Милослав Стингл – Последний рай. Черные острова (страница 63)

— Вот бог и сошел на землю!

Пуповину прятали в особую бамбуковую коробку, которая хранилась в стенах родового марае. Остальные предметы, связанные с родами, сжигали, а пепел их развеивали по ветру.

В марае, родовом святилище, проходил также и обряд «крещения» новорожденного принца. Все собравшиеся члены рода данного арии нуи в определенный момент наносили себе несколько порезов на лбу. Кровь, брызнувшую из ран, смешивали с кокосовым молоком, затем каждый обмакивал в эту розовую жидкость пальмовую ветвь и проводил ею по лицу младенца. Так, символически, люди одной крови, принадлежащие к поколению отца и деда ребенка, объединялись и с ним самим. После обряда в святилище начиналось великое торжество, во время которого отец давал ребенку «достойное» имя.

После окончания торжества во все уголки территории, подчиняющейся верховному вождю, разбегались его посланники, чтобы возвестить людям племени о появлении первенца на свет. Посланники несли красный флаг, который для таитян всегда был символом святыни. В Полинезии флаги изготовляли из окрашенного бананового лыка.

С этой минуты манахуне имели право вернуться на побережье. А сам младенец и его мать должны были провести длительное время вдали от семьи и людей. Их помещали в дом, окруженный высокими каменными стенами, откуда они не видели никого, кроме нескольких слуг.

Лишь спустя четырнадцать месяцев жена вождя со своим первенцем покидали «дом матери и ребенка».

Девушек, знатное происхождение которых давало надежду на брак с будущим вождем, было не та. к много. А та, которую принц и его семья выбирали, уже не могла наслаждаться свободой. Ее заключали в своеобразный монастырь для одной послушницы, расположенный на возвышенном, видном из всех уголков деревни месте. Здесь для невесты строили дом, где она до дня бракосочетания жила под надзором пожилых женщин.

И не просто жила. Ее тщательно готовили к браку. Задолго до свадьбы для обоих обрученных, живущих отдельно друг от друга, наступал период наа пори, то есть «кормления». Род арии нуи заботился не только о чистоте крови, но и о внешнем виде своих представителей. Поэтому в этот период будущих супругов обильно кормили специально отобранными блюдами. Они оба должны были долго спать, много отдыхать, часто купаться.

Теперь принц и его суженая, всесторонне подготовленные, могли вступить в брак. Период «кормления» не заканчивался, однако, свадьбой. До тех пор пока не рождался наследник, наа пори продолжался. Будущего ребенка следовало зачать в момент наивысшего духовного и физического расцвета супругов. Ведь он должен стать совершенством, достойным своего высокого положения. А родители были обязаны отдать ему все, что могли, что было в их силах.

Однако главным днем наследника было не рождение, не обрезание и даже не свадьба. Лишь приняв Красный пояс — «королевскую корону» таитянских племенных государств, наследник становился настоящим арии нуи — верховным вождем, потомком полинезийских богов.

Как я узнал во время посещения Опоа на Раиатеа, «коронационные» ритуалы в этой части Полинезии, как правило, совершались в родовом марае. В некоторых случаях жрецы передавали Красный пояс будущему арии нуи на специальной «коронационной» лодке. Перед этим наследник прыгал обнаженным в воду, чтобы символически очиститься в волнах от всех грехов и всего земного.

Подобные обряды, как рассказывают таитяне, всегда сопровождались какими-либо сверхъестественными событиями. На Раиатеа например, во время очистительных купаний в водах лагуны к будущему вождю «подплывали две акулы и терлись о него, как бы приветствуя нового арии нуи».

Жители Раиатеа дали даже имена странным акулам. Одну из них назвали Тануи, другую — Туамо. Этих морских хищников «собственной кожей» ощутил и знаменитый вождь Таматоа, чей рассказ приводят все авторы, побывавшие в этой части Полинезии в первой половине XIX века, в том числе известный миссионер Эллис.

Как говорят, за что купил, за то и продал, но здешние акулы действительно весьма странные существа. Я собственными глазами видел, как на одном из островов группы Самоа, Тутуиле, местные жители вызывали акул из моря.

Но это происходило на Самоа. А сейчас я нахожусь на Таити. И интересуют меня не те, кто приветствует, а те, кого поздравляют, — верховные вожди, арии нуи. На первом этаже Этнографического музея, в разделе, посвященном истории архипелага, который сейчас носит название островов Общества, выставлены их регалии. Эти знаки власти (жезл, герб и даже корона) великолепно знакомы нам, европейцам, как символы самодержавия. И это не случайно. Ведь благодаря благосклонности европейцев, и особенно огнестрельному оружию, переданному вождю одного из небольших независимых таитянских племен, арии нуи этой земли стал монархом сначала острова, а впоследствии и всего архипелага.

