Милослава Финдра – Песня русалки (страница 28)
– Ну, допустим.
– Ох, какая честь! Госпожа Ирма решила оказать мне любезность, поверив, что я не последняя тварь. Впрочем, что это я сама… решила благотворительностью заняться. Хотела выполнить просьбу твоей подружки. Слово сдержать. А ты вон как… Ну, значит, обойдешься без меня. Сама все слышала, значит, разберешься как-нибудь.
Анна уже развернулась, чтобы уйти, но Ирма ухватила ее за локоть.
– Постой! Твоя помощь действительно мне пригодится, коль не шутишь. Вот, погляди.
Она протянулась клочок бумажки с рисунком Селины.
– М-м-м, что это у тебя за художество. Записка от твоей хвостатой подружки?
– Она самая. Видишь, это медальон, который с нее сорвал Орлан. Это какой-то амулет, и она просит его раздобыть. Вот с этим ты и можешь мне помочь.
Анна нахмурилась и начала накручивать рыжий локон на палец.
– Что ты от меня хочешь? Чтобы я его выклянчила у Орлана? Нет, Ирма, одно дело предупредить об опасности и помочь сбежать, и совсем другое – снова ложиться под этого борова, чтобы вернуть кулон твоей подружки. Могу посторожить, если ты решишь попробовать его стянуть сама. Но это максимум.
– Для начала стоило бы выяснить, где он его хранит…
– Это я как раз знаю. У себя в кабинете. Видела, когда он доставал бутылку с бренди из шкафа. Валяется просто так на полке, рядом с серебряной мелочью. Достать его будет не так сложно. Но когда он это обнаружит…
– Когда он опомнится, я буду отсюда далеко. А вот тебе придется сделать одно важное дело…
Снизив голос до еле слышного шепота, Ирма тихонько рассказывала Анне свой план. Он, в общем-то, не был сложен. Медальон из кабинета Орлана она свистнет сама, нужно только вытащить у Конрада ключ. Можно было бы и с ним попробовать договориться, но подставлять старика не хотелось. Да и лишний раз рисковать – тоже. Записку Конрад передал, за что ему почет и благодарность, а остальное слуге знать незачем. Тем более что он так кстати страдает бессонницей и перед сном пьет травяной отвар, погружающий в крепкий сон. Анне нужно было постоять на стреме дважды. Сперва, пока Ирма будет искать ключ, потом, когда уже пойдет за самим медальоном. На это рыжая согласилась с одним условием: если их все же застукают, всю вину на себя возьмет Ирма, а она будет отпираться до последнего.
Минуты после ужина тянулись мучительно медленно. Ирме силой приходилось отводить взгляд от больших настенных часов. Она заставляла себя раздвигать губы в улыбке, вслушиваясь в пустую болтовню в гостиной. Пусть ни с кем из девушек они не были крепко дружны, все равно было обидно и горько от того, какую судьбу приготовил им Орлан. Казалось, что молчание и притворство делают ее саму не лучше хозяина дома утех. Пришлось пару раз буквально прикусить себя за язык, чтобы не начать причитать «да что же это делается-то!». Только мысль, что подслушанному разговору мало кто поверит, и они скорее побегут наушничать Орлану, чем паковать юбки, помогала ей сохранять молчание.
В один момент Ирма так погрузилась в мысли, что чудом успела засмеяться со всеми над очередной шуткой. Пришлось взять себя в руки и самой рассказать похабный анекдот. А потом еще один и еще. Когда, наконец, у подружек начали потихоньку слипаться глаза, Ирма демонстративно широко зевнула, допила полупустой бокал вина одним глотком и начала прощаться. С Анной они условились встретиться в середине ночи, чтобы все успели покрепче заснуть. Поэтому Ирма потушила свечу, чтобы никого не насторожила полоска света из-под двери, улеглась в платье на кровать и молча уставилась в темноту потолка. Теперь у нее было предостаточно времени, чтобы разобраться с самой зыбкой частью плана – куда же бежать самой.
Первой, конечно же, пришла мысль о родном доме, и некоторое время она позволила себе ее посмаковать. Представила, как здорово будет сидеть вечером в кресле и смотреть, как матушка вяжет, кутаясь в шаль из овечьей шерсти. А с утра ждать, пока согреется чугунный чайник в печи, чтобы умыться и заварить себе травяного отвара. И с любимой чашкой, старенькой, уже щербатой с одной стороны, выходить на крыльцо, чтобы утренняя свежесть разбудила окончательно. Ох, было бы здорово. Да только к матушке первым делом и придут… Есть, конечно, подпол, но у Орлана тоже не дураки работают, уж догадаются осмотреть каждый закуток в их домишке. Нет, матушку тревожить нельзя.
