Милослав Стингл – Последний рай. Черные острова (страница 22)

Менданья действительно не привез из экспедиции никаких драгоценных металлов, хотя, как мы сегодня знаем, золота на обнаруженном им архипелаге много. Однако он впервые открыл новый морской путь в южной части Тихого океана, сумел проплыть от берегов Америки почти до Австралии, пройдя около трех тысяч километров. Экспедиция Менданьи, преодолев огромное расстояние и встретившись с многочисленными препятствиями на своем пути, значительно превзошла морской поход Колумба. Но Колумб, однако, открыл Америку с ее серебром, золотом и индейскими империями. А Менданья? Он обнаружил, как сообщил Хуан де Ороско, всего лишь «нескольких голых дикарей».

Менданья, однако, не утратил веры в свои острова. Тридцать лет он стремился вернуться туда снова. После многочисленных проектов и просьб официальные органы одобрили наконец план новой экспедиции. На этот раз она должна была искать не золото, а заселить эти дикие острова испанскими колонистами. Менданья добился согласия у самого короля, который присвоил первооткрывателю Соломоновых островов титул маркиза.

И он оправдал возложенные на него надежды. Однако в Панаме, несмотря на королевское распоряжение, новоиспеченный маркиз был брошен наместником в тюрьму. Бог знает по какой причине. Быть может, для того, чтобы Менданья не смог осуществить широкого плана колонизации Океании и тем самым не обошел бы своих завистливых, но ленивых соперников. На свободе Менданья оказался лишь спустя долгое время.

Выдержав и эти тяжелые испытания, маркиз взялся за организацию новой экспедиции. Своим заместителем он назначил Педро Фернандеса де Кироса. Немалую роль в новой экспедиции играла и супруга Менданьи — Исабель де Баррето.

У Менданьи на этот раз было четыре корабля: два крупных, «Сан-Херонимо» и «Санта-Исабель», и два поменьше, «Сан-Филипе» и «Санта-Каталина». На них находилось несколько сотен будущих испанских колонистов для Соломоновых островов — земледельцев, ремесленников, рудокопов, священников и девиц легкого поведения.

Флотилия покинула Кальяо в апреле 1595 года. Маршрут Менданьи отличался от его первого плавания. Благодаря этому он смог присоединить к своим открытиям один из архипелагов Полинезии — Маркизские острова.

Результат краткого пребывания Менданьи на Маркизских островах был для их обитателей трагическим. За каких-нибудь две недели испанцы сумели истребить более двухсот человек. И поэтому не удивительно, что когда Менданья попытался найти среди своих пассажиров десятка три колонистов, которые захотели бы осесть на Маркизских островах, то после всех преступлений, совершенных против местных жителей, не нашлось ни одного добровольца, пожелавшего остаться. Все мечтали о Соломоновых островах, о которых вопреки безуспешным 98 результатам первой экспедиции Менда1ньи рассказывали множество фантастических историй.

Но «сказочно богатых» Соломоновых островов их первооткрыватель— какая ирония судьбы! — так и не нашел. Он их проскочил. Вместо них Менданья обнаружил группу Санта-Крус — несколько небольших островков, расположенных к югу от Соломонова архипелага. Островитяне вначале встретили испанских колонистов дружески. И Менданья решил основать свою колонию здесь, на берегу удивительного по красоте залива, названного им Грасиоса.

Они высадились на берег и стали строить жилища. Но очень скоро колонисты оказались лицом к лицу с малярией, врагом, куда более опасным, чем меланезийцы с их луками и дубинками. Недовольных становилось все больше.

Манрике, один из заместителей Менданьи, стал даже замышлять бунт против своего командира. Но жена Менданьи узнала о готовящемся мятеже и сама проявила решительность. Она выманила Манрике из лагеря и с помощью своего родственника Лоренсо де Баррето, тоже заместителя Менданьи, убила его.

Однако и сам Лоренсо де Баррето вскоре умер от малярии. А 18 октября 1595 года от тропической лихорадки скончался Менданья, мужественный первооткрыватель меланезийских и полинезийских островов.

Он был не первой и далеко не последней жертвой своей несчастной экспедиции. На грасиосском кладбище к тому моменту уже стояло около пятидесяти свежевыструганных крестов. Ночью накануне смерти Менданьи наступило полное затмение луны. Оставшиеся в живых колонисты не сомневались в том, что это невиданное зрелище является знамением небес. Теперь уже никто не мог удержать первых европейских колонистов в Меланезии.

Вдова Менданьи, донья Исабель, взяла судьбу экспедиции в свои руки. Она приняла решение направить флотилию к Филиппинским островам, расположенным вблизи от азиатского побережья, и сама повела корабли по этим незнакомым водам. Вероятно, впервые в истории мореплавания целую флотилию, притом по совершенно незнакомому маршруту, направляла женщина. И, как это ни странно, она справилась с этим делом успешнее мужа. С помощью Кироса она привела два корабля в Манилу, главный порт Филиппин. Третий корабль во время плавания отделился, и его экипажа никто больше не видел. Четвертое судно было потеряно еще раньше.

