Милослав Стингл – Последний рай. Черные острова (страница 84)

Кроме науки король увлекается спортом. Причем чрезмерный вес, видимо, ему не очень мешает. В молодости он хорошо играл в регби, причем лучшим игроком команды в то время был двоюродный брат короля, нынешний премьер острова Тонга, принц Туипелхаке. Тупоу IV занимается еще одним, родившимся здесь в Полинезии, видом спорта — (серфингом, катанием на досках на волнах прибоя. Он — прекрасный аквалангист, замечательный пловец, короче, подобно любому полинезийцу, в воде чувствует себя так же, как и на суше.

Перед посадкой американцы — два пенсионера, которые проводили этот год в путешествии по Океании, и учительница из Лонг-Айленда (США) — попросили короля, чтобы он расписался у них в паспортах. Тауфаахау Тупоу IV с удовольствием написал свое имя на свободных страничках документов. Я хотел было последовать их примеру, но потом решил, что в паспорте социалистической страны подписи монарха не место, и взамен официального документа дал ему для автографа свою скромную визитную карточку.

Учительница из Лонг-Айленда в память об этом путешествии приобрела в Нукуалофе еще один весьма редкий сувенир — круглый портрет короля, отчеканенный на палладии, чрезвычайно дорогом, типа платины, металле. Причем это была не медаль или монета, а почтовая марка, номинал которой равнялся двум паанга. Но так как тираж ее очень мал, «напечатана» она, точнее, отчеканена на драгоценном металле, и вообще потому, что это единственная марка на палладии в мире, то стоит она около ста пятидесяти долларов. Таких денег у меня, конечно, не было, и я вынужден был довольствоваться королевским автографом.

До сих пор я храню его как память о необычной встрече с монархом независимого полинезийского государства — далеких островов Тонга, которые Кук когда-то назвал островами Дружбы.

Я уже говорил о том, что Тауфаахау Тупоу IV тонганцы дали не совсем обоснованное историческое имя туи-тонга. Дело в том, что туи-тонга правили на островах Дружбы в конце первого тысячелетия нашей эры. Во время своей поездки по Полинезии я встречался с несколькими государями, представителями островных династий. Но нигде родословная монархов не связана так тесно с историей самого архипелага, как на островах Дружбы.

Королей там называли туи-тонга — «владыки Тонга». За этим простым обращением скрывалось чуть ли не обожествление государя. Я здесь не преувеличиваю, так как предки туи-тонга были, согласно преданию, полубоги-полулюди. Первого из них звали Ахоэиту. Он был сыном тонганки и великого бога, «владыки небес», — Тангалоа.

Тангалоа, согласно легенде, вдохнул жизнь в тело младенца, после того как ревнивые родственники убили сына бога. В династии, начало которой положил Ахоэиту, сменилось тридцать восемь государей. Последним из них был Луафилитонга, умерший в 1865 году.

Однако задолго до его смерти между туи-тонга и простым народом островов встал второй, а потом и третий род, которые как бы осуществляли посредничество между «священным» королем и «светскими» лицами. Впервые, таким образом, власть монарха была ограничена во времена двадцать четвертого туи-тонга — Каулуфоны I, правившего во второй половине XV века.

Это было весьма предусмотрительное решение, ибо короли из трех последних представителей династии туи-тонга были убиты. Поэтому Каулуфона I решил создать своеобразный институт наместников королей — Туи Хаа Такалауа[141]. Семья наместников стала второй династией островов Тонга, а вскоре, так же как, например, династия Рана в Непале, фактически и первой семьей в государстве.

В XVII веке Туи Хаа Такалауа присвоил своему сыну еще один высший титул — Туи Канокуполу. Отсюда пошла «третья» самостоятельная ветвь правителей островов Тонга. Постепенно она оттеснила «вторую» ветвь и после смерти тридцать девятого туи-тонга из династии Ахоэиту соединилась с «первой» — королем стал Онеоу Георг Тупоу I, прапрадед Тупоу IV. А так как первый туи-тонга считался сыном бога, то и его сыновьям до сорокового колена, практически до начала XX века, и даже в наше время оказывали и оказывают «священные почести». Самым ярким проявлением этой традиции является обряд инаси — преподнесение королю в октябре первого плода. Плод этот, согласно верованиям, предназначен для богов, но так как туи-тонга — прямой «потомок» бога Тангалоа, то только он мог получать и «передавать богам» дары плодородной тонганской земли.

«Божественное» происхождение тонганских царей подчеркивалось еще и тем, что туи-тонга — единственного человека на всем архипелаге — нельзя было татуировать. Более того, его не подвергали распространенному среди островитян, так же широко, как и среди евреев, обряду обрезания.

