Милослав Стингл – Последний рай. Черные острова (страница 20)

Это и есть Висале, «Ватикан» Соломоновых островов. Ван ден Берг познакомил меня с создателем «кафедрального собора» Висале, управляющим миссии, американским священником, придерживающимся современных взглядов и напоминающим скорее менеджера бейсбольной команды из Орегона или Канзаса, чем миссионера, уже тринадцать лет распространяющего здесь христианство.

После Висале я побывал в другом католическом центре — Арулиго. Здешнее Общество св. Павла, основанное несколько лет назад, является одной из самых интересных католических миссий, какие я видел за время своего кругосветного путешествия. Кроме маленького костела и названия мне ничего больше не напоминало здесь миссию. Арулиго — это современные школьные аудитории, химический и биологический кабинеты, которыми могла бы гордиться любая европейская школа, прекрасно оборудованное помещение для занятий географией, где имелись даже карта Центральной Европы, актовый зал с картинами, написанными здешними учащимися, столовая, баскетбольная площадка, школьный сад.

Общество св. Павла, создавшего одну из первых на Соломоновых островах средних школ, пригласило в качестве преподавателей миссионеров из разных стран, а также нескольких французских, ирландских и английских монахинь. Но еще больше меня поразили три молоденькие меланезийские монашки, гуадалканалские девушки, прикрывшие «языческую» наготу церковным одеянием.

Мне пришлось рассказать любопытным ученикам Общества св. Павла о своей стране: представление о Европе даже среди образованных меланезийцев ограничивается Великобританией, иногда Францией и Германией. Когда дети, — хотя это слово мало к ним подходит, ибо к двенадцати годам они здесь уже совершенно взрослые, — разошлись, преподаватели помогли мне дополнить картину деятельности миссии на Соломоновых островах. Кроме Висале, главного католического центра на архипелаге, на островах еще до войны стали возникать и другие центры, например в поселении Бума, на острове Малаита, и в Тетере, где организована больница, в которой монахи заботятся о прокаженных.

В жизнь миссий, как и в судьбу всей Меланезии, громовым ударом ворвалась военная оккупация. Однако миссионеры не покинули Соломоновых островов, несмотря на угрозу японского вторжения, и случилось так, что многие из них были брошены захватчиками в застенки, а двух священников и двух сестер милосердия даже убили. Так что трагический герой Соломоновых островов епископ Эпаллеле и его сподвижники были далеко не последними миссионерами — мучениками этого архипелага.

Целью усилий миссионеров в современной Меланезии, насколько мне известно, является уже не столько обращение «язычников в истинную веру», — ведь и сейчас, сто двадцать лет спустя после драматического начала деятельности первых миссий, не менее трети меланезийского населения продолжает придерживаться своих собственных, «языческих» взглядов, — сколько повышение экономического и культурного уровня местных жителей.

Уолтер Бэдли, меланезийский епископ, на этот раз представитель англиканской церкви, как-то сказал: «Я думаю, что христианская церковь должна заниматься в первую очередь жизнью не загробной, а тем, как человеку живется здесь, на земле. Это не только бессмысленно, но и просто позорно рассказывать жителям Соломоновых островов об арфах небесных, когда от чахотки у них разрываются легкие, проказа разъедает тело и сорок процентов детей умирают через несколько часов после рождения. Что нам действительно нужно — так это больницы, где бы их можно было лечить, школы, где мальчики и девочки получили бы ‘образование, и, наконец, сельскохозяйственный институт, который способствовал бы улучшению жизненных условий этих людей».

Я начал свой рассказ о поездке по меланезийским миссиям со встречи с епископом в шортах, а заканчиваю его словами другого епископа. Может показаться, что я в восторге от деятельности миссионеров. Это далеко не так, но я полагаю, что под тем, что сказал Уолтер Бэдли, может подписаться не только священнослужитель, но и самый убежденный атеист.

ЗА ЗОЛОТОМ ЦАРЯ СОЛОМОНА

Экономически Соломоновы острова — это самая отсталая и притом наименее известная часть Меланезии. Когда я сошел на «Гендерсон Филд», то почувствовал некоторую гордость оттого, что я первый чех, посетивший эти богом и людьми забытые острова.

Однако позже я узнал, что несколько поторопился со своими выводами. Оказывается, еще в 1896 году в состав первой научно-исследовательской экспедиции, побывавшей на Соломоновых островах, входил чех. Эта австро-венгерская экспедиция высадилась в северной части Гуадалканала около Тетеры. Для того чтобы проникнуть в глубь острова, здесь же наняли проводников. Ближайшей целью экспедиции была вершина горы Татуве. Но ее-то участники так и не достигли: на них напали воины одного из местных племен, и ни огнестрельное, ни холодное оружие не спасло экспедицию. Среди убитых оказался и мой земляк. Имени его мне так и не удалось обнаружить в архивах протектората. Правда, в Хониаре, если речь заходит о погибших в этой первой научно-исследовательской экспедиции, вспоминают и об одном богемце[59].

