Мина Гош – Хайо, адотворец (страница 26)

– А это нормально?

– Видимо, с сегодняшнего дня да. – Нагакумо стерла засохшую под носом кровь. – Они любят неожиданные выходки.

Миура сложил пальцы в символе «меч».

Другого офицера уже послали в отделение Онмёрё в Хикараку. Кроме них на площади никого не осталось (не считая спящего бога и живого камня).

Луна засияла ярче. Тени сгустились.

На площадь вышла безголовая лошадь. Из ее шеи вырывались языки пламени, а черные волосы всадника развевались над ними, как клубы дыма.

Тринадцать

丸薬製造

Боги удачи могут даровать и отнимать везение, но с невезением дел не имеют. Даже прикосновение к невезению сведет на нет все пожелания людей, вызвавших их к жизни.

Нацуами Рёэн спешился посреди площади.

– Добрый вечер! – дружелюбно поприветствовала его Нагакумо; костяшки пальцев, которыми она сжимала рукоять дзюттэ, побелели. – Чем можем быть полезны?

– Это лошадь Сжигателя, – заметил Миура. Действительно, Хайо увидела шрам на боку Буру-тян, оставленный косой Мансаку. – Кто вы?

Все напряглись – и Хайо знала причину. Ползущая, гнетущая тяжесть, которую она ощутила в тенях хижины посланий, снова висела в воздухе. И эта тяжесть, плотная и ядовитая, исходила от Нацуами.

– Прощу прощения за беспокойство, офицеры. – Буру-тян махнула хвостом и исчезла. Из-за облаков вышла луна. Нацуами приблизился, словно скользя по воздуху. – Я ищу своего брата. Вы, вероятно, знаете его под именем Тодомэгавы Сжигателя. Я слышал, что он звал на помощь. Может быть… лошадь привела меня не туда? – Его тон стал ледяным. – Хотя, конечно, под присмотром служащих и Онмёрё, и полиции с моим братиком точно не могло случиться ничего плохого.

– Мы приносим наши извинения. – Миура поклонился в пояс. Нагакумо проделала то же самое. – Мы не смогли обеспечить безопасность должным образом. Заверяю вас, что данному происшествию будет уделено все необходимое внимание. Он здесь, господин.

– Благодарю. – Нацуами увидел Хайо, стоящую в тени валуна. Остановился. Его пугающее присутствие словно усилило жесткую хватку когтей тяжелого момента.

– Нацуами Рёэн. – Хайо назвала его по имени, страстно желая задержать его, пока тот не сбежал. – Из хижины посланий, в день, когда шел дикий дождь.

– Хайо Хакай, – ошеломленным шепотом отозвался он, не веря своим глазам. – Ты помнишь меня.

Он сжал кулаки и в два прыжка оказался возле камня.

– Токи! Токи? – упав на колени, обратился он к Тодомэгаве – к Токифуйю. Золотая зелень яшиори сгустилась, собралась радужными разводами на лбу и щеках Токифуйю. Вдоль линии роста волос лентой алела кровь. Нацуами обхватил ладонями лицо Токи. – Эта зелень…

Миура опасливо подошел поближе:

– Господин и его брат очень близки?

– Он младший и последний из моих восьми братьев, мы жили вместе девять сотен лет.

Миура и Нагакумо, отвернувшись, начали тихо переговариваться.

Нацуами поднял взгляд на Хайо:

– В день, когда мы впервые встретились, умер Дзун. Сегодня я вновь вижу тебя, когда отравлен Токи. Кем я должен тебя считать?

– Тем, с кем у тебя установилась эн, – ответила Хайо.

– Люди, у которых со мной эн…

– Умерли. Я в курсе. Но тебе не удрать от меня – так же, как и мне от тебя. Значит, мы можем делать общее дело вместе. – Адотворческая эн напряглась, узел затянулся. – Ты разве не хочешь узнать, кто убил Дзуна и отравил твоего брата?