По клиентам идти еще глупее, кто из них захочет связываться со сбежавшей девицей. Долговой договор-то с нее никто не снимет. И никто не поймет, чего она так испугалась. А может, удастся растолковать? Ирма начала мысленно перебирать своих постоянных гостей. Вспомнился сегодняшний младший судья, скупой на нежности, но щедрый на золото и странно верный… уже год к ней ходит и ни разу даже не взглянул ни на какую другую девицу. И ведь не последний человек в городе, какие-никакие связи есть… Все-таки положение. Но где положение, там и страх его потерять. Может, и не пойдут ее к младшему судье искать, а он сам возьмет и выдаст, решив не рисковать. Нет, надо бежать, совсем бежать, из города, из провинции. Собрать все, что можно продать, да сесть в первую почтовую карету до северных земель. Там договора, говорят, не так в ходу. Да и не будет никто искать среди простых селян девицу для утех. А она в какую-нибудь деревню и подастся, нечего в городе делать, на господ насмотрелась со всех сторон. Ничего, голова на плечах, руки работящие, прокормят. Не для того же бежит, чтобы продолжать юбки задирать…
Ирма подумала еще, что не успеет попрощаться с матушкой, стерла с щеки предательски скользнувшую слезинку и села на кровати. Минуту-другую вслушивалась, не идет ли кто мимо. Но вокруг стояла такая мертвая тишина, что самой было страшно пошевелиться, казалось, сейчас любой шорох звучит в два раза громче. Все же она решилась и встала тихонько с постели. На цыпочках подошла к шкафу и потянула на себя дверцу, мысленно молясь Единоглазому, чтобы старые петли не издали скрипа. К счастью, обошлось. Так же неспешно, стараясь не создавать и малого шума, она порылась и выложила на кровать пару простых платьев, чистое белье и несколько пар чулок. И снова замерла, раздумывая, куда же все это сложить.
Сумки или заплечного мешка у нее не было, да и откуда ему взяться. Несколько мгновений простояв в каком-то оцепенении, Ирма мысленно плюнула и снова вернулась к шкафу, надеясь отыскать там что-то подходящее. Среди платьев нашелся тысячу лет назад подаренный кем-то цветной палантин, достаточно длинный и широкий, чтобы замотать в него пожитки. С этим цветным тюком она будет выглядеть, как безумица, ну и пусть. Главное, есть чем заплатить за проезд. Завязав на палантине узел покрепче, Ирма отложила его в сторону, а сама мягко опустилась на колени и полезла под кровать. Руки сами нащупали нужную дощечку, легко повернувшуюся на единственном гвозде. Добытый из тайника бархатный мешочек был тяжел, только не от золота, а от серебра вперемешку с медью. Не так уж и много ей удалось скопить, но уехать подальше хватит.
Вынырнув из-под кровати, Ирма аккуратно спрятала мешочек в корсаже, отряхнула измятое платье и пригладила волосы. И, сложив руки на коленях, села обратно на кровать, решив для верности подождать еще немного, чтобы обитатели дома покрепче уснули. В темноте не разглядеть было стрелок часов, поэтому она просто считала про себя секунды, решив выходить, когда дойдет до двух тысяч. Счет шел тяжело, несколько раз она сбивалась и начинала заново, с последней цифры, которую помнила. А закончив, испугалась, не считала ли слишком быстро. Мысленно обругав себя последними словами, плюнула и пошла. Думала сначала взять с собой собранный тюк, а потом решила все-таки оставить в комнате. Если все получится, зайдет за вещами. А нет, так и редис с ними.
В коридоре было так же тихо, как в комнате, только еще темнее. В доме утех не принято было бродить по ночам просто так, а гости приходили так поздно только в особые дни. Добропорядочные мужья и занятые господа чаще предпочитали спать в своих постелях, натешившись с девицами днем или вечером. Поэтому после полуночи служанки гасили везде свет, оставляя только несколько свечей на пути в уборную и подсвечник на столике рядом с лестницей, чтобы никто не переломал ног. Миновав темный участок, Ирма привычным путем двинулась в сторону туалетной комнаты. Именно там они и договорились встретиться с Анной. Это было разумно, если кто-то еще не спит и встретится по пути, ничего удивительного в ночном походе до уборной нет. Мало ли, переборщила с напитками. И все же она старалась ступать мягче и по памяти избегала скрипучих мест.
Добраться до уборной удалось без происшествий. Анны еще не было. Оставалось надеяться, что она тоже осторожничает и решила прийти попозже. Мысли о том, что рыжая спокойно спит, доложив обо всем Орлану, Ирме пришлось отгонять силой. Она все равно пойдет за медальоном. А там как будет, так будет, волнения делу не помогут. Скорее, наоборот.
По ее внутренним ощущениям, прошло минут десять, когда дверь тихонько приоткрылась и в уборную осторожно заглянула Анна. Увидев Ирму, она улыбнулась и скользнула внутрь уже всем телом, с удивительной для пышных форм грацией. Прикрыла дверь, оперлась о нее спиной и тихо спросила: