Милослав Стингл – Последний рай. Черные острова (страница 88)

За художественным творчеством островитян я наблюдал в длинной хижине, куда меня привели с площади, где на деревьях висели дерзкие летучие лисицы. Здесь работали женщины. Они разрисовывали лыковую материю, но чаще всего украшали методом так называемого «втирания узоров». По рисунку сначала изготовляется основа из коры гибискуса или кокосового волокна. Ее укрепляют на длинном столе, а сверху кладут свежую тапу, которую покрывают с помощью специальных щеток краской из плодов пандануса. Оша гуще всего ложится на выступающие поверхности.

Раскрашенные куски талы я увидел за хижиной-мастерской. Они сушились на жарком солнце, привлекая к себе внимание будущих покупателей. Самым излюбленным сюжетом, которым коловайские «текстильщицы» украшают ткани, является изображение летучей мыши, символа их деревни.

А так как я, естественно, не смог устоять перед красноречием обаятельных работниц и торговок, то купил себе купон этой своеобразной полинезийской ткани. Изображенные на ней тонганские нетопыри проехали со мной через все Южные моря и еще через полмира в самое сердце Европы. Они смотрят со стены моей квартиры и сейчас, когда я пишу эти строки и вспоминаю о фонтанах, летучих лисицах и лыковой материи.

ПО СЛЕДАМ ДЛИННЫХ КАНОЭ

И вот я поднялся на борт королевской «Дакоты». Полинезийские пирамиды и «звездные ворота» остались далеко внизу под крыльями самолета. После короткой остановки на Фиджи мы снова поднялись в воздух и легли курсом на юго-запад, направляясь в Новую Зеландию[147], к народу маори.

Наш самолет приземляется в Окленде. Мои друзья в Новой Зеландии, которые знают, что меня больше всего интересуют маори — в наши дни самый многочисленный полинезийский народ, показывают в первую очередь Военный мемориальный музей, расположенный высоко над городом, на так называемом холме Доминион.

Военный музей? А что общего он имеет с полинезийским населением Новой Зеландии? Многое. Это здание — великолепный памятник новозеландцам, павшим в первой мировой войне. В нем размещены самые различные экспонаты, рассказывающие о материальной культуре народа маори.

Перед выставочными залами стоят длинные, узкие, украшенные богатой резьбой каноэ полинезийских воинов, построенные замечательными кораблестроителями — Ахурири, Те Ахо О Те Ранги Варепуа и другими. Особенно понравилось мне одно из этих каноэ, которое называется Те Токи А Тапира—«Топор Тапири». Его длина — тридцать метров, ширина — два. Это каноэ было построено примерно в 1835 году племенем нгати кахунга. В нем помещалось около ста воинов. Позже «Топор Тапири» захватили воины племени нгати теата с берегов залива Манукау, враждовавшие с нгати кахунга. А у них замечательное боевое каноэ отобрали английские солдаты.

Но «Топор Тапири» — это лишь одно из многочисленных боевых каноэ, имеющихся в Военном мемориальном музее на холме Доминион. Все местные вака тауа, как называются каноэ на языке маори, похожи друг на друга. Выдолблены они из стволов благородных новозеландских пихт — тотари или каури.

Каноэ, подобные «Топору Тапири», перевозили маори по многочисленным рекам и широким озерам Новой Зеландии. Лодки же, на которых их предки прибыли сюда с далекой прародины — легендарной Гаваики, выглядели наверняка по-другому.

И так как здесь, в Новой Зеландии, моя главная цель — маорийское племя арава, то меня, естественно, интересует и то, что рассказывают люди арава о транспортных средствах, доставивших сюда их предков. Это были, как они утверждают, широкие двойные каноэ с тремя большими треугольными парусами, которые поднимали на высоких мачтах. На площадке, соединявшей оба каноэ, размещалась хижина вождя, руководившего экспедицией. Другой вид плавательных средств, с помощью которых маори добрались до Новой Зеландии (как, например, лодка «Таинуи»), вероятнее всего, напоминал тот тип лодок, которые сейчас можно видеть на Таити и прилегающих островах.

Таких больших судов, какие были у предков арава или как «Таинуи», полинезийцы не строят. Поэтому остается только вообразить самому, как они могли выглядеть. Правда, в самых ранних сообщениях об островах Южных морей сохранились некоторые описания судов, которые, возможно, походили на «океанские корабли» полинезийцев. Например, капитан Кук обратил внимание на двойное каноэ, которое таитяне называли паи, с большим парусом из рогожи, предназначенное для дальних плаваний. Его длина превышала пятьдесят стоп.

Одно из таких судов, служащих для поездок с Тонга на Фиджи, изобразил художник экспедиции Кука Джеймс Вебер. На его рисунке — широкое двойное каноэ с одним большим треугольным парусом. Вебер попробовал сам проплыть на одном из таких каноэ. Скорость его достигала примерно семи узлов, что давало возможность маори преодолевать расстояние между Раиатеа и островом Северный примерно за месяц.