Что же привело моего соотечественника и всех членов этой незадачливой экспедиции на незнакомые острова? Золото. Так же как оно влекло людей во многие другие части света.

Но действительно ли на Гуадалканале, на горе Татуве, есть золото? Гордон, человек осведомленный, на мой. вопрос ответил утвердительно:

— Стоит посмотреть из окна моего дома в Хониаре, как перед глазами встает картина возвышающегося над городом величественного и враждебного Голден ридж (Золотого гребня), покрытого облаками. Название его оправдано — говорят, что в этих диких, покрытых джунглями горах столько золота, что было бы целесообразно начать промышленную разработку. Но трудности любого такого начинания и непроходимые джунгли, которые пришлось бы вырубить на территории нескольких квадратных миль, — все это пока сдерживает предпринимателей.

Итак, заверяет Гордон, золото на Гуадалканале есть, так же как и на Фиджи, и на Новой Гвинее. Оно-то и дало название этим островам. Первооткрыватель их был уверен, что попал в легендарную страну Офир, где находились сказочно богатые копи царя Соломона и откуда отплывали корабли, нагруженные золотом для Большого Иерусалимского храма[60].

Таким образом, имя царя Соломона, поэта и строителя Иерусалима, вошло в историю Меланезии. Случилось это так. Когда испанцы в поисках золота добрались до берегов Америки, то они нашли в Мексике, стране ацтеков, и Перу, империи инков, столь сказочные богатства, что им показалось, будто все, о чем могли лишь мечтать искатели сокровищ, действительно сбывается.

В Перу, которое захватил Писарро, новым властителям индейской империи не давали покоя две не найденные еще страны. В одной из них якобы жил «золотой» царь (по-испански «Эльдорадо»). Страна, где царь носил золотые одежды, была действительно обнаружена на севере Южной Америки. Там оказались и желтый металл, о котором так мечтали испанцы, и множество изумрудов.

Легенда о «золотом» царе имела реальную основу — каждого нового повелителя сильного колумбийского племени чибча[61] «короновали» так: на золотых носилках несли его к озеру Гуатавита. Там, на берегу, будущий повелитель сбрасывал с себя все одежды; тело его натирали благовонной смолой, а затем покрывали густыми слоями золотой пыли. Царя буквально осыпали золотом. Сверкающий повелитель входил в озеро и в его священных водах смывал с себя драгоценный металл, а участники «коронования» бросали туда сотни золотых изделий.

Итак, легенда, связанная с «золотым» царем Эльдорадо, оказалась явью. Царь такой действительно существовал, и страна его — тоже. А ненайденной, но манящей осталась другая страна, богатства которой были так велики, что легенда о них попала даже на страницы Библии, каждое слово которой в то время принималось на веру. Но где же искать эту библейскую страну Офир? Кому удастся найти сказочные копи царя Соломона?

Один из властителей Перу, знаменитый Тупак Юпанки, лет за восемьдесят до прихода туда белых предпринял большую морскую экспедицию на плотах из бальсовых деревьев на острова Ниньячумби и Авачумби, расположенные в Тихом океане. Из этой экспедиции Тупак Юпанки привез много золота, серебра, бронзовый трон, десятки чернокожих пленников, а также шкуру доселе не виданного здесь животного — лошади. Вся экспедиция на острова Ниньячумби и Авачумби длилась менее года.

В наши дни рассказ об экспедиции могущественного инки может показаться неправдоподобным, в частности, например, несколько наивная история с лошадиной шкурой. Но в те времена, после того как подтвердились легенды о богатстве Мексики и Перу, сообщение о золотом острове звучало для испанцев как райская музыка. И вот четверть века спустя после того, как Писарро захватил империю инков, вице-королю в Лиме направляют просьбу о снаряжении экспедиции с целью «поиска тех островов в Южном океане, которые называются Соломоновыми».

Человеком, записавшим рассказ о плавании могущественного инки[62] на «золотые» острова и поставившим знак равенства между ними и библейской страной Офир с копями царя Соломона, стал Педро Сармиенто де Гамбоа. Он не был пустым мечтателем или чванливым, тупым конквистадором — явление обычное для испанской Америки. Сармиенто имел блестящее образование, кроме того, он приобрел богатейший опыт в мореплавании, так как объездил весь свет. Из Испании он отправился сначала в Мексику, там, однако, ему не повезло. Католическая инквизиция обвинила Педро в «колдовских чарах». Он был судим, и на площади в Гвадалахаре, где Педро тогда жил, его подвергли наказанию плетьми, а потом и вовсе изгнали с острова.