Милена Завойчинская – Тринадцатая невеста. Переиздание (СИ) (страница 43)
И мы с ригатами потренировались, попадали, поползали, покарабкались. Причем для меня так и осталось загадкой, как ригаты, внешне напоминающие собак, а отнюдь не кошек, умудрялись забираться по наклонной деревянной стене. Потом я получила пузырек с зельем, быстро сбегала за оружием, и Адриэн меня потренировал. А вот Рэмир, кстати, так и зажал тренировки, и лук только место занимал у меня в комнате да пылился.
После занятия я с чистой совестью потопала прямиком в салон красоты — сводить новоприобретенные синяки, если таковые вдруг появились. Благо свежие сводятся моментально, это не запущенные гематомы. А затем наводить красоту — в конце концов, у меня сегодня еще собеседование через зеркало, нужно хоть прилично выглядеть. Именно об этом я и попросила эльфиек, которые взялись за меня после Ррыканы. Одно дело — не хотеть замуж за этого зазеркального кадра, а совсем другое — что выглядеть прилично все равно хочется.
[1] «Десять негритят» — считалочка в переведе Самуила Маршака. Автор первоначальной версии — Септимус Виннер, который в 1868 году на основе фольклора написал шуточную песенку «Ten little Injuns», то бишь «Десять маленьких индейцев». Была использована в романе Агаты Кристи. С одноименным названием.
[2] Мересе́нь — крупный пушной зверь из семейства кошачьих из мира Калахари. Окрас рыжий в черных пятнах.
[3] Лакса́н — крупное шестилапое животное реальности Калахари. Внешне напоминают орангутанга. Обладает крупной грудной клеткой. В стоящем положении достигает высоты до 170 см. Морда приплюснутая, с мощными клыками. Задние лапы короткие и кривые, четыре верхних заменяют руки. Когти очень длинные, загнутые. Всеядное, но предпочитает пищу растительную. Строит дома на деревьях. Не агрессивен, и на разумные расы обычно не нападает.
Глава 15
Глава 15
После завтрака оставшимся девушкам предстояло дожидаться своей очереди на собеседование. Учитывая, что Олика выбыла из игры, нас оставалось всего трое, и была надежда успеть до обеда. Карита и Света, явно нервничая, к завтраку спустились ошеломительно красивые. Они, кстати, хорошо смотрелись рядом, играя на контрасте. Жгучая брюнетка Карита и кукольная блондинка Светлана. Ну и я, лишний объект, так сказать. Нет, я честно прихорошилась, эльфийки в салоне завили мне волосы и сделали волнистый водопад, подколов на висках заколками, и даже платье я надела хоть и не вечернее, но красивое, ярко-бирюзовое, в греческом стиле, отделанное золотистой тесьмой. Но вот сделать такой вызывающий броский макияж, как у Светы, или нарисовать такие выразительные стрелки на глазах, как у Кариты, у меня ума не хватило. И слава богу. Хотя лукавлю — я себе нравилась, очень. Судя по недовольному виду Ариты и Меландиль, а также по заинтересованным взглядам Адриэна и Рэмира, выглядела я хорошо.
После завтрака я провела некоторое время за чтением, пока Канита не позвала меня в комнату с зеркалом.
— Удачи, — шепнула она напоследок.
— Спасибо, — улыбнулась я. Не говорить же, что я рассчитываю совсем на другую удачу. Надеюсь, что не понравлюсь наследнику и помолвку расторгнут.
Я прошла в комнату с зеркалом, напротив которого сейчас стояло одно из деревянных кресел с подлокотниками, присела и стала ждать. Пауза затягивалась. Зеркало молчало, я тоже молчала. Было скучно, а мой визави все не являлся. Не выдержав, я встала и подошла к золоченой раме, осторожно провела пальцем по глади стекла. Подмигнула своему отражению.
Будущего императора все не было. На ум пришел стих Александра Вертинского «О шести зеркалах». Я его помнила с уроков литературы в выпускном классе. Наша учительница периодически устраивала нам встряски и давала что-то вне школьной программы на дополнительную оценку. Конечно, кто хотел повысить балл, учил. Там и не такое выучишь...
У меня есть мышонок — приятель негаданный…
Я тихонько прочла вслух первые два четверостишия. Глядя на свое отражение, тихо проговорила:
Неизбежно и верно, как принц заколдованный,
Я тоскую в шести зеркалах.
— Ты и вправду похожа на мышонка, — раздался глухой мужской голос и тихий смешок. — Только я не заколдованный принц.
Подпрыгнув от неожиданности, я отскочила от зеркала, а оно вдруг пошло рябью и появилось изображение. В зеркальной глубине на фоне черного полотна стояло кресло, в нем сидел мужчина, если судить по силуэту. Но вот рассмотреть его было нельзя, увы и ах. Фигура была закутана в черный плащ с капюшоном, а лицо закрывала черная же маска.
— