Милла Грасс – Истинная моего вечного сердца (страница 2)

Я поняла, что жених вовсе не воспринимал Лили как невесту. У него была спутница — или любовница, а может, их было несколько: Лили точно не знала. Он не оказывал ей никакого внимания, и они виделись всего пару раз: на помолвке и однажды он заезжал к ним домой — по делам, к отцу Лили. Вот и всё. Но Лили этих двух встреч оказалось достаточно: она влюбилась в своего жениха моментально. Конечно, ведь он вампир — красивый, холодный, недосягаемый.

Кстати, в своей прошлой жизни миротворца я о нём не слышала и никогда с ним не пересекалась. Так ли он был могущественен — или это просто так виделось Лили? Или мы с ним существовали в разных частях нашего мира?

Насколько я помнила, со дня помолвки Лили и её жениха прошло уже 11 месяцев. Значит, через месяц помолвку можно разорвать, если я смогу доказать, что они безразличны друг к другу. А насколько я поняла, так оно и было: они жили на разных территориях, не общались, у него была другая женщина. Собственно, закон о расторжении помолвки в таких случаях разрешал это сделать — даже несмотря на то, что пару озвучил оракул.

— Госпожа Лили, вы проснулись? — тихий голос прервал мои раздумья.

— Да, — ответила я и не узнала свой голос. Точнее, он звучал немного непривычно для меня, но отдалённо был похож на мой прежний.

— Вам что‑нибудь нужно? — продолжала тем же тихим голосом милая девушка в униформе.

— Нет, всё в порядке, — ответила я и попыталась рассмотреть девушку: небольшой рост, милое лицо, светлые волосы.

— Госпожа, вы на меня так странно смотрите, будто не узнаёте, — как же быстро она меня рассекретила! А я‑то хороша — уставилась на неё и сама себя выдала. — Видимо, вы очень сильно ударились головой?

— Да, я ударилась головой? — решила я быстро воспользоваться шансом, который подкинула мне эта девушка. Можно сослаться на лёгкую — или не очень — амнезию, и тогда меня никто сразу не рассекретит.

— Да вы же упали с дерева и сильно ударились головой. Охрана вас принесла сюда где‑то около часа назад, — поведала мне девушка.

— И что было дальше? — решила поинтересоваться я.

— Ничего, вы просто спали. Приходил врач вашей мамы, осмотрел вас и сказал, что всё в порядке, что вам нужно немного отдохнуть, — объяснила она мне, а потом тихонечко добавила: — Он ещё сказал, что могут быть небольшие последствия.

— Какие? — продолжала я игру, которая меня как нельзя кстати устраивала.

— Что вы можете потерять память… или что похуже, — она присела ко мне на кровать и продолжила: — Но вы не переживайте, я рядом, я с вами. Меня зовут Милана, я ваша служанка и немного подруга. Если вы что‑то забыли, я вам обязательно напомню.

— Спасибо, Милана, — сказала я ей и вложила в это слово гораздо больше, чем оно могло в себе нести. Я почувствовала её искренность: она и правда любила Лили и переживала за неё. Несмотря на то, что Лили не до конца верила своей служанке, я ощутила её неподдельную заботу — а это значило только одно: мои силы миротворца начали проявляться, ведь я могла видеть людей насквозь.

— Если вам что‑нибудь будет нужно, вы только скажите, — ответила она мне с нежной улыбкой.

— Для начала давай перейдём на «ты», — предложила я, но, заметив её сомнения, сразу же добавила: — Хорошо, давай только между нами, здесь, в этой комнате. Это будет наш с тобой секрет — будем подружками только здесь.

— Хорошо, — закивала она одобрительно.

— Милана, скажи, пожалуйста, я бы хотела переделать маникюр, — разглядывая свои отталкивающие и опасные ногти — а точнее, когти — спросила я.

— У вас… ой, у тебя же совсем новый маникюр, Лили. Ты его два дня как сделала, — удивлённо уставилась на меня Милана. Видимо, когти были постоянным атрибутом Лили.

— Что‑то он мне разонравился, — ответила я ей. На самом деле он мне не нравился совершенно: в своей прежней жизни я предпочитала вообще не красить ногти. Поэтому мне срочно требовалось отрезать эти когти, чтобы не поранить ими себя или кого‑то ещё.

— Я позову мастера, без проблем, — улыбнулась она.

— Мастер придёт сюда? — спросила я. Хотя я знала, что у Лили очень обеспеченная семья, тот факт, что мастер маникюра приходит домой, немного меня удивил.

— Так, видимо, амнезия у тебя нелёгкая, но ничего. Ваша… ой, твоя мама очень любит за собой ухаживать, и на третьем этаже у вас есть свой салон красоты — настоящий. В общем, всё, что хочешь, имеется: есть постоянный мастер и её помощники, которые придут по любому зову.

— Понятно, хорошо. Тогда мне нужен будет мастер по маникюру сегодня, — решила я воспользоваться привилегиями жизни Лили. Почему бы и нет? Мне только нужно привести себя в привычный вид — и я сосредоточусь на своих силах, чтобы поскорее вернуться к прежней жизни.

