Минерва Спенсер – Баронесса ринга (страница 38)

Стонтона, к его досаде, мучило любопытство – что связывало Марианну со Стриклендом? Чем лучше он ее узнавал, тем меньше мог понять, как столь глубокая девушка могла влюбиться в такого мужчину. О, Доминик мог очаровать кого угодно, хоть птичку сманить с дерева, но он был… поверхностным.

Сент-Джон уже начинал верить (по крайней мере, до разговора с тем чертовым лакеем), что Марианна Симпсон именно такая, какой кажется: цельная, умная женщина, которую обстоятельства вынудили выбрать для себя такую брутальную работу.

– Знаю, вы думаете, что я не лучше обычной шлюхи. А кто еще мог связаться с Домиником. И не могу винить вас в том, что вы считаете меня преступницей, поскольку я честно призналась в участии в контрабанде. Но даю вам слово чести – единственное, что у меня по-настоящему есть, – я никогда не занималась контрабандой людей или секретов. То письмо написано несколько лет назад. Очевидно, Доминик нашел его и использовал в своих целях. Полагаю, он хотел увериться, что если его когда-нибудь обнаружат, то увидят, что оно написано не его рукой.

– Я вам верю, – произнес он негромко.

На ее лице отразилась скорее горечь, чем облегчение.

– Но думаете, что я невольно помогала шпионам.

– Это возможно. – На самом деле это почти точно.

Ее плечи поникли:

– То, что я помогала дяде, было глупо и безрассудно. Но я отказываюсь верить в то, что Барнабас был втянут в тайную торговлю секретами. Не потому, что он особенно патриотичен, а потому, что это его страшно напугало бы. Стыдно признаться, но Барнабас, при всем своем бахвальстве, просто трус.

И Сент-Джон услышал в ее голосе боль. Она была предана своему дяде, но не закрывала глаза на его недостатки.

Они молча смотрели на воду, жутковато гладкую для такого пасмурного, близкого к грозе дня.

Когда она наконец повернулась к нему, лицо ее было мрачным.

– Если Доминик тайком вывез этого человека из страны, воспользовавшись моим письмом, чтобы отвести подозрения от себя, тогда я хочу знать, – негромко произнесла она. – Да, сначала я не желала его видеть, но теперь очень хочу с ним поговорить. И я сделаю это. И выясню правду, ваша светлость.

Он ей поверил, только надеялся, что правда не поставит на ней крест, как сделал ее бывший вероломный любовник.

Глава 18

Барнабас заказал для них комнаты в скромной, но чистой гостинице в пригороде Кале.

Их первое представление должно было состояться через три дня в Лилле, в двух полных днях пути от Кале. Тяжело груженные фургоны с реквизитом, пересекшие Ла-Манш вместе с ними, никак не успели бы столь быстро туда добраться, поэтому очень удачно, что первая группа отправилась в Лилль несколько дней назад.

Фургоны, прибывшие с ними, минуют Лилль и поедут прямиком в следующий город их турне. Если все пойдет хорошо, эта своего рода чехарда обеспечит им в каждом следующем городе полную команду и нужный реквизит.

Фарнем позаботился о том, чтобы облегчить маршрут с самого начала, а это значило, что в городах, составлявших первую часть турне, они пробудут полные две недели с учетом задержек из-за плохой погоды. Начиная с мая они будут останавливаться в маленьких городках и каждый вечер показывать только один главный номер программы. Именно тогда они будут чаще ночевать в фургонах, чем в гостиницах.

В то утро, когда они отправились в путь, было не по сезону холодно, с течением дня небо становилось все темнее, а дождь сменился мокрым снегом.

Марианна решила ехать верхом на Реджи, а не трястись в фургоне вместе с Сесиль и Джо. К счастью, через равные промежутки времени попадались постоялые дворы, где они могли передохнуть. Но если сильный дождь со снегом не прекратится, они вряд ли успеют добраться засветло до средней точки пути, городка Бландек.

– Вам следует ехать в фургоне с остальными.

Марианна обернулась, услышав знакомый надменный голос. Герцог ехал не на Доббине или Кассио, а на крепком на вид темно-рыжем мерине, куда лучше подходившем для длительных поездок по неизвестной местности. Она подозревала, что герцогу он обошелся в кругленькую сумму, но среди других лошадей, на которых ехали служащие дяди, он казался вполне уместным в отличие от того же Кассио.

