Милла Мир – Измена. Ты пожалеешь, предатель! (страница 18)
— У Филиппа не было брата.
— Он говорит, что был. Но его сослали за черную магию. А теперь он вернулся. Хочет предложить вам союз.
Кристианна задумалась:
— Приведи его, посмотрим, что за зверь.
Кристианна сидела на троне, который Пыльные соорудили из старых кресел и черепов. Семь рыцарей стояли по бокам. Лира держала поднос с вином, Арктур — меч наизготовку. В дверях появился незнакомец, высокий, черноволосый, с горящими глазами, на его пальце блестел перстень с черепом, в руке посох обвитый плющом:
— Здравствуй, невестка, меня зовут Мортимер. Я хочу помочь тебе уничтожить всё, что осталось от рода твоего мужа.
Кристианна долгим взглядом посмотрела на родственника, X'Thul внутри неё зашевелился:
— Он опасен, — сказал дух.
— Я тоже, — ответила Кристианна.
— Знаю. Потому и молчу.
Кристианна улыбнулась:
— Садись, Мортимер, расскажи, что ты предлагаешь, — графиня чувствовала, что это только начало. Хоть её месть и свершилась, но мир был велик и врагов ещё много. У Кристианны была еще армия мёртвых, пустота в сердце и жук на каминной полке.
*** *** ***
Три месяца спустя.
Всё изменилось, замок Морнингстар больше не был заброшенным. Пыльные отмыли стены, починили мебель, повесили новые гобелены (с изображением воронов и жуков). В подвале булькали зелья. На кухне пахло свежей выпечкой — Лира научилась печь хлеб, теперь это было любимое лакомство обитателей замка. Семь рыцарей патрулировали окрестности, пугая редких путников. Крестьяне из Плоского Лога боялись даже подходить к лесу, но Лира, навещавшая их раз в неделю, рассказывала, что «графиня стала добрее».
Кристианна не стала добрее.
Она стала... другой.
X'Thul выпил почти всё, что можно было выпить. Страх, боль, радость, любовь, совесть — всё ушло, оставив только холодную, чистую ясность. Но что-то все-таки осталось. Уголёк. Маленький, теплый, где-то глубоко. Он напоминал ей о том, что когда-то она была человеком. Графиня берегла дорогой уголёк.
— На всякий случай, — сказала она X'Thul.
— Это слабость, — ответил дух.
— Это память, — возразила Кристианна. — Без памяти я ничем не лучше тебя.
Дух обиделся и замолчал на три дня.
На каминной полке, в стеклянных банках, стояли двое. Филипп-жук научился катать шарики из навоза, которые Пыльные приносили ему каждое утро. Это было почти мило. Амалия-жаба сидела неподвижно и смотрела в одну точку. Говорили, что она обдумывает план мести, но Кристианна не верила. Жабы не умеют мстить.
— Они умеют только квакать, — сказала она Лире.
— Вы злая, — улыбнулась Лира.
— Я справедливая, — поправила Кристианна. — Есть разница.
Графиня подошла к окну и посмотрела на лес. Там, в темноте, кто-то брёл. Одинокий путник в черном плаще.
— Гости, — сказала молодая женщина. — Опять.
— Мортимер пришёл? — спросил Арктур, лекарь сидел у камина и читал книгу.
— Нет. Кто-то другой. Но я чувствую — он не враг.
— Откуда вы знаете?
— Потому что враги боятся подходить так близко, — сказала Кристианна. — А этот идет смело.
Графиня вышла на балкон. Путник поднял голову. В свете фиолетовых факелов Кристианна увидела его лицо. Молодое. Красивое. С шрамом на щеке. И глаза — такие же пустые, как у неё.
— Здравствуй, сестра.
Кристианна замерла:
— Ты... ты мёртв.
— Был, — сказал брат, которого она считала убитым. — Но теперь я вернулся, как и ты. — Молодой человек улыбнулся.
Кристианна не знала, что делать, её пустота молчала, X'Thul затаился. Где-то глубоко, там, где жил тот самый уголек, что-то дрогнуло, молодая женщина улыбнулась в ответ:
— Входи, расскажешь, где ты пропадал все эти годы.
Брат кивнул и шагнул под своды замка, Пыльные зашелестели, портреты зашептались, рыцари скрежетали доспехами. Начиналась новая глава, более темная, более странная, более страшная…
Глава 10 “Тот, кого все считали мертвым”.
Три года назад. Подземелья особняка Уэллс.
Корвин Морнингстар, брат Кристианны, лежал на каменном полу и считал трещины в потолке. Семнадцать. Семнадцать трещин, похожих на карту неизведанной страны. Три из них напоминали ворона. Одна — меч. Остальные — просто трещины. Молодого человека держали здесь уже девяносто дней. Сюда, в сырой подвал под конюшней, приказал бросить его собственный зять. Филипп Уэллс, муж сестры. Человек, которого Корвин когда-то считал другом.
— Ты слишком много знаешь, — сказал Филип перед тем, как захлопнулась дверь. — И слишком много умеешь. Это опасно. Для меня.
Корвин тогда рассмеялся, кровь текла по губе, из разбитого носа капало на рубашку, но он смеялся:
— Ты боишься меня? Боишься мальчишки?
— Я боюсь только одного, — ответил Филипп. — Чтобы кто-то не рассказал Кристи правду о смерти ее отца. И о том, что я планирую сделать с её братом.
— Ты не посмеешь.
— Я уже посмел, — сказал Филипп. — Твой отец мертв. Ты скоро умрёшь. Кристи останется одна. Без семьи. Без защиты. И тогда её земли станут моими. — Мерзавец ушёл, оставив пленника в темноте.
Корвин пролежал ещё три дня. Три дня без еды. Три дня без воды. Три дня, в которые он успел попрощаться с жизнью, вспомнить детство, мать, отца, Кристианну — маленькую, с серыми глазами, которая боялась грозы, сестра всегда прибегала к нему в комнату, когда гремел гром.
Ответ пришел из темноты. Не голос — тень. Большая, чёрная, с красными глазами. Она вытекла из щели между камнями и нависла над Корвином.
— Ты умираешь, — сказала тень.
— Знаю, — прошептал Корвин.
— Я могу спасти тебя. Но взамен ты отдашь мне свою память. Не всю. Только самую горькую.
— Зачем тебе моя горечь?
— Я питаюсь болью, — сказала тень. — А ты так много страдал. Твой зять бил тебя. Твоя сестра не знает правды. Твоя мать умерла, думая, что ты погиб. Всё это — вкусная еда.
Корвин закрыл глаза:
— Если я соглашусь... я буду помнить Кристианну?
— Будешь, — пообещала тень. — Её, да. Остальное — нет.
— Согласен.
Тень накрыла Корвина, боль была невыносимой. Корвин чувствовал, как из него вырывают куски воспоминаний — о побоях, о предательстве, о смерти отца, о том, как Филипп смеялся, когда говорил:
«Ты слишком много знаешь».