Минерва Спенсер – Баронесса ринга (страница 65)
За столом свободно могли разместиться шестнадцать человек, но накрыли только на четыре куверта в одном конце. Син подвинул стул Марианне и сел рядом с ней. Стрикленд устроился напротив них, а король, естественно, во главе стола.
– Вина? – предложил Стрикленд, поднимая графин.
Марианна и Сент-Джон кивнули. Странным выглядело то, что других гостей обслуживает гость, но, похоже, в замке было не так уж много прислуги.
Дверь открылась, когда Стрикленд разливал вино, но вошли не лакеи в ливреях, а пожилая женщина и две горничные с блюдами в руках. Пока женщины расставляли угощение, вошли еще двое слуг – очень старый и очень молодой.
– Поскольку сегодня вечером нам нужно многое обсудить, будем обслуживать себя сами, чтобы не прерываться, – объявил Стрикленд, правильно поняв озадаченный взгляд Стонтона.
– Барон весьма вежливо пытается дать понять, что моего скромного денежного содержания недостаточно, чтобы покрыть расходы на еду, кров и достойное количество слуг, – произнес Густав враждебно.
– С вашим королевским высочеством обошлись крайне нелюбезно, – согласился Стрикленд успокаивающим тоном, каким обычно говорят с неуправляемым ребенком, и бросил на Густава взгляд, полный ненависти, когда король начал накладывать еду на свою тарелку.
Значит, вот как между этими двумя обстоят дела. Барон отыскал еще одну жертву собственной алчности.
Сент-Джон положил еды Марианне и себе, а король и Стрикленд словно вступили в какое-то состязание за обладание блюдом с жареным ягненком. Было очевидно, что эти двое едва терпят друг друга.
Огромная столовая наполнилась звяканьем столовых приборов и фарфора. Герцог посмотрел на хозяина, надеясь, что теперь, наполнив тарелку, он объяснит, что к чему. Но король занялся едой, причем ел много и быстро, словно боялся, что другие блюда опустеют и ему ничего не достанется.
Сент-Джон и Марианна переглянулись. Та слегка пожала плечами и взяла вилку. Ужинать так ужинать.
Что за странный вечер и фантастическое место!
Марианна не шутила, когда сказала, что все это напоминает готический роман.
Есть замок, слуги – или слишком старые, или слишком юные, включая семь или восемь охранников барона, – есть низложенный король Швеции, человек с харизмой древесного пня, и есть сам Стрикленд, из пор которого сочилось отчаяние в традициях плохой мелодрамы.
Ну хоть еда хорошая – простая, сытная, возможно, не такая, какую принято подавать королям, но все же вкусная.
И Сент-Джон, слава богу, рядом.
Марианна не могла не признать – стоило надеть это нелепое платье и позволить экономке сделать что-то с ее волосами, – что этот фасон идет ей гораздо больше, нежели современные платья с высокой талией. Чтобы хорошо выглядеть в таком туалете, ей не хватало объема груди, но удачный покрой платья эпохи Возрождения подчеркивал ее плечи и тонкую талию, а с великолепными рукавами, почти касавшимися пола, Марианна ощущала себя царственной особой.
Бабочки, уже много дней порхавшие в ее животе, успокоились где-то между купанием и одеванием.
Оказалось, что новая встреча с Домиником не стала травмирующим событием, чего она очень боялась. Она вообще ничего к нему не почувствовала, разве что досаду. И больше не стыдилась того, что когда-то попала к нему в паутину. Он полон обаяния до тех пор, пока не узнаешь правду о нем, а тогда до смешного легко понять его истинный характер.
Он из кожи вон лез, чтобы познакомиться с ней, а Барнабас советовал принять его ухаживания – в конце концов, что ждало ее в будущем, кроме ринга, да и то до поры до времени? Только дура отказалась бы от предложения, сделанного бароном, пусть даже таким опозоренным, как Доминик. Сесиль предостерегала ее, но француженка терпеть не могла всех мужчин, проявлявших к ним обеим интерес, даже тех, кого потом брала в любовники.
«Мужчины хороши только для одного, – говорила она не раз. – И по большей части они даже для этого не годятся. Не доверяй мужчинам, и тебе никогда не сделают больно».
Марианна была так ошеломлена, когда Доминик сделал ей предложение, что совершила немыслимое – доверилась ему настолько, что согласилась соединить с ним свою жизнь. А когда узнала правду об их браке, почувствовала себя втоптанной в грязь, но злилась больше на себя, чем на него. И потребовалось не так уж много времени, чтобы понять: на самом деле ей повезло – настоящий брак с ним стал бы для нее катастрофой.
Доминик отличался от Сина настолько, насколько это вообще возможно.
Любая женщина, которой посчастливится выйти замуж за Сина, никогда не будет испытывать недостатка в любви, поддержке, верности.
Если Доминик – опереточный негодяй, то Син сделан из того же материала, что и книжные герои: благороден, силен и красив.
