.

Барон положил его рядом со своим бокалом и повернулся к Марианне:

– Сядь, пожалуйста.

Сент-Джон сжал ее руку.

– Да, послушайся его, дорогая, – посоветовал Доминик.

Марианна села:

– Ты украл вторую миниатюру.

– Нет, – ответил он с видом оскорбленной добродетели. – Нет, моя дорогая, эта миниатюра находилась у Барнабаса еще несколько ночей назад, до тех пор, пока я не забрал у него тот драгоценный саквояж.

Все еще ухмыляясь, как маньяк, он сунул руку в карман и вытащил небольшой сверток.

– Хочешь на нее посмотреть?

Кровь стучала в висках девушки, когда он толкнул к ней миниатюру. Она взяла ее, посмотрела и захохотала.

– Ты сумасшедший?

– Нет, дорогая. Боюсь, это правда.

– Можно мне? – попросил герцог.

Она молча протянула ему миниатюру.

– Боже праведный! – Сент-Джон резко вскинул голову. – Что за идиотизм…

Доминик поднял руку.

– Если вы наберетесь терпения, я расскажу вам одну историю. – Он помолчал, дожидаясь кивка Марианны, и продолжил: – Не прошло и года после женитьбы Бонапарта на Жозефине, как он отправился в поход, где получил письмо, сообщавшее, что его возлюбленная супруга изменяет ему с французским офицером. Он как безумный преодолел сотни и сотни миль и вернулся в Париж. Его встреча с Жозефиной была… бурной. Он больше не будет поклоняться жене, которой когда-то писал множество любовных писем. Находясь в Париже, он отправился к женщине, которую когда-то любил, но с которой поступил очень некрасиво. Он был помолвлен с Дезире, но совершил немыслимое и разорвал помолвку. Несмотря на это, они остались близкими друзьями, а в тот раз стали любовниками. Разумеется, они оба: Дезире и Бонапарт – состояли тогда в браке. Спустя девять месяцев Дезире оказалась в очень щекотливом положении. Так сложилось, что она не видела своего мужа целый год, поскольку он тоже отправился в тот поход, и ей пришлось принимать сложное решение. Это была ты, дорогая Марианна, решение предстояло принять из-за тебя.

Она снова посмотрела на миниатюру, как будто та могла что-то рассказать. У мужчины на портрете было печально известное лицо. Она много раз видела его изображение в газетах, но никогда на картине. Да, нос – возможно, подбородок, но особенно рот напоминали ее собственные: порой случается, что кто-то на кого-то похож.

Она подняла взгляд:

– Это может быть совпадением.

– Возможно. Но письмо-то не сов…

– Барнабас рассказал мне о письме от Сандрин…

– Нет, дорогая, не это письмо, – хмыкнул Доминик, – а написанное твоей настоящей матерью.

В груди заболело, словно ее ударили.

– Моей матерью? Но я не… – Она замолчала и гневно взглянула на Доминика. – Даже если это правда, тебе-то это зачем? – Она повернулась к королю. – Или вам? Вы что, вправду верите, что сможете шантажом тянуть деньги из королевских особ?

– Да ты только вдумайся, дура! – заорал Густав. – Если кронпринцесса Швеции родила ребенка от Бонапарта, будучи замужем за кронпринцем, как по-твоему, захочет ли мой народ устраивать коронацию? Кто может поклясться, что их сын – их единственный ребенок, насколько известно моей стране, – тоже не от Бонапарта? Дезире уже несчастна: отказывается жить в стране, которая решила сделать ее королевой, – но сделать королевой шлюху Наполеона? – Он гадко рассмеялся. – Невозможно.

– И вы в самом деле думаете, что моего существования достаточно, чтобы заставить кронпринца отступиться? – Теперь засмеялась Марианна. – И кто из нас дурак?

Густав проорал что-то на своем языке. Марианна предположила, что ничего лестного он ей не сказал.

– Мы будем использовать тебя так, как считаем нужным! – рявкнул король и с такой силой сжал столовый нож, что костяшки пальцев побелели. – Ты можешь либо поехать с нами добровольно, либо мы свяжем тебя и посадим в клетку!

– Поехать куда?

– В Швецию, разумеется.

Марианна сдавленно засмеялась и перевела взгляд с разъяренного лица короля на самодовольное – Доминика. Барон пожал плечами. Судя по его насмешливому виду, он совершенно не верил в предложенную схему и просто потешался над выжившим из ума экс-королем. Вероятно, ради денег.

Да почему это ее вообще удивляет? Это же Доминик, и он, по своему обыкновению, использует человека как инструмент достижения собственных целей.

– А что с этого получишь ты? – спросила она сердито.

– Удовлетворение от осознания, что поступил правильно и благородно, – ответил тот, и благочестивое выражения лица уступило место знакомой глумливой ухмылке. – А, и еще кучу денег от твоей матери.

Мысли опять лихорадочно заметались, и Марианна с трудом подобрала нужные слова.

– Если вы думаете, что две миниатюры и мое присутствие смогут заставить кого-нибудь поверить в эту дикую историю, то вы оба бредите. Даже я вам не верю.

– Ты забываешь про письмо, – сказал Доминик и снова сунул руку в карман.

– Ты еще что-то у меня украл? – осведомилась она.

– Подумай об этом, дорогая. Останься оно у Барнабаса, и ты бы никогда не узнала правды. Он всегда настаивал на том, чтобы держать тебя в неведении, потому что твоя мать просила его сохранить тайну. Но, думаю, мы оба понимаем: он молчит только из-за денег. – Доминик неприятно улыбнулся. – И если бы не я, ты бы так и прожила до конца дней в неведении. Так что тебе следует поблагодарить меня.

Марианна фыркнула и потянулась за письмом.

– Зачем вы ей это отдаете? – возмутился Густав.

– А какой от этого может быть вред? – удивился Доминик.

Король насупился:

– А мы будем просто сидеть тут и ждать ее?

– Мы никуда особенно не торопимся, да и ужин еще не закончили, ваше королевское высочество. – Доминик раздраженно посмотрел на стол, все еще уставленный остатками остывшей еды. – Где все слуги? Почему не убрали со стола? И что, десерта сегодня не будет?

– Позвоните еще раз, – приказал король. – Фрау Майер говорила, что сегодня будет штрейзель.

Марианна с ненавистью взглянула на обоих и, перестав слушать их болтовню, развернула письмо.

«Моя дорогая Марианна!

Я пишу это сейчас, когда тебе всего месяц, чтобы ты смогла прочесть письмо в свой двадцать первый день рождения и узнать, что твоя мать любит тебя.

Я очень надеюсь, что сейчас ты счастливая английская девушка, выросшая и созревшая под заботливым присмотром Сандрин Симпсон, женщины, которая всегда была мне так же близка, как моя сестра Жюли.

С чего же начать?

Думаю, с начала.

Я урожденная Дезире Клари.

Мы с твоим отцом (известным сейчас под именем Наполеон Бонапарт) знали и любили друг друга много лет.

Моя любовь оставалась неизменной, а вот его – угасла.

Наполеон разорвал нашу помолвку, чтобы жениться на другой. Тогда ее звали Розэ, но это имя ему никогда не нравилось и он предпочитал называть ее Жозефиной. Если вкратце, то вот такой у тебя отец, Марианна: дерзкий и бесстрашный, но зачастую бесчувственный и эгоистичный.

Я видела, что он искренне любил ее так, как никогда не любил меня: страстно и всепоглощающе.

Моя сестра Жюли, твоя тетушка, вышла замуж за его брата Жозефа, и я, оставшись близкой их семье, переехала с ними в Париж.

Злилась ли я, обижалась? Думаю, он сильнее задел мою гордость, нежели сердце.

Твой отец чувствовал свою вину за то, как поступил со мной, и решил выдать меня замуж, чтобы успокоить свою совесть. Благодаря ему меня представили нескольким подходящим мужчинам. Так я и вышла замуж за одного из генералов твоего отца, прекрасного благородного человека, но не могу сказать, что мы когда-нибудь любили друг друга.