К счастью, маори в своих легендах сохранили много сведений о приходе их предков в Новую Зеландию.

Первооткрывателем новой родины все племена маори считают человека по имени Купе, у которого, согласно одним преданиям, осьминог, согласно другим — сепия[148]воровала с рыболовных крючков приманку.

Купе решил расправиться с хищником, но тот уходил от него все дальше в море. Рыбак догнал осьминога и убил его лишь вдали от дома, у берегов острова, которого до тех пор никто не видел. Полинезийцы назвали его Ао Tea Рао — «Страна длинного белого облака».

После того как Купе расправился со спрутом, он ступил на незнакомый остров. Согласно полинезийской генеалогии, этот факт можно отнести примерно к X веку. После возвращения на родную Гаваики Купе, естественно, стал хвастаться тем, что открыл новый остров. Но сам он никогда больше туда не возвращался. Слишком уж холоден был для жителей Гаваики этот гористый, вулканический остров.

Позже, примерно в середине XII века, в открытую Купе Новую Зеландию отправился некто Той со своим внуком Ватонгой. Однако наиболее важной вехой в истории маори было хеке — великое переселение, которое можно отнести приблизительно к 1350 году. Вожди и некоторые другие наиболее влиятельные лица из экипажей переправившихся судов считаются сейчас прямыми предками отдельных маорийских племен.

Я уже упоминал, что моей целью было изучение арава, и поэтому из всех широко распространенных легенд о судьбах семи судов, покинувших раздираемую внутренними спорами Гаваики, меня интересует лишь та, которая связана с прошлым именно этого племени. Его предки двинулись в путь на судне под названием «Арава».

После того как я сравнил все предания и версии, связанные с происхождением арава, рисовалась следующая картина. Вдохновителем плавания в Новую Зеландию был вождь по имени Тама Те Капуа — «Сын облака», сын верховного вождя Гаваики Ноу Маи Тавити. Отец не мешал своему наследнику совершить задуманное плавание по Великому океану. Наоборот, помогал советами, как построить судно и подобрать экипаж.

Вскоре «Арава» была готова к плаванию. Однако успех зависел не только — от судна, но и от его капитана. Главное же — это благосклонность богов. Поэтому Тама Те Капуа пригласил на «Араву» мудрого тохунгу — жреца Нгато Рои Ранги.

Жрец сотворил все положенные обряды в честь Тангароа — бога океана и Тане — бога деревьев, из которых была построена «Арава». После торжественного богослужения Нгато Рои Ранги хотел покинуть судно, но Тама Те Капуа не разрешил этого сделать. Он полагал, что присутствие верховного жреца будет лучшей гарантией безопасного плавания, и приказал трогаться в путь.

Жрец в конце концов смирился со своей участью, тем более что на борту судна находилась и его жена Кеароа. Но в Полинезии, как и в других странах, предметом искушения тоже является женщина. Вскоре Тама Те Капуа влюбился в прелестную жену жреца, и неверная супруга ответила на его любовь.

Нгато Рои Ранги охватил гнев. Пользуясь своей сверхъестественной силой, он направил «Араву» прямо в водоворот, в пасть Ваха О Те Парата, что в переводе означает «Морское чудовище, заглатывающее людей».

Мореплавателям оставалось жить всего несколько минут, но Нгато Рои Ранги был непреклонен. И тогда поднялся Ика, один из самых знатных людей экипажа «Аравы», и стал читать гимны в честь бога небес Ранги и бога деревьев Тане.

Но боги, слугу которых так оскорбили на «Араве», молчали. Мореплаватели стали умолять Нгато Рои Ранги о спасении. Уже раскрылась воронка водоворота, когда жрец наконец смилостивился и запел песнь в честь моря и его бога — Тангароа:

«Унухиа, Унухиа те поу тапу ко те поу муа, ко те поу рото…» — пронеслось над водами.

И боги вняли призыву. Корабль был спасен, водоворот не поглотил «Араву». Через несколько дней без дальнейших приключений она подошла к берегу «Страны длинного белого облака». Стоял декабрь, тихоокеанское лето было в разгаре. В том месте, где мореплаватели сошли на берег, цвели красные похутукавы. Красный цвет — это цвет вождей. Тама Те Капуа снял с головы венок из красных цветов Гаваики и надел венок из цветов похутукавы.

— Отныне это будет цвет вождя новой земли, — провозгласил он.

Экипаж «Аравы» стал на острове «Страны длинного белого облака» родоначальником племени, носящего то же имя.

Та часть племени, которая ведет свое происхождение «непосредственно от самого Тама Те Капуа», в наши дни живет близ городка Роторуа. Именно туда я сейчас и направляюсь. Затем побываю и у представителей другой ветви арава — «потомков могущественного жреца Нгата Рои Ранги». Они расположились к югу от Роторуа, на берегах большого озера Таупо.