Последнему из рода тех, кто носил королевскую корону, пришлось отдать символ своей власти — штандарт — опять же в руки европейца — французского офицера.

На Таити уже не осталось в живых представителей этой единственной общетаитянской королевской династии. Но сохранились дворец, сад, где гуляла королева, жезл, герб, штандарт и корона. И конечно, могилы — памятники давно угасшей славы.

ПАМЯТНИК С БУТЫЛКОЙ

Таитянские короли называли себя Помаре. Пришли они на Таити около 1650 года с атолла Факарава[117] архипелага Туамоту.

Самого первого представителя будущей королевской фамилии, переселившегося на остров Таити, звали Ту. Его принял в свою семью Паре — один из членов рода местного вождя. Ту впоследствии женился на дочери вождя земли Аруе. А сын его взял себе в жены еще более знатную девушку. Таким образом с каждым новым браком общественное положение «эмигрантов» с маленького кораллового островка укреплялось. Позже с помощью английских моряков эта династия поднялась на самую высокую ступень и стала править не только островом Таити, — но и всем обширным архипелагом.

Однако правление этой династии, вспыхнувшей на таитянском небосклоне подобно огромному метеору, длилось недолго. От королей Таити остались теперь только памятники. И самый большой находится не в Папеэте, а в деревне Папаоа на земле Паре, которой Помаре владели до прихода белых людей.

Поэтому я покидаю Папеэте и уезжаю в Папаоа. Должен сказать, что делаю я это без сожаления. Хочется увидеть настоящее, исконное, полинезийское лицо острова. А в Папеэте его, к сожалению, уже давно скрыла европейская цивилизация.

Таити, к которому узкой горловиной присоединяется полуостров Таиарапу (судьбы его во многом отличаются от судеб Таити Нуи — «Большого Таити»), имеет форму круга. Естественная, самая красивая дорога на Таити тянется вдоль побережья. Она открывает перед путником горы, которые, подобно Раиатеа или Бора-боре, занимают всю центральную часть острова и достигают высоты главных Карпатских хребтов, и море, в дымке которого виднеется верный друг Таити — остров Муреа.

Таитяне сравнивают свой остров с рыбой. Голова ее— самая северная часть Таити — Паре, хребет проходит через главную вершину острова — Орохену, а хвостовым плавником является полуостров Таиарапу.

Как уже было сказано выше, я решил осмотреть сначала «голову рыбы» — Паре, где находится Папаоа. Туда легко дойти пешком. Я перехожу речку Пирае и вскоре достигаю цели.

Здесь, в Папаоа, не только колыбель, но и могила рода Помаре. Она расположена рядом с христианской церковью, построенной в 1902 году на месте огромного — длиной в двести сорок метров — деревянного протестантского кафедрального собора, в котором в 1824 году пастор Нотт провозгласил Помаре III «королем всего Таити, Муреа и прилегающих островов». Собор был разрушен. Династия Помаре вымерла, а в Папаоа, бывшей их колыбели, осталась лишь могила с надгробьем, украшенным большой буквой «П» и огромной бутылкой.

Эта бутылка, как мне охотно сообщал каждый собеседник, якобы напоминает о склонности последнего короля к «Бенедиктину». Говорят, что Помаре V за этот ликер был готов продать все свое королевство. Так, собственно, он и поступил. Потомок властителей Парс и объединителей Таити, Помаре V в 1880 году отдал Таити французам. Конечно, не только под влиянием «Бенедиктина» и не только за него. До самой смерти он получил право сохранять свой титул; у короля остался личный штандарт, ему назначили неплохую пенсию. И этот «король без королевства» пользовался данными ему привилегиями одиннадцать лет. Потом он умер, оставив после себя лишь одно надгробье с бутылкой от «Бенедиктина» на нем.

Верноподданные таитяне предпочли бы видеть погребальную урну. Но это, в общем-то, не так уж и важно. Результат остался тот же — единое таитянское королевство погибло. Я уже говорил, что Папаоа была его колыбелью. А весь Таити до объединения делился на самостоятельные области — мелкие независимые племенные государства[118]. На севере острова, «голове таитянской рыбы», находилась область Паре. Вождем ее в тот период, когда к берегам Таити подошел первый европейский корабль, — а открыл остров Самюэль Уэллс в 1767 году, — был выдающийся воин Хапай. К тому времени власть Амы, вождя из Папары, владевшего Таити, уже стала ослабевать.

Сын Хапай — Помаре 1 не был столь выдающимся воином, как его отец. Но так как его поддержали начавшие посещать остров белые люди со всеми своими чудесными вещами, Помаре I смог укрепить власть и перенести в свое марае Красный пояс, который здесь, как и на Раиатеа, считался символом верховной власти.