С Филиппин спустя немало времени некоторые участники экспедиции вернулись в Перу. А так как Менданья спрятал карты, сделанные им во время первого плавания, то в течение долгого времени ни один из европейских мореплавателей не мог найти Соломоновы острова. Свыше двухсот лет никто так и не видел ни Гуадалканала, ни Сан-Кристобаля. Исключение составил лишь вернувшийся с Филиппин упрямый Кирос. Он еще раз отправился в Океанию, сделав короткую остановку на Соломоновых островах.

И лишь в конце XVIII века Малаиту вновь открыл Картерет. Но к этому времени европейцы стали искать в Океании уже не золото, а другие сокровища — трепангов и сандаловое дерево. В поисках золота на Гуадалканал отправилась вновь лишь злополучная австро-венгерская экспедиция, среди погибших участников которой был и мой земляк. Но и ей не удалось отобрать золото у гуадалкаиалских гор. В наши дни его уже нашли, но пока к нему еще не притронулись. Оно ждет тех, у кого будет современное горнодобывающее оборудование и достаточно средств. Но это уже не прошлое, а будущее Соломоновых островов.

ЗАЛИВ АКУЛ, РЕКА КРОКОДИЛОВ, ПОЛЕ ПТИЦ

После посещения Висале, поездки в Ророни и нескольких интересных вылазок в глубь острова я стал чувствовать себя на Гуадалканале почти как дома и отважился даже совершить путешествие в район, очень интересный для этнографа, который островитяне называют Тасимбоко.

Тасимбоко, Аолу, Парипао и Лонггу населяет одна из самых крупных групп — племя ленго. Их язык, который Гордон понимает, — один из важнейших для всего архипелага. На территории протектората проживает сто шестьдесят шесть тысяч человек, местные жители говорят на шестидесяти пяти различных языках, причем из них пятьдесят семь — меланезийских, пять — полинезийских и три — папуасских.

От Хониары до страны людей племени ленго не так далеко, но дорогу туда отнюдь не облегчают такие препятствия, как, например, непроходимые джунгли, которые кое-где спускаются к самому морю. Единственная дорога тянется здесь вдоль узкой песчаной полоски берега. В одном месте ее прерывает глубокий залив, и, дойдя до него, не остается ничего иного, как пускаться вплавь. В отличие от большинства островов Океании Гуадалканал не окружен коралловым атоллом, и поэтому здесь к самому берегу подплывают страшные океанские хищники — акулы. Мне уже пришлось выслушать десятки рассказов о людях, которые были разорваны акулами вблизи берега. Но иной дороги в Тасимбоко нет, хочешь не хочешь, придется переплыть через залив Акул. Нас сопровождают два носильщика. Они раздеваются донага, мы следуем их примеру (кстати, и женам чиновников протектората приходится раздеваться в таких случаях, даже когда они путешествуют вместе со своими слугами). Затем мы погружаемся в теплые воды залива.

В правой руке я держу над водой свою немудреную одежду и фотоаппарат, а левой разгребаю мелкую рябь. Не могу сказать, чтобы на сердце у меня было спокойно и радостно. Но по-настоящему я испугался уже после, когда нам пришлось преодолевать следующее водное препятствие и я оказался в реке Крокодилов.

Широкое ее русло по мере приближения к океану окрашивается в коричневый цвет. Именно в такой мутной, прогретой солнцем воде водятся крокодилы. Я вспомнил о несчастном островитянине из госпиталя в Хониаре. Он был родом из деревни, расположенной неподалеку отсюда. Во время купания крокодил впился зубами ему в правую ногу. Человек чудом остался жив. Но ногу пришлось ампутировать.

В реке Крокодилов вас подстерегает и намного более коварный противник. Покидая Гуадалканал, оккупанты по традиции всех побежденных армий побросали гранаты, снаряды и взрывчатку в реки. Так что в прибрежном иле вам могут встретиться не только речные хищники, но и десятки лет пролежавшие здесь боеприпасы.

Поэтому я вступаю в воду очень неуверенно. На всякий случай срезаю длинную палку и пока достаю до дна, подобно слепцу, ковыряю впереди себя эту противную коричневую кашу.

В десяти-пятнадцати метрах от берега уже можно плыть. Я отбрасываю палку, правой рукой вновь поднимаю узелок с одеждой и бельем, левой разгребаю воду, изо всех сил напрягая слух и зрение, чтобы не «проворонить» какого-нибудь крокодила. Секунды тянутся как часы. Мне казалось, что противоположный берег отдаляется, вместо того чтобы приближаться. Наконец я все-таки почувствовал под ногами мягкое, липнущее к ступням речное дно. И вот я опять на берегу. Не успел одеться, как ко мне подошел деревенский мальчик и предложил только что пойманного им маленького крокодильчика.