Милослав Стингл – Последний рай. Черные острова (страница 58)
С южной стороны вход в Фаануи охраняет знаменитый в истории Полинезии мыс Фаре Руа, затем следует мыс Пахуа и, наконец, после того как мы миновали единственный проход в мощном коралловом рифе, окружающем Борабору, открывается «столица» острова Белого пояса и вместе с тем административный центр округа — Ваитапе с населением около тысячи человек.
Ваитапе раскинулась на склонах горы Пахуа. Но бораборцы — это прежде всего люди моря, главным образом рыбаки. И поэтому большинство хижин подобралось к самому морю. Почти от каждой хижины в воды лагуны протянут длинный мостик, маленький собственный причал с приткнувшимися к нему лодками.
Один из этих причалов чуть длиннее других. Около него и заканчивается мое путешествие по бораборской лагуне. Ваитапе, так же как и Утуроа, — это одна-единственная прибрежная улица. На ней расположены домики для гостей —
Моя короткая ознакомительная прогулка по улице Ваитапе заканчивается на площади. Она весьма необычна. Это — футбольное поле. И лишь на краю бораборского стадиона вместо трибун разместились важнейшие пункты полинезийского поселения — школа, почта, медицинский центр, полицейский участок.
Стадион — дар и детище человека, деятельность которого меня очень интересовала. Собственно говоря, из-за него я и отправился на Борабору. Меня всегда волновали судьбы одиноких путешественников. Об Алене Гербе я узнал, когда еще гимназистом прочитал его книгу о путешествии вокруг света, которое он в полном одиночестве совершил в 20-е годы на борту своей яхты «Файр кросс».
Путешествие Гербо длилось шесть лет. И из всех бесчисленных бухт и заливов, куда он заплывал, дольше всех его держали в плену именно Борабора и ее жители. Он прожил на острове немало времени. И захотел как-то отблагодарить его аборигенов. А так как он увлекался не только яхтами, но и футболом, то купил участок земли и оборудовал первое футбольное поле на островах Полинезии.
Гербо хотел в старости вернуться на Борабору к своим друзьям. И он осуществил это желание, но уже после своей смерти. С правой, прибрежной, стороны площади, на месте древнего святилища, стоят его памятник и могила с надгробьем, напоминающие, как и многое другое на Бораборе, о прошедшей войне.
В то время, когда дело шло к войне на Тихом океане, Ален Гербо находился на Тиморе, одном из Зондских островов[108]. Он готовил свою яхту к возвращению на родину, во Францию. Но поднять паруса не успел: налетели японские самолеты и сбросили на гавань две или три бомбы. Жертвой этого налета на Тимор стал единственный человек — мужественный Ален Гербо, который прожил шесть долгих лет в водах всех океанов.
Его похоронили на маленьком кладбище Санта Крус на Тиморе. После войны друзья Гербо, его товарищи по Французскому национальному яхт-клубу, выполнили желание путешественника и отвезли его останки сюда, в Ваитапе, на прекрасную Борабору. Экипаж корабля «Лотос» поставил надгробье с мемориальной доской, на которой выгравирована надпись:
Надгробье со сложной латино-франко-английской надписью не единственный след пребывания этого путешественника на Бораборе. Значительно большим по значению, но вряд ли более полезным является пресловутое 260 футбольное поле на ваитапской площади. Раньше здесь стояли прекрасные деревья, шумела «священная» роща, где собирались вожди острова. Гербо со своей маниакальной страстью к спорту выкорчевал все деревья до единого. Лишь одно из них островитяне не позволили уничтожить — то, под которым со своим народом беседовала последняя мужественная королева острова Белого пояса — знаменитая Маеваруа, отказавшаяся подчиниться воле европейцев. За это ее сослали на Таити, где она умерла примерно в то же самое время, когда на ее родном острове Ален Гербо начал обучать островитян игре в футбол.
Жертвой футбольной страсти французского путешественника, который спит теперь вечным сном на Бораборе, стали и могилы двух его предшественников, похороненных в ваитапской «священной» роще, — француза Гилу, матроса с корабля «Декре», и англичанина Уильяма Шоу. Гербо перенес их останки подальше от поселка, чтобы они не мешали разравнивать поле.
Я покидаю памятник Гербо, и особенно его футбольное поле, со смешанным чувством.
Прибрежная тропка вьется вокруг чарующего залива Поваи. Проходит не более двух часов — и вот я у мыса Раитити с единственным приличным отелем на всех Подветренных островах. После Раитити я перехожу на восточный берег острова и продолжаю свой путь до деревеньки Анау, одного из старейших бораборских поселений.
