Минель Левин – Пароль остается прежним (страница 52)

— Нет! — решительно говорит начальник заставы.— Молодой парень, сын известного механизатора... Здесь что-то другое.

— Надо выяснить,— говорит Серебренников...

... Бородуля удивился, когда на завалинку, рядом с ним, присел майор Серебренников.

— Красиво! — произнес он, разглядывая всё четче обозначающееся звездное небо.

Бородуля не ответил.

— А ведь где-то, среди этого множества звезд, затерялся наш искусственный Спутник,— заметил Серебренников.

Бородуля возразил:

— Почему затерялся? Он вертится на своей орбите и сигналы подает.

Майор улыбнулся.

— Я не точно выразился: хотел сказать, что нам с вами его отсюда не видно.

Бородуля промолчал. А Серебренников заметил, словно рассуждал вслух:

— Вот ведь раньше считали, что есть какое-то седьмое небо, и там обитают ангелы. А как же это наши Спутники проходят сквозь седьмое небо, или, скажем, космические ракеты?

Бородуля поддержал:

— Что верно, то верно. Я, товарищ майор, все время с бабкой своей воюю: мол, нет никакого бога.

— А сами-то вы не верите в бога? — осторожно спросил Серебренников.

На лице Бородули появилось такое неподдельное удивление, что Серебренников всё понял. Он вытянул вперед руку и, желая отвлечь Бородулю от неприятного разговора, сказал:

— Смотрите, на юго-востоке, высоко-высоко над горизонтом, зажегся четырехугольник ярких звезд. Вы знаете, как они называются?

— Нет,— ответил Бородуля.

— Это — созвездие Пегаса. Если, примерно в час ночи, вы посмотрите на небо, увидите к северо-востоку от него две яркие звезды— созвездие Персея. А вот блеклое пятно между Пегасом и Персеем — Туманность Андромеды — относится уже к другой звездной системе...

И тогда Бородуля спросил с плохо скрываемым волнением:

— А Большая Медведица, товарищ майор... Где она сейчас?

— Что это вас вдруг заинтересовала Большая Медведица?

Бородуля решился:

— Выхожу я, товарищ майор, на границу, и творится со мной неладное. Даже страшно становится. Звезды какие-то непонятные. А потом — нету Большой Медведицы... Знаю, что она должна быть: семизвездный ковш. А его нет... У нас дома Большая Медведица всегда над головой.

— Когда же вы ее ищете? — спросил Серебренников.

— Ночью, конечно.

— Я понимаю, что ночью. А в какое время?

— Когда бываю в наряде.

— Всё-таки? — допытывался Серебренников.

— Больше под утро.

— И не видите Большую Медведицу?

— Не вижу.

— А разве вы не слышали, что каждая звезда появляется на небе и исчезает в определенное время? — спросил Серебренников.— Это, между прочим, зависит и от времени года и от того места, откуда мы будем наблюдать звездное небо. Большая Медведица, например, появляется здесь, у нас, в первой половине ночи (вот сейчас она появится), а вы ищете ее под утро и не находите... Наконец, звезды, говорите, непонятные... Так ведь звездное небо в разных частях земли выглядит неодинаково. Ну, вот, скажем, у нас, здесь, хорошо видна самая яркая звезда в созвездии Южных Рыб... Смотрите сюда... А на Украине ее не видно совсем.

На следующее утро Кошевник был страшно удивлен, когда Бородуля вдруг снова назвал его ефрейтором.

— Старший матрос,— поправил он.

Старшина Пологалов окликнул Бородулю:

— Поедете с водовозкой!

— А зачем? — сказал Бородуля и невинными глазами уставился на старшину.

В РЕСТОРАНЕ „БАХОР"

Весь день лейтенант Пулатов и его молодая жена бродили по ташкентским магазинам. Около восьми часов вечера, вконец измученные, они вышли из универмага на улице Карла Маркса и, затерявшись в людском потоке, свернули к скверу.

Три дня, которые полковник Заозерный дал молодоженам на обзаведение хозяйством, подходили к концу. Контейнер был уже загружен, и от всех сбережений лейтенанта Пулатова осталось лишь столько, чтобы скоротать сегодняшний вечер и добраться до дому.

Ташкентские куранты пробили восемь. Лейтенант почувствовал страшный голод и предложил Людмиле поужинать.

Они зашли в ресторан «Бахор». Зал оказался переполненным. Но лейтенант заметил за четырехугольной колонной возле окна столик, за которым сидел всего лишь один человек и повел Людмилу к этому столику.

— Разрешите?

Человек поднял голову. Пулатов с радостью узнал в нем своего приятеля, старшего лейтенанта Ибрагимова. Он был в белой крепдешиновой сорочке с засученными рукавами и , видно, кого-то ожидал, потому что не слишком обрадовался Пулатову.

Лейтенант не обратил на это внимания и представил Людмилу:

— Познакомься, моя жена.— Он бесцеремонно отодвинул стул, приглашая Людмилу сесть, и сам сел.— А это — старший лейтенант Ибрагимов.

Ибрагимов ответил рассеянно.

«Наверное, ждет девушку»,— решил Пулатов. Он был настроен добродушно и сказал:

— А дела твои совсем плохи, дружище, если ты уже не в состоянии заказать что-нибудь более существенное.— Он показал на чайник и смахнул со стола спички, которыми, видимо, забавлялся старший лейтенант.

Людмила с беспокойством смотрела на мужчин: ей казалось, что назревает ссора.

— Пойдем лучше,— сказала она мужу.— Я не хочу есть.

— Вот еще! — возразил Пулатов. —А я прямо умираю с голоду.

Ибрагимов вдруг достал карандаш. Что-то написал на бумажной салфетке. Лейтенант прочел его записку и смутился.

«Черт знает что,— выругал он себя.— Женился и растерял всю бдительность!»

— Ты права, Люсенька-хон,— сказал он вслух.— Нам лучше пойти.

Они встали и направились к выходу. Ибрагимов, оставшись один, облегченно вздохнул.

Часы пробили девять, но никто к нему больше не подошел. Ибрагимов подождал еще несколько минут, а потом спрятал спички и рассчитался с официанткой.

Он не заметил, как в тот момент, когда Пулатов подошел к его столу и особенно, когда он представил Ибрагимова Людмиле, вытянулись лица сидящих за соседним столиком. Узкий в плечах, с виду болезненный парень, сверкнул золотыми коронками и что-то шепнул коренастому подростку. Тот кивнул и вышел из ресторана.

Он пересек улицу. Будто невзначай остановился возле небольшой застекленной будки. Сделал вид, что читает вывеску:

ПРИЕМНЫЙ ПУНКТ № 14 ПО РЕМОНТУ ОБУВИ

Но он этой вывески не читал, а опять-таки, словно ненароком, перебросился парой фраз с человеком, которому старательно начищали желтые ботинки, и исчез в дверях продовольственного магазина метрах в двадцати от будки сапожника.

Человек с начищенными ботинками расплатился и развязной походкой двинулся по улице Куйбышева к скверу. Возле одноэтажного розового домика, где размещался продовольственный магазин, он замешкался и невольно обратил внимание на бросающийся в глаза номер: тринадцать. Улица Куйбышева, дом номер тринадцать!

Он поморщился и нехотя завернул в магазин.

Подросток стоял у окна. Когда человек с начищенными ботинками подошел к нему и, разминая папиросу, попросил прикурить, подросток, чиркая спичкой, бросил отрывисто: