Милтон Фридман – Капитализм и свобода (страница 41)

В какой связи находится этот принцип с другим этически привлекательным принципом – равного обращения со всеми людьми? Отчасти эти два принципа не противоречат друг другу. Вполне возможно, что для настоящего равного обращения необходима оплата в соответствии с продуктом. Мы имеем дело с индивидами, первоначальные ресурсы и способности которых готовы признать одинаковыми. Но поскольку одни из них более склонны к отдыху и развлечениям, а другие к обладанию продаваемыми на рынке товарами, то для достижения равенства совокупного дохода или равного обращения необходимо неравное вознаграждение посредством рынка. Один человек может быть более заинтересован в рутинной и легкой работе, которая даст ему много свободного времени, чтобы вдоволь позагорать на пляже. Поэтому его не привлекает более напряженная работа с высокой зарплатой. А у другого человека может быть все наоборот. Если бы они получали одинаковую зарплату, то их доходы фактически были бы неравными. Аналогичным образом для равенства нужно, чтобы за тяжелую и неинтересную работу платили больше, чем за приятную. В большинстве случаев возникает неравенство подобного рода. Разница в денежных доходах компенсируется за счет различия в преимуществах профессии или ремесла. Как говорят экономисты, это «уравновешивающие различия», необходимые для уравнивания суммарных денежных или неденежных «чистых преимуществ».

Необходимо и не такое явное, связанное с рынком неравенство, без которого невозможно одинаковое отношение к людям или, говоря другими словами, удовлетворение их вкусов. Проще всего это объяснить на примере лотереи. Представим себе группу людей, у каждого в ней одинаковая сумма денег и все они решили устроить лотерею с призами разной стоимости. Совершенно ясно, что доходы от участия в лотерее у этих людей будут неодинаковыми. Если после розыгрыша призов лотереи заставить тех, кто получил самые ценные призы, поделиться своим выигрышем с остальными, то лотерея по теряет всякую ценность. Практический смысл этого примера выходит далеко за рамки организации лотерей. Люди выбирают профессию, делают инвестиции и тому подобное отчасти во многом из-за склонности к неопределенности. Девушка, желающая стать кинозвездой, а не государственным служащим, сознательно делает выбор в пользу лотереи точно так же, как и человек, инвестирующий в копеечные акции урановых рудников, а не в облигации государственного займа. Страхование – это способ выражения склонности к определенности. Даже эти примеры не демонстрируют в полной мере, каким образом система, предназначенная для удовлетворения вкусов людей, приводит к фактическому неравенству. Сама система оплаты и найма зависит от этих предпочтений. Если бы все кандидаты в киноактрисы не выносили неопределенности, то они бы организовали «кооператив» киноактрис, члены которого заранее соглашались бы на относительную уравниловку доходов. То есть фактически застраховали бы себя за счет равного распределения рисков между членами кооператива. Если такого рода предпочтения были бы повсеместными, то в экономике доминировали бы крупные многоотраслевые корпорации, ведущие как рискованные, так и нерискованные проекты. И почти не осталось бы независимых разработчиков малоизученных нефтяных месторождений, единоличных собственников и мелких товариществ.

По существу, эти примеры с лотереей и кооперативом следует рассматривать как интерпретацию перераспределения доходов государством с помощью прогрессивного налогообложения и тому подобных мер. Можно утверждать, что по различным причинам, например из-за высоких административных расходов, рынок не может организовать лотереи, нужные обществу, поэтому их функции выполняет прогрессивное налогообложение. Думаю, в этом утверждении есть элементы истины. Но оно неспособно оправдать применяемую сейчас систему налогообложения хотя бы потому, что налоги взимаются, когда в основном уже известно, кому достались призы и кто остался без выигрыша в лотерее жизни. За налоги голосуют обычно те, кто считает, что им не повезло в лотерее. По этой логике можно обосновать и ставки шкалы налогов, за которые проголосовало одно поколение. А платить их будет следующее, еще не родившееся поколение. Полагаю, любая подобная процедура приведет к введению гораздо менее прогрессивной шкалы налоговых ставок по сравнению с используемой сейчас, во всяком случае, на бумаге.

Хотя неравенство доходов из-за оплаты «по продукту» и отражает «уравнивающие» различия или удовлетворение склонности людей к неопределенности, оно в большей степени показывает первоначальные различия способностей и собственности людей. А это создает действительно сложные этические проблемы.

