Милослав Стингл – Последний рай. Черные острова (страница 94)
Маорийский ритуал каванга варе состоит из трех частей. Сначала тохунга обращается к лесным птицам, которые, как считают маори, являются стражами «священных» деревьев бога Тане. Потом он, исполняя «священные» песни
Во время третьей, самой важной, части обряда жрец «освящает» сам дом. И так как под страхом самых суровых наказаний в еще не «открытую» хижину не могли входить женщины, то тохунга первым вводил в дом женщину знатного происхождения — жену или дочь вождя… После этого в хижину могли войти и другие женщины… Обряд на этом заканчивался.
Я не знаю, «открывают» ли этим торжественным ритуалом свои дома маори в наши дни. Но я уверен теперь — и поездка к племени арава меня окончательно убедила, — что маори и до сих пор живут во многих украшенных прекрасной резьбой домах. Эти хижины, шедевры народной архитектуры, — лучшие образцы тех, которые я где-либо видел. Они помогают познать и понять жителей маленьких деревянных дворцов этой «деревянной страны».
ЗА НЕФРИТОВОЙ ВОДОЙ
Я пробыл в стране арава немало времени. Я считаю это племя самым замечательным на острове Северный Новой Зеландии. Однако маори жили — хотя и в меньшем количестве — и на острове Южный, который они назвали
На Те Ваи Поунаму я переправился из Веллингтона, расположенного прямо на берегу пролива Кука, который разделяет оба новозеландских острова. Чтобы попасть туда, я вернулся из Роторуа в Уаиракеа, затем последовал еще дальше на юг, к крупнейшему новозеландскому озеру Таупо, берега которого населяет другая ветвь потомков экипажа «Ара. вы» — те, что ведут свое происхождение от великого тохунги Нгато Рои Ранги. Они тоже арава, однако к федерации остальных аравских групп не присоединились.
От Таупо на юг через Тонгариру, Нгаурухоэ и Раупеху и далее по сужающемуся южному мысу острова Северный до пролива Кука идет живописнейшая дорога в столицу Новой Зеландии — Веллингтон.
Из Порт-Николсона — гигантской бухты, вокруг которой. на крутых склонах раскинулись жилые кварталы Веллингтона, я хотел переплыть на остров Южный, воспользовавшись теплоходом, который ежедневно перевозит пассажиров и грузы через пролив Кука. Корабль этот носит звучное маорийское название — «Арамоана» («Морская дорога»). Я видел его на открытках и рекламных изданиях новозеландского туристического бюро — грациозный белый корабль, скорее увеселительный прогулочный лайнер, чем прозаический паром.
Приехал я в Веллингтон вечером, а на следующее утро отправился в порт посмотреть на «Арамоану» и увидел ее лежащей на боку. Накануне моего приезда сюда в заливе Кука бушевал торнадо, настолько сильный, что прямо здесь, на рейде, у самого Веллингтона он подхватил «Арамоану» и швырнул ее на мол^ Погиб не только корабль, но и сто пятьдесят его пассажиров.
«Арамоана» совершала рейсы ежедневно. И если бы я приехал в Веллингтон на день раньше, то мог бы оказаться среди жертв смертоносного торнадо. Через пролив Кука курсирует еще один корабль. Однако вид погибшей «Арамоаны» был слишком впечатляющим. Поэтому я достал свой тощий бумажник, сел в самолет и после беспокойного перелета вступил в «Страну нефритовой воды» недалеко от самого ее крупного города — Крайстчерча.
В Новой Зеландии много замечательных городов — Окленд, Веллингтон — Сан-Франциско Южных морей — и, наконец, Крайстчерч. Англичане утверждают, что это самый английский город в Новой Зеландии. Его архитектура и бесчисленные английские парки действительно очень напоминают Англию.
Я не говорю даже о том, что английские колонисты, которые основали Крайстчерч в 1850 году — так что этот город сравнительно молод, — назвали реку, протекающую через Крайстчерч, Эйвон, а долину, окружающую его, — Кентербери плейнз. Да и вообще вся эта область острова Южный называется Кентербери.
Местный университет отличается высоким уровнем проводимых здесь исследовательских работ. Университет, а также богатый этнографическими и археологическими коллекциями Кентерберийский музей интересовали меня больше всего. К Крайстчерчскому университету я испытываю чуть ли не личную симпатию, потому что там учился один из полинезийцев, которого я глубоко уважаю. Это — прекрасный этнограф Те Ранги Хироа, основатель младомаорийской партии, ставший впоследствии директором крупнейшего этнографического музея Океании, расположенного в Гонолулу.
Вместе с Те Ранги Хироа в Крайстчерче работал и другой выдающийся новозеландец — будущий лауреат Нобелевской премии сэр Эрнст Резерфорд.
