Милла Коскинен – Генри VII (страница 7)
В общем, скорее всего, и герцогиню Сесилию с детьми, и Генри Стаффорда поместили к герцогине Анне, потому что именно в функцию супруги важного магната и придворного входила обязанность регулировать родственные связи и обеспечивать житейскую сторону содержания опекаемых, воспитанников, и всяких благородных поднадзорных. Леди Анна была женщиной до невозможности крутой и жёсткой, не чуравшейся подкреплять своё слово вполне конкретным тумаком или болезненным щипком. Впрочем, этот стиль помог ей в будущем, уже во время вдовства, увеличить доход от своих владений на 40 % — и это в безумные, опасные, турбулентные 1460–1473 гг! Тем не менее, приятным человеком леди Анна не была, и даже не стремилась быть. Наверное, раздавала тумаки не только сестре, но и на племянников с внуком хватало. А Ричарду было тогда семь лет, и Генри Стаффорду — пять. Они просто не могли не общаться.
Другой вопрос, что во взрослой жизни Ричард и Генри Стаффорд почти не пересекались. Трудно сказать, где именно был Стаффорд в 1470, во время реставрации Генри VI. По меркам XV века, 16-летний парень был уже достаточно взрослым мужчиной, чтобы активно действовать в политике. Судя по тому, что он участвовал в триумфальном возвращении короля Эдварда в Лондон 21 мая 1471 года, к ланкастерианской партии он не примкнул. Но я не встречала упоминания, что он присоединился к Эдварду в Бургундии. Тем не менее, это было первым пересечением Глостера и Бэкингема во взрослой жизни.
Второе могло быть в 1475 году, во Франции, хотя и не факт, что оба участника похода там конкретно встретились. Но они точно встретились в 1476 году, на свадьбе второго сына короля, Ричарда Йоркского, и Анны Мовбрей, наследницы Норфолков.
Удивительно, что Ричард Глостер не затаил обиду на Бэкингема из-за того, что именно Бэкингем огласил смертный приговор герцогу Кларенсу. Для этого королю Эдварду пришлось передать ему титул Главного Сенешаля Англии, который до 7 февраля 1478 года принадлежал самому герцогу Кларенсу. Не в знак расположения, а просто в силу старшинства титулов. Я также не могу сказать, был ли Кларенс в контрах с Бэкингемом, ответ на этот вопрос надо искать. Возможно и не был.
Короля Ричарда III потом будут обвинять в фальшивом возмущении казнью брата Джорджа именно на основании его кооперации с Бэкингемом. Мне кажется, в этом вопросе, всё-таки, надо отделять понимание этими людьми вопросов служебного долго и личного отношения.
Тот же Ричард был менее чем доволен политикой своего брата последние восемь лет правления, и совершенно оставил двор после казни Кларенса, но он оставался абсолютно верным и надёжным администратором короля. Довольно многие политики того времени стоически терпели смены власти, оставаясь лояльными короне и государству.
Пожалуй, это нельзя назвать даже конформизмом, потому что свои политические взгляды (если таковые в принципе имелись) эти люди даже не скрывали, и менять политическую окраску от них не требовали. Достаточно, чтобы администратор администрировал свою подведомственную часть добросовестно.
На сцене событий появляется Джон Мортон
Одним из примеров йоркистов с ланкастерианской подкладкой был епископ Джон Мортон. Его связи с французским двором образовались, по всей видимости, ещё до 1470 года, когда он жил при дворе изгнанной королевы Англии, Маргарет Анжуйской, во Франции, и были укреплены в 1477 году, когда он был отправлен королём Эдвардом, в качестве посланника, к Луи Французскому.
Для этой истории Мортон чрезвычайно важен, и даже не потому, что именно с его руки был создан миф о Ричарда III, как об узурпаторе, кровавом тиране и убийце. Джон Мортон важен потому, что он, похоже, объединяет все беспорядки, связанные с чередой восстаний и заговоров 1483 года. Заговор Гастингса, попытки похищения детей короля Эдварда, восстание Бэкингема, вторжение иностранных наёмников под флагом Генри Ричмонда — он был вовлечён в каждый из них.
То есть, епископ Джон Мортон был интриганом высочайшего полёта. Высочайшего потому, что он не сложил голову на плахе, а закончил свой земной путь в почтенном 80-летнем возрасте, в качестве кардинала и архиепископа Кентерберийского, вполне преуспев в достижении своей цели. Интриганов люди заслуженно не любят. В основном потому, что для интригана отдельные люди и их репутации, сама их жизнь — не значат ничего. Думаю, у Джона Мортона тоже мало поклонников. Тем не менее, давайте попробуем разобраться, куда он метил.
Мы имеем человека, выходца из среды мелких сельских джентри, который потихоньку учился на поприще экклезиастики, и доучился до мелких церковных и административных должностей при дворе Генри VI. После битвы при Таутоне, он был в числе тех, на кого было наложено обвинение в государственной измене. То есть, ему пришлось бежать из Англии вместе с Маргарет Анжуйской.
