Мина Гош – Хайо, адотворец (страница 43)

– Токифуйю?

Дитя закопошилось. Челюсти сомкнулись.

«Не тебе, – прогудел голодный голос. – Не тебе его ранить».

Хайо отчетливо помнила момент, когда ей стали сниться сны, которые полнились скалами и бесконечными попытками выбраться из невиданной глубокой ямы: это началось, когда с ними начал жить Нацуами. Внутри границ, отмеченных талисманами приватности.

Везучего засранца Мансаку эти сны будто бы вообще не касались, или он просто их не помнил. Хайо видела, как он пару раз после пробуждения чесал живот, но, как бы она его ни допрашивала, он ничего не мог ответить, только вяло отмахивался.

Он спал, тихо похрапывая. Хайо аккуратно сползла по лестнице вниз – умыться и выбросить сон из головы.

В рассветных лучах поблескивало невезение. Оно обвело по полу гостиной контур спящего Нацуами – Хайо прокралась в уборную мимо него на цыпочках. Тяжесть тени Нацуами, казавшейся более плотной по ночам, заполняла комнату ощущением чего-то притаившегося, внимательно наблюдающего, но Хайо привыкла к чертовщине, видала и не такое. Она спокойно закрыла дверь санузла.

Потом плеснула на лицо водой. И вдруг что-то проползло прямо за ее ухом.

Хайо хлопнула себя по шее, потом разжала руку. Ладонь была мокрой. По лицу и подбородку стекала вода, капли собирались в ладошке, объединяясь и сливаясь в одну, и эта большая дрожащая капля размером с золотую рыбку прыгнула с ее руки прямо на зеркало.

Вода расплескалась по стеклу, и длинный светильник золотом очертил водяные буквы.

Давай расскажу, что видит мой левый глаз, Хайо Хакай.

Как будто досматривая сон, Хайо следила, как вода собирается в блестящие иероглифы.

Наверняка ты уже слышала, что этот глаз – дар Волноходца и что благодаря ему я смогла удрать от похитителей, тогда, в Пятом месяце. Это правда.

Мой глаз видит мир, как вода.

Хайо наклонилась к буквам:

– Что это значит?

Вода делит мир на две категории: емкости и то, что в них не задерживается.

В той лодке, где меня держали, я сперва осознала, что нахожусь в тюрьме, а потом поняла, что́ поможет мне из нее выбраться: усталый охранник, ржавый гвоздь, слишком нервный капитан, языковой барьер, неприязнь, подозрения.

Глядя на людей, я вижу, что удерживает их в этой жизни, я вижу бремя, которое отделяет их от остальных. Ты, например, видишь огни, зажженные в каждом встречном. Так, как будто они уже мертвы.

Почему я так доверяю тебе, незнакомке?

Потому что я посмотрела на тебя, Хайо Хакай, стоящую на башне напротив Син-Кагурадза, и увидела в тебе выход для моего дорогого друга. Мне нужна твоя помощь, чтобы спасти Волноходца.

Мой водяной глаз показывает, что Волноходец выстроил вокруг себя тюрьму: возможно, влез в опасную затею, из которой теперь не может выбраться, или дал обещание, которое нельзя нарушить, или обязан хранить чей-то секрет.

И так же отчетливо, как я увидела тебя в тюрьме из этих свечей, я вижу и метки на Волноходце.

Наверное, ты заметила, что никто не предсказывает дикие дожди. Я кое-что слышала от Волноходца и почти уверена, что он сам сломал все детекторы в Онмёрё. Он безнаказанно будет вредить людям до самого Ритуала Великого очищения, а там уже освободится от меток.

Я боюсь за моего друга – не представляю, каким образом он набрал имеющиеся метки и сколько еще наберет до Ритуала. Я хочу остановить его, что бы он ни творил, до того как станет поздно. До того как он падет навечно.

Ты можешь помочь мне. Я это видела. Вместе мы освободим Волноходца от пятнающих его тайн.

Я уверена, что на нем лежит заклятие молчания, так что он не сможет рассказать мне правду, даже если захочет. Я пыталась следить за ним, чтобы понять, что именно он от меня скрывает. Нашла очень мало, но в знак доверия поделюсь с тобой всем. Итак…

Сжигатель обнаружил свидетельство проступка Волноходца и узнал, что оно спрятано в храме в Хаманоёкохо. Боги не могут входить в храмы других богов, но Волноходца все равно тревожила находка Сжигателя, так что он пытался ее достать и уничтожить. И пока что он сдерживался, поскольку Сжигатель тогда еще мог защитить свое святилище, но теперь путь свободен.

Единственное, что удерживает его сейчас, – осознание, что, вломившись в храм своего собрата, он наберет еще больше меток, хотя вряд ли этот довод будет убедительным вечно.