А через некоторое время, после осмотра анауских плантаций ванили, уже порядком уставший, я той же дорогой вернулся в Ваитапе, сердце острова Белого пояса.
ДОРОГОЙ ДРЕВНИХ СВЯТИЛИЩ
На следующий день меня ждала куда более интересная прогулка. Я вновь отправился вдоль западного побережья Бораборы, но на этот раз уже в северном направлении. Путь этот в дневнике, отрывки из которого вопреки обыкновению я здесь нередко цитирую, был назван мной «дорога святилищ».
Первое из бораборских марае находилось, вероятно, сразу за поселением, на окраине Ваитапе. Здесь при строительстве метеорологической станции, кстати единственной на Подветренных островах, нашли десятки человеческих черепов. Притом ни одной конечности или каких-либо других остатков скелетов обнаружено не было.
Бораборские черепа из местного марае, естественно, напомнили мне об Опоа на Раиатеа. Несколько минут ходьбы — и Раиатеа с ее всеполинезийскими святилищами словно перенеслась сюда, на мыс Фаре Руа.
Я — на священной земле острова Белого пояса. Фаре Руа вдается в океан напротив единственного прохода в коралловом рифе Бораборы. На этот мыс выходили все чужеземцы, посещающие острова. Когда-то на берег сошел и вождь одного из самых маленьких полинезийских островов — Ротумы[109], лежащего к северу от островов Тонга.
Молодого принца звали Те Фату, что означает «Господин», «Владыка». Это почтенное имя, которое в Полинезии имели право носить лишь боги, особенно «Властители океана», на Бораборе никто принять не отваживался. Принц Те Фату, который взял себе имя бога, так же как и Хиро, осмелившийся когда-то надеть на статую божественный пояс, удостоился глубочайшего уважения местных островитян. Жители Бораборы стали оказывать ему всяческие почести. Он даже женился на Те Уре, дочери владыки острова.
По полинезийским обычаям Те Фату привез с собой камень из марае своего острова. А так как ротумский вождь обвенчался с дочерью вождя Бораборы, то новобрачные символически соединили и оба марае. Камень из ротумского святилища положили в основание нового марае, которое было построено на мысе, где ступил на берег Те Фату. С тех пор мыс и храм называются Фаре Руа, что означает «Двойной дом».
Результатом брака ротумского принца и бораборской принцессы был не только двойной храм. Объединились и два полинезийских острова. Но Те Фату задумал создать общий союз всех полинезийских земель, своеобразную «Лигу тихоокеанских Объединенных наций».
В сопровождении жены Те Фату предпринимал многочисленные поездки, во время которых посещал острова Полинезии. Вождям Те Фату преподносил символические дары, стараясь склонить их к мысли о необходимости панполинезийской федерации.
Прежде всего он отправился на священную Раиатеа и подарил ее вождю морского ежа. Потом побывал на следующем из Подветренных островов — Хуахине, где преподнес вождю цветы гибискуса. Посетил он также Таху — сестру Раиатеа и даже далекий Тубуаи.
И хотя дары не были, по крайней мере на наш вкус, слишком оригинальными (вождю Бораборы Те Фату, например, подарил морскую улитку), попытка объединить полинезийские земли, задуманная именно здесь, в «Двойном доме» на мысе Фаре Руа, оказалась успешной.
Те Фате назвал федерацию Хау Фаатау Ароха — «Правительство товарищеского содружества». И именно это правительство предложило, чтобы его деятели — жрецы, ученые, а иногда и вожди — регулярно собирались в другом марае — всеполинезийском святилище бога Оро на Раиатеа.
От бораборского мыса, где была создана первая «Лига тихоокеанских Объединенных наций», я продолжаю свой путь по «дороге святилищ» дальше. На северной стороне мыса Фаре Руа находился и дом бораборских ариои, а также хижина магистра местной ложи, который носил мало для меня понятный титул
За мысом Фаре Руа открывается вид на чудесную долину Фаа-нуи (Большая долина), где раскинулась деревенька с тем же названием. Именно Фаа-нуи (а вовсе не Ваитапе — нынешний центр острова или расположенная против него Анау) была долгое время резиденцией самых знатных семей Бораборы.
И раз уж я вновь вспомнил о маротеа — знаменитом Белом поясе, то он тоже находится здесь, в Фаа-нуи, где «короновали» короля в марае. Само название святилища Ваи Отаха свидетельствует о том, что основной камень его перенесен сюда с Раиатеа, которая была когда-то главным врагом Бораборы. Святилище в Опоа на Раиатеа вначале тоже называлось Ваи Отаха. Но там Оро был с красными перьями, а здесь, в фаануйском национальном святилище, почитали Оро Маротеа, Оро Белого пояса.