Известно, что он был очень активен в попытке реставрации Генри VI, но после Тьюксбери «помирился» с Эдвардом IV. Через каких-то два с половиной года, Джон Мортон стал уже Master of the Rolls, ещё через год ездил в Венгрию, и в 1475 году составлял условия мирного договора между королями Англии и Франции.
Всё это выглядит достаточно странно, если Джон Мортон был такой уж административной мелочью при Ланкастерах, как нам дают понять. Но если был, его карьера говорит о том, что он сумел стать важным человеком ещё до Таутона. В хозяйстве Генри VI было много клерков, и принадлежность к администрации этого короля вовсе не была поводом для обвинения в государственной измене, подразумевающий, что обвинённого может убить без суда и следствия любой желающий.
Есть его биография, “The life of John Morton, archbishop of Canterbury”. Возможно, из неё, наверное, можно получить большее представление о ранней карьере Мортона. Это на заметку.
В нашей истории, важно присутствие Джона Мортона на печально известном заседании в Тауэре 13 июня 1483 года, когда на Ричарда Глостера было совершено нападение. В результате, Уильям Гастингс лишился головы, а Джон Мортон оказался в том же Тауэре, но уже в тюремном помещении.
Рассуждая о том, почему Ричард передал Мортона Бэкингему под домашний арест, хотя не мог не знать, насколько Мортон опасен, нужно помнить два момента.
Во-первых, епископ Мортон был человеком Рима. Только римский папа имел право судить священников епископского ранга, и определять им меру наказания. Нарушение правила было чревато очень серьёзными международными последствиями.
В Англии, за Мортона немедленно вступился кардинал, архиепископ Кентерберийский и Лорд Канцлер королевства, Томас Бурше. Который, кстати, приходился братом деду герцога Бэкингема. И, опять же, кстати, приходился братом Генри Бурше, чей сын женился на свекрови Элизабет Вудвилл, из-за чего будущая королева была вынуждена заключить совершенно невыгодный ей договор о помощи с Уильямом Гастингсом, чтобы выцарапать из рук свекрови и её нового мужа наследство, полагающееся её сыновьям. Обижать архиепископа Кентербери, который поддерживал Йорков и являлся высшим прелатом королевства, было никак нельзя. А заступился Бурше за Мортона и потому, что это было его обязанностью, и потому, что Джон Мортон давным-давно был протеже архиепископа.
Во-вторых, в защиту Джона Мортона немедленно подал петицию университет Оксфорда, чьим выпускником Мортон был. Рассориться с Оксфордом означало оскорбить всех выпускников Оксфорда, и, как следствие, превратить массу чиновников королевства в своих врагов.
Опять же, более чем вероятно, что нападение людей Гастингса на Ричарда Глостера было полной неожиданностью и для Мортона, и для Стэнли, который тоже присутствовал в зале совета. Насколько помню, обоих выудили из-под стола. Дело во времени. Все участники драматического события уже встречались в тот день. Потом Ричард обедал с Гастингсом. На всё про всё, у Гастингса просто не было времени обсудить с Мортоном и Стэнли результаты переговоров с Ричардом, которые, наверняка, проходили за обедом.
Что касается размещения Мортона у Бэкингема, то это было сделано в соответствии с должностными обязанностями герцога. Титул Лорда Коннетабля Англии был наследственным титулом Стаффордов-Бэкингемов. Когда-то семья Ричарда герцога Йорка была помещена под арест в хозяйство Хэмфри Стаффорда, и теперь Мортон — в хозяйство Генри Стаффорда, которому Ричард Глостер передал обязанности Лорда Коннетабля. Всё было сделано по закону. На 13 июня 1483 года, у Ричарда Глостера не было никаких возможностей предъявить епископу Мортону какое-бы то ни было обвинение в государственной измене.
Часть II
Ход королевой
А теперь я угощу вас порцией домыслов и теорий, которые уступают, конечно, высотой полёта теориям г-жи Салмон, зато не сводятся к скучному. В чём же было дело с первым заговором, встретившим Ричарда Глостера в Лондоне? Мёртвые молчат, если не считать идиотских историй про клубнику и высохшую руку, которые Мор записал со слов Мортона, если вообще не по памяти из подслушанных в детстве пересудов и сплетен.
Всё, что мы можем — это обратить внимание на очевидное. Ни Гастингс, ни Мортон с его покровителем, не могли желать воцарения сына Эдварда IV, потому что уверенно приближавшийся к возрасту совершеннолетия принц был на все 100 % Вудвиллом. Учитывая присутствие Мортона и Стэнли, выбор заговорщиков вообще пал на возвращение на трон Ланкастеров. То есть, в пользу Генри Ричмонда.