Многие считают, будто нужно отличать неравенство индивидуальных способностей и собственности от неравенства унаследованного и приобретенного богатства. Неравенство вследствие разных личных способностей или разного приобретенного богатства считается справедливым. Или, по крайней мере, не таким несправедливым, как неравенство вследствие унаследованного богатства.

Такая точка зрения несостоятельна. Можно ли считать более соответствующими этическим принципам высокие доходы популярного певца, унаследовавшего от родителей голос, чем высокие доходы человека, унаследовавшего от родителей большую собственность? Дети русских комиссаров наверняка могут больше рассчитывать на высокие доходы (как, впрочем, и на уничтожение), чем дети крестьян. Являются ли их надежды более или менее справедливыми, чем надежды сына американского миллионера на увеличение его дохода? Можно взглянуть на эту проблему и с другой стороны. Если родители хотят, чтобы их богатство досталось сыну, то они могут осуществить свое желание разными способами. Например, потратить часть своих денег на оплату обучения сына, чтобы он стал дипломированным бухгалтером. Помочь ему сделать карьеру в бизнесе или же учредить трастовый фонд, который будет приносить сыну доход от их собственности. В каждом из этих трех случаев их сын будет получать более высокий доход. Однако в первом варианте считается, что этот доход получен благодаря его личным способностям, во втором – благодаря прибыли, а в третьем – благодаря наследству. С точки зрения этики есть ли принципиальная разница между этими тремя сценариями повышения дохода? Наконец, мне кажется нелогичным утверждать, будто человек имеет право на то, что он получил благодаря своим личным способностям либо накопил, но не имеет права передавать состояние своим детям. Это точно также противоречит логике, как утверждение, что человек может растратить все свои накопления на разные прихоти, но не может передавать их своим наследникам. Разумеется, роскошная жизнь – тоже один из способов использования заработанных средств.

Несостоятельность этих аргументов против так называемой «капиталистической этики», разумеется, не означает полного принятия ее принципов. Мне трудно согласиться с ней или ее отвергнуть либо выступать за какие-то альтернативные принципы. Думаю, ее нельзя рассматривать как отдельный этический принцип. Правильнее считать ее инструментом или следствием какого-то другого принципа, например свободы.

Эту фундаментальную проблему можно проиллюстрировать на нескольких гипотетических примерах. Представим, что четыре Робинзона Крузо независимо друг от друга оказались на четырех расположенных рядом необитаемых островах. Одного Робинзона море выбросило на большой остров, где плодородная земля, и поэтому у него много еды. А остальные вынуждены жить на маленьких островах, где ничего не растет и они с трудом находят себе пропитание. Однажды все эти Робинзоны как-то узнают, что у них есть соседи. Разумеется, Робинзон с большого острова из благородных побуждений может пригласить своих соседей к себе и отдать им часть своей еды. Однако если он этого не сделает, то имеют ли право три остальных Робинзона общими усилиями заставить его поделиться едой? Многие читатели сразу же ответят положительно на этот вопрос, но сначала стоит рассмотреть очень похожий случай. Предположим, вы с тремя друзьями идете по улице и заметили на тротуаре купюру 20 долларов. Разумеется, если вы поделитесь этими 20 долларами со своими друзьями или хотя бы поведете их на эти деньги в бар, то поступите благородно. Однако если предпочтете оставить эти 20 долларов себе, то имеют ли ваши друзья право общими усилиями заставить вас дать каждому из них по 5 долларов? Думаю, большинство читателей не одобрят этих трех друзей и даже скажут, что в данной ситуации благородный жест неуместен. Тогда почему мы пытаемся убедить себя или тех, кто нас окружает, что у нас есть право потребовать от любого человека, благосостояние которого превосходит средний уровень благосостояния на нашей планете, поровну распределить избытки того, что у него есть между всеми остальными людьми? Можно восторгаться богачами, которые иногда раздают беднякам свое имущество, но в цивилизованном мире такая благотворительность не считается правилом.

Как говорит пословица, злом зла не поправишь. Если богатый Робинзон Крузо или счастливчик, нашедший 20 долларов, не хотят делиться с другими людьми едой или деньгами, то это не дает нам права принуждать их делиться. Вправе ли мы считать самих себя судьями, когда дело касается нас, и самим решать, в каких случаях мы можем насильно отнять у других людей то, что считаем принадлежащим нам по праву или полученным ими незаконно? Различия в статусе, положении или богатстве разных людей часто связаны со случайностью. Трудолюбивого и экономного человека принято считать «достойным». Хотя вполне возможно, что этими качествами он обязан генам, которые ему повезло (или не повезло?) унаследовать от предков.