Милена Завойчинская – Тринадцатая невеста. Переиздание (СИ) (страница 41)

— Лирра Риная, прошу вас.

Та подошла к шкатулке и вложила в нее левую руку.

— Итак, вопросы к вам. Это вы сделали и подложили заколдованных кукол девушкам?

— Да.

— С какой целью?

— С обычной, — пожала плечами Риная. — Порча, неудача, внушенное поведение, болезненное состояние. Как будто вы сами не знаете. — Она скривила губы.

— Я знаю, но прошу вас отвечать на вопросы. — Рэмир сердито дернул плечом. — Я только не понимаю, почему вы рассчитывали, что их не обнаружат?

— А их бы и не обнаружили, уж поверьте, — хмыкнула рыженькая, — если бы вот эта… — она метнула на меня взгляд, — не спуталась с ригатами.

— Это вы обыскивали комнату лирры Лильи?

— Вот уж нет. Этого я не делала. Я не воровка, чтобы рыться в чужих вещах. — Она сверкнула глазами и вздернула подбородок.

— Ну что ж… Лирра Риная, как официальное лицо, представляющее будущего императора на этом отборе, я вам сообщаю, что с этой минуты помолвка с вами расторгнута. Вас отправят в ваш мир в ближайшее время. Вы запятнали свою честь.

Риная резко выдернула руку, мельком глянула на палец без кольца и с независимым видом подошла к Олике.

— Лирра Розенталь, подойдите, пожалуйста, и вложите руку в шкатулку.

Розенталь подошла и сделала это.

— Это вы подсыпали порошок в кувшин с водой в комнате лирры Лильи?

— Да.

— Вы нам сами скажете, что это, или нам сначала пригласить алхимика?

— Сама скажу. — Девушка поморщилась. — Это зелье магического сна.

— Лирра, это не совсем правда. — Рэмир глянул на шкатулку и перевел взгляд на Розенталь. — В чем именно вы сейчас лжете?

— Я не лгу. Это действительно зелье магического сна, просто я сделала его в высокой концентрации. Лилья должна была проспать недели три, пока не окончится отбор.

Я вытаращилась на нее. Ничего себе заявочка — проспать три недели. Да что я ей сделала-то? Почему я?!

— Но почему?! — Вопрос вырвался у меня раньше, чем я успела подумать.

— А потому! — Розенталь сердито зыркнула на меня. — Мелкая проныра!!! Везде лезешь, все-то ей первой, со всеми-то она дружит… А с виду такой тихой мышкой казалась, ведь и не подумаешь, что такая стерва!

Я просто онемела от подобного обвинения… Чем я ей так насолила? Но самое неприятное было то, что я поймала на себе несколько взглядов девушек, сидящих рядом, и они выражали то же самое, что сейчас озвучила Розенталь. Я сжала зубы и встретилась глазами с тонко улыбающейся Аритой.

— М-да. Лирра Розенталь, как официальное лицо, представляющее будущего императора на этом отборе, я вам сообщаю, что с этой минуты помолвка с вами расторгнута. Вас отправят в ваш мир в ближайшее время. Вы запятнали свою честь, — в третий раз повторил фразу Рэмир, а Розенталь вынула из шкатулки руку уже без кольца.

— Лирры, — вступил в разговор Адриэн, — с этой минуты вы больше не являетесь невестами наследника. Прошу вас собрать вещи, вы будете отправлены по домам. А остальные, пожалуйста, задержитесь. — Он повернулся к нам.

Риная, Олика и Розенталь ушли в сопровождении Рэмира, Джорана и ригатов, а мы сидели и ожидали слов Адриэна.

— Лирры, — он прошелся перед нами, — надеюсь, подобное больше не повторится. Завтра те из вас, с кем еще не проводилось собеседование через зеркало, пройдут его, и мы приступим к отборочным конкурсам в прежнем режиме. Лирра Меландиль, вам скоро пора идти на прогулку в подвал, будьте готовы, вас пригласят. Все прочие могут отдыхать.

Я пошла в комнату, а в голове назойливо крутился стишок про негритят: «Десять негритят отправились обедать. Один поперхнулся, и их осталось девять. Девять негритят, поев, клевали носом. Один не смог проснуться, и их осталось восемь…»[1] Так и у нас. Было тринадцать, Наталью подстрелили — нас стало двенадцать. Меня едва не загрызло зомби, и было бы одиннадцать. Потом меня чуть не усыпили на три недели, и не факт, что я бы проснулась после столь долгой комы. А в итоге три девушки единовременно выбыли, и нас остается девять негритят. При этом до сих пор неизвестно, кто рылся в моих вещах и кто натравил зомби на меня и наемников на всех нас.

