Милослава Финдра – Песня русалки (страница 35)

– И как вы себе это представляете? Может, мне еще в дамское платье переодеться?

– Да езжай как хочешь. Хоть в платье, хоть нагишом! Но рано тебе забираться самому на коня, – сердито бурчал король.

Анкер еще раз обвел взглядом вычурную конструкцию на позолоченных колесах. Белоснежную карету, как дамскую шкатулку, кружевной вязью украшала инкрустация из бутонов цветов. Но больше всего привлекала взгляд красочная роспись на дверце. Под круглым окном неизвестный художник изобразил двух целующихся ангелочков с пышными щеками.

– Да я не против поехать в карете! Но не понимаю, почему именно в этой?! Почему не в обычной черной?

– Да потому, что это королевский дворец, а не почтовая служба! Нет здесь обычных карет. Да, это дамская, но на ней меньше всего золота, не придется отвлекаться на разбойников. Или ты уже не спешишь? – король хитро сощурил единственный глаз.

Анкер понял, что препираться дальше не имеет смысла.

– Я это запомню, – бросил он на прощание, забираясь внутрь. Взгляд тут же наткнулся на бархатную обивку нежно-розового цвета и пышные подушки в форме сердец. Лицо Анкера окаменело, а за окном раздался хрипловатый смех короля.

– Приятной поездки! – продолжая посмеиваться, пожелал его величество.

Анкер усмехнулся и с глубоким вздохом откинулся на спинку мягкого сиденья. Наклонил голову сначала в одну сторону, затем в другую, разминая шею, а потом уверенно схватил плюшевое сердце и подложил под спину. Вычурный вид кареты раздражал его не так сильно, как он показал королю. Их небольшая пикировка была частью старой игры, в которой оба находили свое удовольствие. Глава Королевской канцелярии прекрасно знал и высоко ценил привилегию спорить по мелочам с его величеством.

За окном мелькали синие стены домов и серебристая зелень раскидистых тополей. Довольно быстро карета выехала из города, а затем миновала предместья. Вид преобразился: теперь ничего не заслоняло ярко-голубое небо с вьющимися, как шерсть барашка, белыми облаками. Под ним простирались глубокие сиреневые борозды: это росли рядами мелкие цветы вандулы. Ее горьковато-сладкий, душистый аромат пробивался даже через стекло. Анкер сделал вдох и почувствовал, что челюсть сводит зевотой.

«Только сел в карету, и уже устал, тоже мне спаситель», – заворчал внутренний голос. Анкер был вынужден согласиться, что да, на героические подвиги пока не тянет. Но в конце концов, его сильной стороной всегда были не кулаки, а мозги. И почему бы ему, вообще-то, не вздремнуть? Окрестности столицы он и так прекрасно знает, в поместье еще вчера отправилась боевая тройка. А отдых, по мнению целителя, необходим для восстановления. В любом случае он больше не валяется без дела во дворце, а движется к Селине. Анкер улыбнулся, вспоминая лицо девушки, и с ее образом перед глазами соскользнул в легкий приятный сон.

Спал он крепко и сладко, а проснувшись, почувствовал, что голоден. Карета уже приближалась к портальной станции, где можно было остановиться перекусить, но ему не хотелось лишних промедлений. Горячий медальон на груди не давал забыть о цели поездки, беззвучно поторапливая Анкера. Поэтому он не стал задерживаться.

Мелькнула было мысль, не сменить ли игрушечную карету на что-то попроще, но потом он решил, что даже лучше, если бургграф посчитает его изнеженным вельможей или дураком. Вычурный вид кареты все же пригодился, очередь к порталу без особых возмущений расступилась, пропуская ту вперед. Переход через портал, как всегда, длился мгновение. Анкер только успел моргнуть, как воздух стал резко теплее, а солнце засияло ярче. Служащие местной станции махали руками, призывая кучера поскорее отъехать от прохода. И процессия двинулась дальше по широкой дороге.

Через пару часов карета въехала в небольшой городок. Среди переулков показался двухэтажный постоялый двор с трактиром внизу. И Анкер крикнул кучеру, решив, что здесь можно сделать остановку. Боевая тройка разведает обстановку вокруг поместья, а он утолит голод и заодно поспрашивает, какие слухи ходят во владениях бургграфа. Они притормозили, кучер остался позаботиться о лошадях, а Анкер пошел внутрь. Столы в трактире были свободны, только у высокой деревянной стойки попивали ржаное пиво несколько крестьян. Анкер занял круглый деревянный стол у окна и сел по старой привычке так, чтобы за спиной была стена, а боковым зрением было видно вход. Краснощекий трактирщик с ярко-рыжей бородой и блестящей лысиной тут же заметил его, но сам подходить не стал, послал девчонку. Судя по густым рыжим кудряшкам, дочку. Она подошла с широкой улыбкой, открывающей щель между передними зубами.

– Господин пообедать или переночевать? – в ее голосе звучала надежда.