Его свадьба и похороны отличались от обычных церемоний не только помпезностью, но и самим ритуалом. Мертвого туи-тонга оплакивали, например, совсем не так, как рядовых тонганцев.

Но больше всего меня поразил тот факт, что на островах Тонга поклонение королю и почтительное отношение к знати привело к образованию в буквальном смысле слова «классового языка». В одних выражениях беседа велась с королем, в других — со знатью и в третьих — с простым народом[142].

Один из церемониймейстеров королевского двора, Элиа Малупо, составил в начале XV века фразеологический словарь-справочник. С его помощью можно было определить, какими выражениями следует пользоваться в зависимости от того, с кем говоришь.

В словаре Малупо имеются десятки словосочетаний, выражающих основные понятия, но при этом звучащих совершенно по-разному на «языке народа» — каи-каи, на «языке низших вождей» — лото-лото, на «языке высшей знати» — муо-муо.

Если кому-то хотелось сказать королю, что он голоден, то следовало употребить выражение феитаумафа, если же он то же самое хотел заявить вождю второго ранга, то говорил халофиа, а в беседе с простым островитянином произносил фиэкаи. Если опьянеет король, то он — малахиа, вождь — кона, а простой островитянин — матехекона.

Лодка туи-тонга называется фата, а рядового островитянина — вака. Голова короля это — века, как, впрочем, обозначаются и небеса. «Менее возвышенная» голова незнатного вождя всего лишь фотонга, а у простого человека — улу.

Желудок короля — фату, а простолюдина — кете. Даже деньги короля это — тоукупу, а плебейская монета в кармане бедного человека всего лишь уле.

С таким «классовым» делением языка, которое намного превосходит разницу между литературным языком и простонародными выражениями любой страны, я столкнулся впервые за все время моих путешествий.

Необычный язык является здесь лишь отражением социального расслоения местного общества. На самой вершине этой пирамиды находится мой нынешний попутчик и его семья, в самом низу — туа, крестьяне и рыбаки, которые не закрепощены и никому не принадлежат. А между этими полюсами стоят наследственные вожди, их помощники и советники — матапуле, которые передают свой титул по наследству. Всего на островах Тонга, точнее, на одном из них, где сосредоточено большинство населения архипелага, Тонгатабу, имеется тринадцать традиционных племен. Двенадцать из них «простые» — хаа, а тринадцатое — «священное, королевское», так называемое синае. Возглавляют его синае арики, король и его ближайшие родственники.

Первый представитель династии Тупоу, Георг Тупоу I, после того как он железной рукой объединил под своей властью все острова Тонга, провел значительную социальную реформу. Из верховных вождей и из своих ближайших друзей он создал новую полинезийскую «аристократию» острова, назвавшую себя нопеле, от латинского слова nobel — «благородный, знатный». И эта социальная группа, состоящая из тридцати трех человек, играет даже сейчас, в момент моего путешествия по Полинезии, значительно более важную роль, чем вожди традиционных племен — хаа.

Нопеле занимают добрую половину депутатских мест в парламенте островов Тонга. Вторая половина — представители народа. Тонганский парламент, как и почти все остальные политические институты островов Дружбы — результат деятельности и реформ Георга Тупоу I. Он образовал Национальную ассамблею на основании Конституции, провозглашенной в 1875 году. День провозглашения Конституции — 4 ноября — до сих пор считается национальным праздником островов Тонга.

И хотя до сих пор в парламенте заседают только одни мужчины, тем не менее тонганки добились значительной эмансипации. На Тонгатабу я побывал в колледже королевы Салоте, который окончили уже многие девушки, получив полное среднее образование. Вместе с нами на борту самолета летели две тонганки — королева Халеавалу Матаахо и ее дочь принцесса Пило Леву. В прошлом у туи-тонга было много жен. Но главной среди них была та, на которой, как бы мы сказали сегодня, он был официально женат. На тонганском языке первая жена называется мохеофо. Новым туи-тонга всегда провозглашался ее первенец.

Однако еще большую роль, чем мохеофо, в жизни архипелага, как правило, играла самая старшая сестра короля, носившая титул туи-тонга феифане («женщина туи-тонга»). Но и она уступала по знатности тамахе — «священному ребенку» своей собственной дочери, племяннице царя со стороны сестры. Мне не удалось точно выяснить, какая роль отводилась «священному ребенку» в жизни монархии. Однако уже первые европейцы, побывавшие на островах Тонга, Уилсон и Маринер, отмечали значительное влияние, которым пользовалась племянница короля.