Из Крайстчерча через Кентерберийскую долину, где пасутся лучшие в мире овцы, я отправился в центральные районы Те Ваи Поунаму. Равнина начала слегка приподниматься, а на горизонте все явственней стали вырисовываться великолепные цепи гор — Южные Альпы.
Оставив позади Кентерберийскую долину, дорога переползает через первую, еще не высокую горную гряду и выходит на плато Маккензи. Это название напоминает об авантюристе, который во время золотой лихорадки, охватившей во второй половине XIX века остров Южный, занялся весьма прибыльной «коммерцией». Он воровал у колонистов Кентерберийской долины овец, переправлял их через холмистую гряду туда, где еще не знали ни белых овец, ни белых фермеров, но зато было золото и золотоискатели, и обменивал там овец на драгоценный песок.
Эта торговля процветала, к сожалению для Маккензи, весьма недолго. Вскоре он оказался за решеткой. Но успел исследовать эти — в наши дни довольно пустынные — места и дать им свое «преступное имя».
На плато Маккензи всюду заметны остатки продвижения ледников — морены и озера. Но наш автобус каждый раз останавливается лишь на короткое время, чтобы путешественники смогли сделать несколько снимков, и вновь отправляется в путь. Постепенно он пустеет. Я выхожу на «конечной остановке», которая называется «Эрмитаж». Это центр Южноальпийского национального парка, и здесь можно найти вполне приличное жилье.
«Эрмитаж» расположился прямо у — подножия — самой высокой горы Южных Альп, главной вершины Новой Зеландии — горы Кука, или, как ее называют маори, Аоранги. Скоро наступит вечер, но мне повезло — величественная вершина Аоранги, покрытая вечным снегом, горит в лучах заходящего солнца. Больше я уже не видел эту гордую, неприступную вершину маорийской страны в таком великолепии!
От «Эрмитажа» я отправился к другой, более доступной красавице Южных Альп — горе Серфон. С высоких террас, напоминающих огромные гирлянды, — свешиваются ледяные ковры зеленоватого цвета, толщина которых достигает сотен метров. На склонах горы Серфон я несколько раз наблюдал низвержение огромных лавин, падающих с невероятным грохотом. Пару раз эта канонада даже будила меня ночью.
На неприступную Аоранги я, естественно, не поднимался, зато побывал на нескольких ледниках. И прежде всего на леднике Тасмана, одном из самых больших на нашей планете. В «Эрмитаже» я взял напрокат альпийский ледоруб и горные ботинки, которых у меня не было, и отправился в путь. На первый взгляд знаменитый ледник меня, честно говоря, разочаровал. Он весь был покрыт камнями и пылью. Но когда я вонзил ледоруб в темную поверхность, сразу же сверкнул лед. Я побывал еще на двух ледниках Южных Альп. Один из них назван ледником Мюллера, в честь бывшего директора Мельбурнского ботанического сада, а другой 'получил имя ботаника Хукера.
На склонах Аоранги, Серфона и других горных великанов, у ледников, морей и бешеных рек Южных Альп я пробыл несколько дней. А потом вновь отправился в путь. Мне хотелось побывать на западном берегу Те Ваи Поунаму. Аоранги — центр горной системы, начинающейся, собственно, у Рангитаты и заканчивающейся у реки Ваитака. Ни одной дороге пока что не удалось преодолеть эту стопятидесятикилометровую горную цепь, поэтому мнё пришлось двинуться в объезд. И я отправляюсь на юг, в страну знаменитых новозеландских озер. Автобус пересекает пустынную местность, где жили когда-то золотоискатели, промывавшие драгоценный металл в реке Клут.
Клондайком новозеландских золотоискателей считался городок Куинстаун на озере Вакатипу. Там я задерживаюсь на несколько дней. И не ради романтического прошлого города, не ради пахнущей порохом и золотом истории, а из-за его удивительного месторасположения. Вакатипу, бесспорно, одно из красивейших новозеландских озер. Прямо против Куинстауна над ним вздымается белоснежный гребень так называемых хребтов Ремаркейблз. А великолепная вершина горы Эрнслау замыкает северную часть этого живописнейшего озера.
К горе Эрнслау мы отправились на прогулочном суденышке. Само озеро мне еще раз удалось увидеть с горных склонов, нависших на Куинстауном, куда ведет из городка подвесная дорога. На следующий день я снова сел на катер и продолжил свой путь к порту Кингстон на южном берегу озера Вакатипу.
Всего в нескольких десятках километров от Кингстона лежит совершенно неинтересный, но важный узловой пункт этой пасти острова Южный — Ламсден. Ниже расположен самый южный город Южных морей и, как утверждают, вообще самый южный город на земном шаре, ворота Антарктиды, холодный порт китобоев и полярных экспедиций — Инверкаргилл.