Конечно, Марианна и раньше видела герцога в вечернем костюме, но еще до того, как полюбила его. Тогда он был мучительно красив. А сейчас у нее просто сердце разрывалось.
Сент-Джон почувствовал ее взгляд и улыбнулся – не едва заметно усмехнулся, а широко, демонстрируя ямочку.
Она положила руку ему на мускулистое бедро и крепко сжала.
Его глаза потемнели, в улыбке появился голод…
Доминик нарочито громко кашлянул, привлекая к себе внимание, но Марианна и Сент-Джон лишь обменялись веселыми взглядами: их обоих мало волновало его мнение.
Король наморщил лоб и растерянно взглянул на Марианну, а потом на герцога.
– Может, пришло время просветить мисс Симпсон, ваше королевское высочество? – предложил Доминик, и это прозвучало скорее как приказ.
Густав покраснел и энергично закивал. Слабый подбородок сразу выдавал его характер.
– Я уверен, что вы обо мне слышали…
К счастью, это был не вопрос, потому что Марианна слышала о Густаве только то, что монарха свергли его же собственные офицеры после проваленной военной кампании в Финляндии.
– Когда предатели из риксдага имели наглость захватить мою корону и отдать ее узурпатору, того настигла скорая кончина. Но что они сделали тогда? Ну как же, вручили шведскую корону пешке Бонапарта! – разглагольствовал он и выглядел уже не бледным и слабым, а до крайности возбужденным и попросту невменяемым.
Доминик откинулся на спинку стула, наблюдая за королем со снисходительной ухмылкой, поскольку уже не раз слышал эту историю.
– Принц Понтекорво, – буквально выплюнул Густав и устремил пронзительный взгляд на Марианну. – Человек, так занятый выполнением поручений корсиканца, что не удосужился посетить страну, предложившую ему корону. – Он заскрипел зубами. – А еще и его жена! Католическая шлюха, которая осталась в Париже и сейчас наверняка раздвигает ноги в честь возвращения бывшего любовника! Эта потаскуха и есть ваша мать, Марианна Симпсон!
Последние слова он едва не выплюнул, а Марианна побледнела, не в силах вымолвить ни слова.
– Позвольте напомнить вам, что вы говорите в присутствии леди, ваше королевское высочество, – прозвучал порывом ледяного ветра голос Сент-Джона.
Король истерически расхохотался.
– Леди! Верно, но только каким путем она ею стала! Отродье неверной жены и бича Европы!
– Вы действительно утверждаете, что мать мисс Симпсон законная супруга принца Понтекорво? – с недоверием спросил герцог.
– Именно это я и говорю! – Густав сжимал вилку и смотрел на Марианну так, словно собирался перепрыгнуть через стол и воткнуть эту вилку в нее. – А сейчас они с муженьком изображают кронпринца и принцессу Швеции.
Доминик засмеялся так, что Марианне захотелось врезать ему в челюсть.
– Возможно, я могу кое-что прояснить, ваше королевское высочество?
Король, свирепо глядя на нее, коротко кивнул.
Доминик повернулся к ним.
– Благодаря случайному стечению обстоятельств король Густав стал обладателем весьма интересной информации. С тех пор как кронпринцесса Дезире оставила своего сына принца и вернулась в Париж, в ее доме поселились несколько… ну, это не очень приятно говорить… шпионов. Некоторые докладывают ее мужу, некоторые риксдагу, а некоторые… ну, скажем так – некоторые из подслушивающих ушек – это дельцы, готовые продать сведения тому, кто заплатит больше. Мы с его королевским высочеством уже было отчаялись найти выход из этого восхитительного захолустья, как вдруг узнали, что двадцать один год назад Дезире была очень непослушной принцессой. – Он ухмыльнулся. – Но только когда в прошлом году приехал в Париж и увидел в газете изображение ее высочества, я сообразил, насколько удачно все складывается. Потому что – о чудо! – я вспомнил, где видел в точности такое лицо раньше: в медальоне, который нашел однажды в театре в Уайтчепеле. Можете вообразить мою досаду, когда я понял, чей это был портрет.
– Удивляюсь, как ты не украл медальон, – зло буркнула Марианна.
Вместо того чтобы оскорбиться, он опять ухмыльнулся.
– Я подумывал об этом, но знал, что твой дядя… э-э… Барнабас поднимет из-за этого большой шум. А я был не в том положении, чтобы справиться с гневом Барни… в то время. – Он пожал плечами. – Но неважно; идея зародилась, и восемь месяцев спустя я уже мог кое-что предпринять в этом отношении, поэтому нанес кронпринцессе визит. Найти ее было несложно. Хотя считается, что она живет инкогнито, все про нее знают.
– С какой стати она согласилась принять тебя? – спросила Марианна.
Он невозмутимо сделал глоток вина, не обращая внимания на ее едкий тон.