Милослав Стингл – Последний рай. Черные острова (страница 52)

По сведениям, якобы полученным Мазьером, эта раса населяла кроме Пасхи еще один полинезийский остров, а также те части Азии и Африки, где есть вулканические зоны. В книге Мазьера можно найти целый ряд подобного рода «оригинальных» мыслей, раскрывающих отдельные загадки острова Пасхи. Так, например, согласно этой книге, моаи Рано Рараку — святые. Смотрят они каждая в том направлении, где находятся их владения, за которые статуи несут ответственность. Именно поэтому остров Пасхи стали называть «Пупом вселенной».

«Первичная», «допотопная» раса, воздвигнувшая на Рапануи гигантские статуи, ведет свое происхождение, «естественно», откуда-то из космоса. Поэтому в заключение своего повествования Мазьер предоставляет слово пришельцам, тем, кто помимо всего прочего сообщил ему, что «первая планета, с которой познакомились эти люди, была Венера», что «наши тела не могут жить на другой планете больше двух месяцев», что «на всех планетах есть культ солнца», но «лишь некоторые из них населены».

Таковы «теории» Мазьера и Деникена. Однако большинство писателей и специалистов ищут прародину рапануйцев на родной планете.

Английский этнограф Уэклер ограничился даже Океанией. Он устремил свой взгляд в западную часть Тихого океана, на знаменитые Черные острова — в Меланезию, обратив внимание на то, что рельефы и фрески Тангата Ману внешне сходны с произведениями художников Соломоновых островов. Кроме того, формы черепов некоторых рапануйцев и меланезийцев близки друг другу. Поэтому целый ряд этнографов и антропологов высказывают мнение, что остров Пасхи, по-видимому, когда-то открыли и заселили именно эти чернокожие люди.

Два антрополога XIX века — Диксон и Вольц — были даже убеждены в том, что вначале на острове Пасхи обосновались австралийцы, затем уже меланезийцы, а полинезийские переселенцы пришли сюда значительно позже.

Против этой когда-то весьма распространенной теории можно привести целый ряд возражений. Прежде всего, даже в наше время ни меланезийцы, ни коренные австралийцы не смогли бы на своих лодках пересечь Тихий океан. Ведь от Рапануи до тех же Соломоновых островов значительно большее расстояние, чем между Прагой и Нью-Йорком!

Некоторое сходство черепов рапануйцев и меланезийцев можно объяснить тем, что полинезийцы во время своих передвижений по Тихому океану встречались с представителями негроидных групп и эти встречи оставили некоторые следы во внешнем облике полинезийцев. У меланезийцев в отличие от рапануйцев курчавые волосы и темная кожа. А сходство между сложным, развитым культом Человека-птицы на острове Пасхи и гравюрами на Соломоновых островах, вероятнее всего, чисто случайное.

Теория американского происхождения жителей Полинезии насчитывает не меньше двухсот лет. Первым ее высказал испанский миссионер Суньига.

Однако заинтересовались ею лишь тогда, когда от южноамериканских беретов стал отходить один бальсовый плот за другим. Исследователи доказывали, что с помощью таких несложных плавательных средств можно добраться до Полинезии и принести туда местную индейскую культуру.

Самое пристальное внимание привлек к себе мужественный норвежец Тур Хейердал, который в 1947 году вместе с пятью товарищами за сто один день плавания на бальсовом плоту преодолел расстояние от Перу до полинезийского атолла Рароиа.

Я восхищался и до сих пор восхищаюсь мужественным Хейердалом. Поразительное путешествие маленького плота, экипаж которого — продолжил великие морские традиции викингов, не было для руководителя экспедиции самоцелью. Оно должно было доказать правоту точки зрения Хейердала, полагавшего, что Полинезия, особенно ее восточная часть, была заселена не с запада, а с востока — из Южной Америки.

Рискуя собственной жизнью, Тур Хейердал стремился получить доказательства правоты теории, в которую твердо верил. Сейчас, когда я пишу воспоминания о посещении Рапануи, у меня, естественно, нет возможности дать подробный анализ теории американского происхождения жителей Океании. Тем более, что Хейердал в доказательство ее приводит целый ряд новых аргументов в своем труде «Американские индейцы в Тихом океане».

Из нее вытекает, что существовали две волны переселенцев в Полинезию. Представители первой покинули область Анд Южной Америки в середине прошлого тысячелетия. Именно они принесли в Полинезию, и в частности сюда, на остров Пасхи, свое великолепное строительное искусство. После них, между X и XIII веками, Полинезию захлестнула другая волна американцев, на этот раз с севера, с побережья нынешней Канады и Аляски, где живут хайда, сэлиш и другие так называемые северо-западные индейцы.