– А почему вы не едете вместе со Смити?

Как и у герцога, у обоих его друзей имелись лошади, но Эллиот управлял их фургоном, а Гай – тем, где ехали Сесиль и Джо. Сесиль отлично бы справилась сама, но это входило в обязанности Гая, и француженка наслаждалась тем, что может заставить трудиться маркиза.

Джо вместе с Ангусом ехала в фургоне.

– Если вы заболеете, толку от вас в Лилле будет не много, – сказал герцог.

Марианна невольно улыбнулась:

– Вам просто невыносимо сознавать, что я не подчиняюсь вашим приказам, верно?

Он сердито посмотрел на нее. Знакомыми на его лице оставались только светлые, цвета морской зелени глаза. Он совсем перестал бриться, и медно-русая щетина, покрывавшая теперь лицо, делала его неузнаваемым.

– Ваши волосы потемнели, – заметила Марианна.

Он поколебался, словно пытался решить, не продолжить ли читать ей нотацию, но, похоже, передумал.

– Я стал использовать краску, приготовленную из черных орехов.

– А раньше?

– Что-то на основе кофе. Смити говорит, эта держится дольше.

– И больше никаких очков?

– Не думаю, что они нужны мне здесь.

Марианна тоже так считала. С такими темными волосами его родная мать не узнает.

Его мать. Вроде бы он говорил, что она жива? А вырастила его тетя? Похоже, за этим кроется какая-то история. Однако делиться своими тайнами он с ней явно не желает.

Но с каких это пор Марианну стало волновать, чего он хочет? Попытаться-то можно.

Чем еще можно заняться в такой унылый день?

– Вы виделись со своими родственниками во время недели отдыха?

Подбородок у него напрягся. Долгую минуту Марианна думала, что он не ответит, но вдруг герцог сказал:

– С некоторыми. – Должно быть, он понял, как невежливо это прозвучало, и спустя паузу добавил: – Месяц назад я виделся с сестрами на крестинах, а теперь повидался с тетей и матерью.

– А они не ездили на крестины?

Он повернулся к ней:

– Нет.

Марианна выдержала этот холодный взгляд и приподняла брови.

Он вздохнул и вытер с лица изморось.

– Моя мать нездорова, и тетя не может оставить ее. – Произнес он, и Марианна поняла, что больше она от него ничего не добьется. – Похоже, нам придется остановиться на ночь в маленькой деревне, а не там, где собирались, – добавил герцог.

Дождь внезапно усилился, к нему примешались снежинки.

– Я предупреждала дядю, что начинать турне в такое время года – безумие. По его словам, он заложился на возможные задержки. Полагаю, скоро мы поймем, достаточно ли он предусмотрителен.

– Честно говоря, в этой части Франции холодно не по сезону.

То, что он встал на защиту Барнабаса, человека, которого откровенно ненавидел, не удивило Марианну. В своем стремлении к справедливости герцог вел себя почти по-библейски. Она легко могла представить его сидящим на троне и приказывающим разрубить ребенка пополам.

Нет, это не совсем верно. Он справедлив, но не жесток.

– Погода в апреле вряд ли будет лучше, – сказала Марианна, уводя разговор в другую сторону. – Нужно будет покинуть цирк заблаговременно, чтобы успеть на вашу встречу с Домиником.

– Боюсь, вам придется пропустить один из боев, так как встреча назначена на вторник, – напомнил герцог. – Но думаю, я смогу доставить вас в Дижон на следующий поединок.

– Вы не обязаны никуда меня доставлять, ваша светлость. Как только вы заберете брата, вам захочется как можно скорее вернуться в Англию.

– Сначала я благополучно доставлю вас в Дижон, – отрезал он тоном, не допускающим возражений.

Марианна закатила глаза – точнее, попыталась, – но очень уж тут было холодно.

– Я договорился, что в Дижоне вас встретит новый тренер.

Она резко повернула к нему голову:

– Что?

– Один из списка Джека, некий Декстер Филдинг, будет ждать вас в Дижоне, чтобы сопровождать до конца турне. Я ему уже заплатил.

Она фыркнула.