– Только пообедать. – увидев, как девушка разочарованно сморщила мордашку, Анкер слегка улыбнулся и похлопал себя по животу. – Чем порадуете очень голодного гостя?

Рыженькая тут же снова посветлела:

– А смотря чего вам больше хочется, господин. У нас есть густая мясная похлебка, запеченная с травами птица, а захотите чего попроще да посытнее, повар зажарит добрую яичницу со свиным салом. Я сама с утра десяток яиц собрала.

Он не сдержал смеха, когда от перечисления блюд в животе громко заурчало.

– Вот это выбор! И кажется, мой живот готов отведать всего понемногу. Давай начнем с мясной похлебки, если она уже готова. И птицу неси, только хлеба не забудь. А потом решим насчет яичницы.

– А пить что будете, господин? У нас, в основном, пиво, но я спрошу отца, может, найдется у него для вас вина.

– Нет, не надо ни вина, ни пива, – Анкер вспомнил наказ лекаря воздержаться от крепких напитков. – Давай просто воды или… Знаешь что, завари-ка мне лучше простой травяной отвар.

– Отвар так отвар, – кивнула девушка и вприпрыжку побежала обратно за стойку.

С лица Анкера тут же стекла улыбка. Медальон под рубашкой грел грудь, мысли так и норовили снова начать крутиться вокруг Селины. Он силой их отгонял, зная, что, если изведется заранее, только потеряет твердость рассудка и не сможет мыслить разумно, а действовать – осторожно.

Когда дочка трактирщика вернулась с тарелками, Анкер снова широко ей улыбался.

– Вот ваша похлебка, господин, и отвар, который вы просили, а птицу я чуть позже донесу, – она шустро переставляла посуду с деревянного подноса на стол.

– Спасибо, милая. Посиди со мной минутку, развлеки беседой, если не надо спешить. Гостей же сейчас не много?

От его предложения девушка засияла и присела на ближайший стул.

– Охотно, господин, отчего не посидеть. И гостей, и дел сейчас не много. Что вам такого интересного рассказать?

– Да что-нибудь забавное. У вас в трактире разные гости бывают, может, путники из дальних краев что-то забавное или необычное рассказывали.

Она задумчиво перевела взгляд в потолок, немного пожевала губы, а потом широко заулыбалась:

– Вспомнила, господин! Пару дней назад проезжал купец и за обедом рассказывал, что видел любопытных немых в южной провинции.

– Немых? – история не звучала интересной или полезной, но привычка все узнавать до конца, заставила Анкера уточнить.

– Да, говорил, странная компания, человек пять. Все пожилые, высокие, статные, и среди них один парень помоложе. И похожи лицом друг на друга, он еще подумал, что из одной семьи или близкая родня. А объяснялись они знаками, да так бодро, что он вначале заинтересовался, не чужеземные ли это гости. Да только ни лицом, ни одеждой они странно не выглядели. Вот и решил, что немые. Целая семья!

– Любопытно… – Анкер задумчиво крутил в руках горячую чашку с травяным отваром. История, действительно, звучала необычно, но сейчас его волновало другое. – Спасибо, милая, развлекла. Надо же… целая семья немых. А как вообще идут дела в ваших краях?

Девушка снова задумалась.

– Да как идут, хорошо, спокойно. А потому и рассказать особенно нечего. Разве что… Не так давно наш хозяин женился. Говорят, молодая бургграфша писаная красавица.

Пальцы непроизвольно сжались на чашке, и та треснула. Горячая жидкость побежала обжигающими ручейками по пальцам.

– Вот морглот! Какой я неловкий… Запиши чашку на мой счет.

Дочка трактирщика тут же вскочила, схватила с подноса тряпку и начала вытирать со стола.

– Что вы, господин, что вы, это я виновата! Видать, дурную посуду вам подала. Простите! Вы не обожглись?

Анкер покачал головой и успокоил ее улыбкой.

– Все в порядке, отвар уже успел остыть. Не беспокойся.

Девушка все продолжала суетиться с уборкой, собирая мелкие черепки. Устранив беспорядок, она поспешно убежала на кухню. А когда вернулась с новой чашкой, Анкер уже стоял у стойки, расплачиваясь с трактирщиком за свой обед и еду для кучера. Девичью мордашку исказила гримаса жалости.

– Уже уходите, господин?

– Да, я тороплюсь. Спасибо, что развлекла беседой! – он уже повернулся к выходу, но не удержался, оглянулся и спросил: – А какого цвета волосы у жены бургграфа?

– Светлые. Говорят, чистое золото, – ответила дочка трактирщика.

На этот раз Анкер улыбнулся ей по-настоящему.

– Спасибо!

Когда он вышел из таверны, кучер уже сидел на облучке кареты, готовый тронуться в любой момент. Анкер поспешно нырнул в царство розового плюша и откинулся на мягких подушках. Карета тронулась, медленно покачиваясь на рессорах, будто нарочно снова пытаясь его убаюкать. Обед утолил голод, но даже короткая прогулка до трактира вымотала так, словно он не прошел несколько шагов, а весь день провел на ногах.