— Будет сделано. Я тогда пойду? — спросила Милана и, получив мой одобрительный кивок, покинула комнату.

Точнее, не комнату — логово какого‑то панка, рок‑звезды или трудного подростка. Комната Лили не переставала меня удивлять: если розовый цвет ещё был хоть как‑то логичен (хотя и слишком ярок), то обилие чёрного сводило меня с ума. «Интересно, а ремонтники у них тут имеются? Лёгкий ремонт мне бы точно не помешал», — подумала я. Но все мысли о чёрном цвете и ремонте мгновенно испарились, когда я подошла к зеркалу.

— Вот чёрт! — выругалась я вслух. Моё любимое ругательство осталось со мной.

На меня смотрела красивая девушка, но у неё были ярко‑розовые волосы, чёрная помада и огромные стрелки. Да уж, Лили не переставала меня удивлять! Там, в Пристанище душ, её душа была совсем другой: светлые волосы и нежное лицо без макияжа. А сейчас в отражении на меня смотрела просто королева провокации.

Одета я была в чёрную водолазку с длинным рукавом и огромные чёрные штаны — и это в тридцатиградусную жару! Теперь понятно, почему мне было так жарко и душно.

Когда я была миротворцем — точнее, в своей прошлой жизни — я старалась не привлекать внимания. Единственное, что могло выделить меня из толпы, — это фиолетовые глаза. Но они были у многих, не только у миротворцев. Хотя, может, у всех миротворцев и не было таких глаз — я не могла этого знать наверняка, потому что была одна, единственная в своём роде. Сколько было миротворцев до меня, я тоже точно не знала, но, судя по книгам истории, я была не первой.

Многие вообще думали, что миротворец — это легенда, сказка о герое, который может так много, что останавливает целые войны силой в одиночку. Но это не было легендой: я обладала неимоверной силой и могла остановить войну. Если бы не те психованные фанатики, я бы так и осталась в своём прежнем теле. Но выхода у меня не было, а поскольку убить миротворца невозможно, я начала новую жизнь.

Я начала искать глазами шкаф с одеждой, чтобы переодеться, но его не было. В этой закрытой водолазке я буквально не могла дышать — мне срочно нужно было её снять, что я и сделала. И только оставшись в нижнем белье, я поняла, почему Лили так одевалась: на руках и ногах остались следы её боли и депрессии. Бедная Лили… Зачем же ты так с собой? Полоски были и свежие, и старые — уже превратившиеся в тонкие шрамы.

Мне так сильно захотелось снова её обнять. Неужели никому не было дела до её эмоционального состояния? Что же за люди её окружают?.. Я прикоснулась к нежной израненной коже, и в моих руках появилось лёгкое золотое свечение: ко мне возвращался дар целительства. Он был ещё слаб, но его хватило на то, чтобы стереть с почти прозрачной кожи следы девичьей боли.

Теперь, когда кожа рук и ног была чистой, без шрамов, я продолжила искать одежду. Напротив большой кровати с чёрным балдахином были две двери: та, что слева, вела в ванную, а та, что справа, — в небольшую гардеробную. Найдя её, я очень обрадовалась, но, как оказалось, радоваться было рано: вся одежда была примерно в одном стиле — чёрная, мешковатая, безразмерная и почти вся закрытая.

«Так, — подумала я, — мне не только нужна новая причёска и маникюр, мне нужна новая одежда. Кажется, я вошла во вкус».

Немного порывшись в вешалках, я всё‑таки откопала лёгкое платье — чёрное, но в маленький розовый цветочек, — и это не могло не радовать. Платье было милым и очень женственным. Надев его, я покрутилась перед зеркалом: фигура у Лили была что надо — осиная талия, грудь хорошего размера, скорее всего, третьего, и длинные красивые ноги.

Мне, конечно, предстояло много работы над телом: всё‑таки тело миротворца должно быть физически сильным и выносливым. Но мне совершенно точно повезло с фигурой, а причёску легко исправить. С заметно улучшившимся настроением я пошла искать Милану, чтобы попросить позвать мне ещё мастера по волосам.

Новый дом

Практически на цыпочках я шла по огромному просторному коридору и поймала себя на мысли, что задерживаю дыхание — будто малейший звук мог нарушить хрупкое равновесие этого момента. Лёгкое волнение расплывалось по моему телу, словно невидимая волна, а сердце бешено стучало, отбивая неровный ритм. Я — миротворец, воин, сильный маг, который одним движением руки сбивал с ног великанов, — впервые так сильно нервничала. Точнее, волновалась — это странное чувство смущало меня, выбивало из привычной колеи.

Возможно, я нервничала, потому что впереди меня ждало знакомство с новой семьёй, с новой жизнью и с новыми обстоятельствами — всё это требовало адаптации, принятия решений, выстраивания новых связей. Но где‑то в глубине души я точно знала: моё сердце так сильно колотится не по этой причине. Оно что‑то чувствует — что‑то приближается, что‑то странное и волнующее, словно предвестие перемен. Мне срочно нужно было собраться и взять себя в руки: у меня была цель, и нужно было к ней идти, несмотря на сомнения и страхи.