Эти новые иммигранты оказались сильнее представителей первой волны переселенцев из Перу, непохожих, кстати сказать, на индейцев аймара и кечуа. Скорее наоборот. Т. Хейердал в своей книге «Аку-Аку»[97] описывает их так: «Это были люди с продолговатыми черепами, высокие, значительно отличающиеся от нынешних перуанских индейцев. Их рыжие волосы имели все признаки, которые отличают нордический тип волос от типа монгольского или индейского».

Представители нордического типа и создали, по мнению Хейердала, статуи острова Пасхи, построив величественные аху. Однако романтические представления о гениальных блондинах слишком уж смахивают на теории, которые не так давно чуть не поставили весь мир на грань катастрофы.

Я не буду касаться этих теорий. Из всего обширного труда Хейердала меня сейчас интересует только то, что непосредственно касается острова Пасхи. Норвежский путешественник характеризует культуру «длинноухих» как тиауанакскую. Именно поэтому, прежде чем выехать из Чили на остров Пасхи, я побывал в Перу и Боливии, чтобы удостовериться в сходстве здешних статуй с произведениями рапануйских каменотесов.

С моей точки зрения, сходство тиауанакских статуй с рапануйскими моаи весьма поверхностно. Один из лучших знатоков культуры индейской Америки, профессор Диссельхоф, писал об этом сходстве следующее: «Статуи острова Пасхи и статуи Тиауанаку похожи только тем, что и те и другие велики по размеру и вытесаны из камня». Но это действительно еще ничего не значит. Во всяком случае, такого сходства явно недостаточно для подтверждения теории американского происхождения «длинноухих» — рыжеволосых переселенцев с белой кожей, которые якобы создали на Рапануи произведения искусства, прославившие остров в истории цивилизации.

Но дело не только в сходстве. Для того чтобы одна культура могла вырасти из другой, эта последняя должна предшествовать ей по времени. Самое же раннее время появления человека на Рапануи, выявленное Хейердалом с помощью метода радиоактивного углерода С¹⁴, — 380 год. А тиауанакская культура возникла в Перу лишь в середине VIII века! Наряду с тиауанакскими статуями Хейердал особенно большое сходство видит между постройками древних аху типа Винапу, возведенных из камня, и каменными стенами строений столицы империи инков — города Куско. Но и здесь много несоответствий. Стены своих строений инки возводили из огромных каменных блоков, в то время как рапануйцы клали лишь тонкие каменные плиты и пространство между ними заполняли щебнем. Кроме того, строения из каменных блоков в Перу появляются лишь где-то около пятнадцатого века, тогда как создание аху Винапу датируется серединой девятого.

Вождем белых «завоевателей» Полинезии будто бы был Кон-Тики Виракоча. Однако Виракочу перуанские индейцы начинают чтить лишь в восьмом веке, в то время как заселение острова Пасхи, по данным самого Хейердала, произошло самое позднее в четвертом. Напрашиваются вопросы: как могли «белые индейцы» принести на Рапануи тиауанакскую культуру за пять столетий до того, как она возникла? Каким образом храмы на острове Пасхи перуанцы стали строить своим способом на семьсот лет раньше, чем он был применен в Перу? И, наконец, как мог Кон-Тики Виракоча привести на Рапануи своих соратников в четвертом веке, в то время как на родине его культ утвердился лишь в восьмом?

Тур Хейердал, который пробудил у меня интерес к Океании, ее истории и культуре, должен еще многое объяснить читателям. Ибо в противном случае он даст возможность своим оппонентам присоединиться к мнению американского археолога Сагса, который в своей книге о Полинезии, отмечая несоответствия во временной последовательности теории Хейердала, приравнивал их к утверждению о том, что «Америку открыл в последние годы Римской империи король Генрих VIII, привезя примитивным туземцам автомашину «форд».

Теория Хейердала действительно не нашла поддержки среди специалистов. Это, естественно, не может служить доказательством ее неправомерности. Более того, для сотен тысяч читателей его книга «Аку-Аку» является единственным авторитетным объяснением, которое отвечает на все вопросы острова Пасхи.

В конце своего путешествия по Рапануи с книгой Хейердала в руках я хочу вернуться к тому, что, как мне кажется, может стать наиболее верным ключом к раскрытию древних тайн острова — к странным текстам, написанным на ронго-ронго. Кстати, Хейердал и здесь видит доказательство американского происхождения первых рапануйцев. Точно так же как Хевеши, увидевшему на «говорящих дощечках» слонов и обезьян, Хейердалу один знак показался похожим на почитаемую перуанцами птицу — кондора, другой — на пуму.