Нацуами помолчал. Потом помахал ладонью перед лицом брата.

– Жаль, что ты меня почти не боишься.

– Я тебя вообще не боюсь.

Он странно посмотрел на Хайо, но она говорила правду. Хайо не боялась Нацуами, да и не могла бы. Ее удивляла очевидность этого факта, но чем больше она задумывалась, тем яснее понимала причину.

Хоть и неосознанно, но Нацуами тянул за ниточки эн, чтобы добраться, видимо, до хитоденаши. Таким же образом через адотворческую эн Хайо искала себе поручения. По сути, в этом смысле Нацуами ничем не отличался от адотворцев.

– И кстати, – сказала она, когда молчание слишком уж затянулось, – Токифуйю просил меня оберегать тебя.

– Оберегать меня? – хмыкнул он. – Какое… какое странное поручение для человека. Сперва он гоняется за тобой по всему Хикараку, а теперь… Ему не стыдно? Он вообще думал головой?

– Не особо, видимо.

– Да, вероятно, – согласился Нацуами. – А еще Токи назвал тебе свое земное имя.

– Да.

– Он решил доверять тебе. – Нацуами широким жестом заправил прядь волос за ухо, подставляя лунному свету половину лица. – Что ж, уважаю его выбор.

– Господин, – обратился Миура. Они с Нагакумо уже вернулись. – Я бы хотел попросить вас проследовать с нами в Онмёрё и ответить на несколько вопросов, если вас не затруднит.

Нацуами моргнул:

– Я не совсем понимаю. Какое отношение я имею к…

Миура поднял руки в примирительном жесте:

– Это просто формальность, господин. Прошу вас отнестись с пониманием. То количество яшиори, которое вдохнул ваш брат, не могло оказать на него такой сильный эффект. Нам нужно выявить причины. И чем скорее мы это сделаем, тем скорее сможем квалифицировать дело как нападение на офицера Онмёрё.

– Я понял. Да… Хорошо, я согласен.

– Вас это тоже касается, – обратился Миура к Хайо. – Мы бы хотели, чтобы вы дали свидетельские показания.

– В Онмёрё?

– Именно, – ответил Миура, явно игнорируя состояние Хайо. – Хорошо бы прямо сегодня, по горячим следам.

– Нет.

– Я понимаю вас, но в нашем кафетерии подают неплохой удон с карри. Вас накормят ужином, мы оплатим вам такси…

На площади послышались шаги. За ними хлынула невидимая волна духовной силы.

– Я сам их допрошу, офицер Миура. Ни с одним из них вы не сумеете обращаться достаточно бережно.

К собравшимся подошел Волноходец: в пурпурной форме Онмёрё, в маске, в украшенном лентами и колокольчиками головном уборе. Из-за края маски виднелись зеленые зубы. При каждом шаге бога дрожал дощатый настил, а из складок его одежд сыпались сотни крабиков.

От него веяло яростью.

У Хайо мороз побежал по коже.

Смущение и неловкость застыли на лице Миуры.

– Но господин…

– Только что в Межсонье был затоплен один из моих ручьев, и это произошло в вашу смену, офицер Миура Такайоши. – Голос Волноходца грохотал эхом. Затрещали тросы, удерживающие площадь. – Я не позволю вашей некомпетентности загубить и этих двоих – даже не вашей, а всех, кто работал на этом мероприятии! Всех немедленно ко мне! Это я вас еще жалею!

Миура рухнул на колени и уперся лбом в доски:

– Да, господин Волноходец!

Один из крабов помахал Хайо лапкой. В клешне у него была зажата черная пилюля.

Вдруг она услышала голос:

– Прими это и дай своим любопытным глазкам и ушкам отдохнуть, дорогуша.

– А не то что?

– А не то я оставлю тебя на попечение офицеров Онмёрё. Ты ведь этого не хочешь?