Дойдя до своей комнаты, я притормозила и прислушалась — оттуда доносились чьи-то голоса. Ну что ж такое-то опять… Кто там толчется? Что за проходной двор? Я рывком открыла дверь и замерла на пороге. Постель застилали двое лохматых мальчишек, а командовал ими низкорослый бородатый мужичок, одетый в простые темные штаны и рубашку навыпуск.

— Живее давайте! Что копаетесь так долго, а ну как придет сейчас?! — прикрикнул мужичок на мальчишек.

— Уже, — сообщила я.

— Что — уже?! Быстрее, я говорю. — Не оглядываясь, мужичок, дирижируя рукой, подгонял своих подопечных.

— Уже пришла она, говорю. То есть я пришла. — Прислонившись к косяку, я с улыбкой наблюдала за этой картиной.

— А-а-а, она пришла! Она нас видит! — Мальчишки взвизгнули, бросили простыню и как тараканы прыснули в разные стороны.

А мужчинка медленно обернулся, встретился со мной взглядом и замер, как кролик перед удавом.

— Здравствуйте! — Я улыбнулась, вошла и закрыла дверь. — И вам привет, мальчики! — Помахала рукой пацанам, которые прятались по углам.

— Видит? — Мужичок вытаращился на меня. — Не-эт, так не бывает, не может она нас видеть.

— Вижу, вижу. Вы домовой?

— Ой-ой, — кивнул он. — Точно видит. — Запустив руку в бороду, подергал себя за нее. — Канита нам голову оторвет.

— Не оторвет, — рассмеялась я. — Вы же ничего плохого не сделали, наоборот, помогаете порядок наводить.

— Ой-ой, — снова глубокомысленно заметил бородатик. — Ладно, раз видит… А ну чего замерли, быстро доделывайте все! — шуганул он мальчишек, и те метнулись обратно к кровати.

— А вас как зовут? Меня Лиля, можно Лили или Лилья.

— Матхе́й, — поклонился домовой, — к вашим услугам, лирра. А это внуки мои, Пе́тас и Фе́дас.

Мальчишки, робко улыбаясь, поклонились, не выпуская из рук простыню.

— Очень приятно, Матхей. У вас сегодня много работы будет, мы во всех комнатах обыск проводили.

— Да знаю я, лирра. Но это хорошо, плохие это предметы были, черные, злые. Хорошо, что нашли.

— О, — я приподняла брови, — так вы знали про них? А почему никому не сказали?

— Не имеем права. Мы в дела смертных не вмешиваемся, мы по хозяйству.

— Ясно. — Я помолчала. — Матхей, а можно я вас попрошу рассказывать мне, если вдруг что-то подобное случится в моей комнате? Ведь если это моя прямая просьба, то вы уже имеете право.

— Ну… Могу и рассказывать, — пожал он плечами.

— Спасибо. Мне трудно здесь. Все начиналось, как прекрасная сказка, а теперь мне уже совсем невесело, на меня все девушки ополчились. — Я прошла и села в одно из кресел. — Матхей, вы присаживайтесь.

— Да вы не расстраивайтесь, лирра. — Домовой плюхнулся в кресло напротив меня. — Вы что же думаете, такое в первый раз? Да каждый отбор творится демоны знает что. То стекла битого в обувь друг другу насыпают, то платья режут, то слабительного в кувшин…

Я вытаращилась на него:

— А почему же лерд Адриэн и лерд Рэмир ничего не предпринимали?

— А зачем им? Сами они расследованием не занимаются, им бы от девушек поскорее избавиться, а девицы, что подлянки друг другу устраивают, никому не жалуются. А то нажалуешься, что у тебя платье порезано, а выяснится, что давеча сама краску несмываемую в шампунь сопернице подлила. — Матхей захихикал, а его мальчишки прыснули от смеха в кулачки.

— Жесть… — покачала я головой. — И что, так всегда?

— А как же! Или, например, мыльце какое подкинут, после которого соперница пятнистая становится, как мересе́нь[2].

— Мересень? А это еще кто?

— А это кошка такая большая — шкура рыжая, в черную пятнышку.

— Ого, серьезно!

Домовой молча кивнул.

— Да уж. — Я совсем приуныла. — Ну что ж за гадючник-то такой, а? Чего им неймется? Ведь я ж к ним не лезу, ничем не мешаю, даже в подружки не набиваюсь!

— А потому и бесите, — хохотнул Матхей. — Раз не находите нужным с ними общаться, значит, считаете себя лучше их. Значит, какие-то козыри у вас в рукаве, значит, извести в первую очередь именно вас нужно.