Если ты доберешься до храма Сжигателя в Хаманоёкохо, найдешь улику прежде Волноходца и доставишь ее мне, я смогу ему противостоять. Я заставлю своего друга признать эти метки, остановить то, чем он занимается, и смогу уберечь его от падения.

Волноходец следит за мной. Без стороннего союзника я не на многое способна. Если ты согласна мне помочь, сотри половинку этого послания и смой ее в раковину, а оставшуюся собери и держи при себе. Так я смогу тебя найти.

Если не согласна – просто вытри зеркало целиком.

Хайо уставилась на стекло. Она бездействовала, слова смешались в одну каплю и стали появляться на зеркале заново.

Хаманоёкохо. Удивительно унылое название для места, из-за которого погиб Дзун.

Хайо вдруг вспомнила Токифуйю – как он лежал под камнем посреди площади и молил призрак Дзуна его выслушать: «Я кое-что нашел в день твоей смерти!»

– …Доказательство, что ты не был проклят по Веской Причине, – повторила Хайо, артикулируя каждое слово. Уж не то ли это «доказательство», которое просит Авано?

А раз оно спрятано в храме, то не потому ли Токифуйю просил Хайо ни за что не пускать туда Нацуами?

Вода на зеркале снова написала финальный вопрос: согласна или нет?

Хайо провела рукой по зеркалу, стряхивая в раковину половину надписи. Остальную воду она собрала зубной щеткой и направилась обратно в полутемную комнату.

Она пару секунд постояла на месте, вцепившись в щетку и не зная, куда девать эту живую каплю, и тут Нацуами прошептал:

– Ты так напряженно держишь щетку, что я начинаю нервничать.

– Мне нужен домик для моей ручной капельки, – таким же шепотом ответила Хайо.

Нацуами сел и открыл ящик комода. Порылся в вещах, потом нашел и протянул какой-то предмет:

– Запасная карманная чернильница.

– Спасибо.

– А если я спрошу…

– Я отвечу. – Хайо перелила воду Авано в чернильницу, завинтила крышку и уселась на нижнюю ступеньку. – Авано Укибаси считает, что Волноходец ввязался в какое-то злое дело, из-за которого набрал чересчур много меток, а еще нарочно сломал детекторы в Онмёрё, чтобы никто ничего не заметил до грядущих Ритуалов очищения.

– Это говорит Авано Укибаси? Любимица Волноходца? – Нацуами выпрямился, сам как резкая темная тень с размытыми невезением контурами.

– Ну, как его любимица, она наверняка знает, о чем говорит, – веско заметила Хайо. – Авано просит помочь ей найти улики – что-то, что поможет ей остановить Волноходца, который решил, что его действия стоят всех набранных меток.

– И ты ей веришь?

– В этом нет необходимости. – Хайо подняла чернильницу. Встряхнула. Капля слишком маленькая, ее не слышно. – Мне всегда любопытно услышать то, что Бог Столпов и наследница Укибаси позволяют мне слышать.

– Ты будешь ей помогать?

– Посмотрим. – Раздался хруст ветряной турбины. – Нацуами, ты вообще видишь сны? – спросила Хайо.

– За три года ни одного не видел. Не было даже такого чувства, что сон снился, а я его забыл. – В темноте казалось, что голос Нацуами окружает ее со всех сторон. – А почему ты спрашиваешь?

– Интересно стало, что снится богу-загадке номер один.

– Номер один! – Он улыбнулся. – А что же снится адотворцу номер один, раз этот адотворец в такое время читает сообщения от всяких наследниц синшу, вместо того чтобы мирно спать?

– Я не «номер один». Я единственная.

– Какое совпадение. Я-то тоже.

– Мне снились обычные сны, – ответила Хайо, расплываясь в улыбке. – Всякая гадость. В жизни не видела ни одного хорошего сна.

– Ни разу?

– Ни разу.

– Ну разумеется. Это было бы слишком печально. Но каждый должен хотя бы раз в жизни посмотреть хороший сон. – Нацуами говорил почти с мольбой. Хайо наклонилась к нему и похлопала по той части тела, до которой смогла дотянуться, – по укрытым одеялом ступням. Он добавил: – Хайо, что должно случиться с Коусиро, чтобы он мог дать тебе особое поручение?

– Он должен захотеть отдать свою жизнь во имя мести за Дзуна. Искренне. – Она подтянула колени к подбородку. Боги, она понятия не имеет, что делать. – И хорошо, что он не хочет.

– Дзун просил меня защищать Коусиро, а не просто стоять рядом и смотреть, как тот умирает. – Нацуами был мрачен и неподвижен. – Особое поручение сделает нас с тобой врагами?

– Не знаю. – Это признание отозвалось легким чувством облегчения. Некоторые вещи проще говорить полушепотом, в предрассветной мгле. – Не пропадай, тогда узнаешь.