Милла Коскинен – Генри VII (страница 8)

О чём Гастингс пытался договориться с Глостером, и почему запаниковал — можно только спекулировать, и здесь я этого делать не буду, потому что история эта, вообще-то, не о Ричарде, а о Ричмонде.

А теперь — немного о странностях. Я писала уже о том, что Эдвард Вудвилл, после смерти Эдварда IV и попытки Вудвиллов перехватить власть, вывез из Англии огромное количество денег. Для начала, ему, сразу после смерти Эдварда IV, щедро отсыпали 3 270 фунтов (или, по покупательной способности, £1,872,000.00 на сегодняшний день) на экипировку флота. По пути, Вудвилл прихватил в Саутгемптоне ещё 10 250 фунтов в золотой монете (£5,869,000.00 на сегодняшний день) — конфисковал от имени короля Эдварда V. Плюс, он вывез казну королевства. Хотя ходили слухи, что не всю казну, и что королеве была оставлена треть, именно для работы против Глостера. А Дорсет (Томас Грей, сын королевы) вывез другую треть. Тоже в Бретань.

В результате, Генри Ричмонд превратился из молодого приживала при дворе герцога Бретани в реальную политическую силу. И окончательно потерял возможность что-то решать самостоятельно относительно своего будущего, но это уж так вышло.

Так вот, в случае Эдварда Вудвилла, возникает интересный вопрос: почему он, уже в середине мая, улизнул под знамёна Генри Ричмонда, и среди эмигрантов в Бретани даже планировалось, что именно он возглавит, на английских кораблях, инвазию Ричмонда? Получается, что параллельно с попыткой семьи утвердиться во главе королевства, у Эдварда Вудвилла был свой план? Или, после ареста Энтони Вудвилла, он понял, что из переворота ничего не получится?

То есть, вопрос в том: а был ли заговор именно с целью убийства Лорда-Протектора и последующей коронацией несовершеннолетнего Эдварда V, под регентством Вудвиллов, или это были совершенно разные проекты, участники которых понятия не имели о конечных целях друг друга? И к Эдварду V эти проекты имели только косвенное отношение, если вообще имели.

Понимаете, у Вудвиллов не было ни одной причины для того, чтобы укреплять деньгами линию Ланкастеров в лице Генри Ричмонда. Ведь сыновья королевы, технически, были бастардами (и к 1483 году это уже не могло быть секретом как минимум для всего клана Вудвиллов и для тех, кто участвовал в расследовании дела с герцогом Кларенсом), и поддержки среди населения и знати Вудвиллы явно не имели.

Так чего им было пластаться ради конкурента? Влиться в семью, в качестве просто зятя и родственника правящей семьи, Ричмонд не хотел и в более спокойные времена, а уж после смерти Эдварда IV и подавно, потому что где Вудвиллы, а где потомок Эдварда III и французских Валуа.

Обычно заговор лета 1483 года рассматривают следующим образом. Старый добрый Гастингс, понявший, что герцог Глостер метит на престол, раскаялся в своих изначальных действиях, и переметнулся в партию королевы, дабы немедленно короновать Эдварда V. В результате, образовался эдакий «союз матерей», в лице Элизабет Вудвилл и Маргарет Бьюфорт, который, при курьерской помощи любовницы Эдварда IV, Энтони Вудвилла и лорда Гастингса, Джейн Шор, координировал свои действия с раскаявшимся Гастингсом.

Довольно нелепо, правда? Особенно нелепа предполагаемая роль Джейн Шор.

Вот жила себе Элизабет Вудвилл с отпрысками в отдельном особнячке-убежище, на территории Вестминстера. В особнячок был допуск со стороны аббатства — продукты там, стирка, то и сё, да и духовные необходимости типа ежеутренней мессы. То есть, трафик между убежищем и аббатством был не маленьким. Опять же, фраза «королева укрылась в убежище» несколько упрощает ситуацию. Королева не собрала несколько узлов наспех, и не потащила за руки дочек жить в крипте, среди гробов, как это показывают в худфильмах.

Она «укрылась», несомненно, с некоторым числом горничных, камеристок и придворных дам. У каждой из которых были родственники из дворянских семей. И что, среди всей этой толпы родственников и свойственников не нашлось никого поприличнее публичной женщины? Нашлось бы, если бы королева играла в этой истории хоть какую-либо реальную роль.

Не могу сказать, что я не задумывалась раньше о том, была ли Элизабет Вудвилл злым гением семьи Йорков. Задумывалась. Но почему-то прекращала думать дальше, и в этом я не одинока. Такова уж сила традиции. А традиция описывает Элизабет Вудвилл как неприятную, недалёкую, алчную, склочную и мстительную женщину, ради которой молодой король оскорбил всё своё дворянство, рассорился с матерью, превратил во врага соратника и друга своего отца, чуть не потерял корону, казнил брата.

Факты же царствования Эдварда IV говорят о том, что он женился прицельно и обдуманно, и не именно на Элизабет Вудвилл, а на связях семьи Жакетты Люксембургской с Бургундией, и, вообще-то, не был склонен выслушивать чьи бы то ни было советы и нашёптывания, от кого бы они ни исходили. Роль его королевы сводилась к тому, что она систематически рожала, и вела двор королевы, со всеми его многочисленными обязанностями.

Я начинаю подозревать, что Элизабет Вудвилл использовали в «заговоре Гастингса» в качестве ширмы, именно поэтому бегала к ней, или, возможно, просто в том направлении, хорошо известная лондонцам Джейн Шор. Поэтому развесёлая Джейн и отделалась впоследствии просто покаянием за непристойное поведение, но никогда не была обвинена в более серьёзных преступлениях. Собственно, мы вообще знаем о роли Джейн Шор в этой истории только из сочинения Мора, которое в части, описывающей заговор Гастингса, не выдерживает никакой критики.

В эту теорию хорошо укладывается и невероятное по нелогичности решение Элизабет Вудвилл отослать младшего сына к тому, кого считала, если верить официальной версии этой истории, своим врагом. Сразу после казни Гастингса.

Я не хочу сказать, что эта дама обладала государственным умом, но дурой-то она точно не была. Достаточно вспомнить ту борьбу за наследство сыновей от первого брака, которую она вела со своей свекровью. Свекровь вышла замуж за члена могущественного клана, а Вудвиллы не могли сравниться тогда по влиянию с Бурше. Тем не менее, молодая вдова смогла заинтересовать своим делом могущественного Гастингса, и сделать его партизаном своей тяжбы, хоть и на достаточно тяжёлых условиях. То есть, она хорошо понимала, что такое компромиссное решение.

Решение Элизабет Вудвилл (и вообще её поведение) перестают казаться нелогичными, если предположить, что она понимала разницу в степени опасности для жизни своих детей. После того, как попытка вооружённого переворота, который сделал бы Вудвиллов регентами несовершеннолетнего Эдварда V (не факт, что регентом стала бы именно Элизабет, это мог бы быть и Энтони Вудвилл во главе регентского совета) провалилась, кто-то мог довести до сведения Элизабет, что жизнь и свобода её детей в опасности. Начиналась большая политическая игра, в которой её дочери становились пешками, а младший сын — и вовсе балластом. Что, если она укрылась в Вестминстере не из страха перед Ричардом Глостером, а по его совету?

Я думаю, что у Ричарда Глостера всегда были свои люди при дворе брата. Это было в духе времени. Одним из них, практически наверняка, был Уильям Кэтсби, юрист в хозяйстве Гастингса. Как-то мутно описан момент его перехода на сторону Ричарда, и уж совсем невероятно, что простому перебежчику была бы дана такая власть и оказано такое доверие, которое Кэтсби получил в администрации Ричарда III. Но при дворе королевы, скорее всего, человеком Глостера был кто-то из рядовых служащих.

Повторюсь — между Ричардом Глостером и кланом Вудвиллов не было вендетты. Тот же Эдвард Вудвилл был произведён Глостером в статус Knight Banneret[9] совсем недавно, во время шотландской кампании. То, что Вудвиллы попытались перехватить власть, было чистейшим оппортунизмом, ситуацией, которую хорошо понимали все вовлечённые. Как и понимали цену, которую заплатит проигравший.

Как показало развитие событий, ход с укрытием оказался очень мудрым ходом.

Кукловод

Совершенно очевидно, что ещё 5 июня 1483 года, Лорд Протектор был совершенно уверен, что ему удастся короновать племянника 22 июня. Потому что именно тогда он подписал все подробные детали церемонии, включавшие публично приносимые новому монарху клятвы верности. Около 8 июня, в королевский совет ввалился епископ Стиллингтон, и сделал признание, что является свидетелем секретного брака короля Эдварда IV и леди Элеанор Батлер, который делал брак вышеозначенного короля с леди Элизабет Вудвилл незаконным, и потомство от этого брака — бастардами.

В общем и целом, появление Стиллингтона на сцене событий именно после того, как стало ясно, что герцог Глостер собирается придерживаться плана коронации Эдварда V, и решать вопрос о продолжительности протектората только на парламенте 25 июня, выглядит так, что в Большую Игру вокруг английской короны был, по чьему-то приказу, введён новый козырь. То есть, кому-то стало ясно, что никакой заварушки с попыткой устроить переворот, со стороны Глостера не намечается.

Начало, с арестом Вудвиллов, сопровождавших Эдварда V, было многообещающим. Особенно после демонстрации возов с латами и оружием, на которых были гербы дома Вудвиллов, и заявлений, что Вудвиллы собирались убить Лорда Протектора из засады. С этими латами и оружием могло быть такое дело, кстати, что они были тем самым заказанным в Испании Энтони Вудвиллом снаряжением, предназначенным для эскорта Эдварда V при вступлении в Лондон. Хотя не факт.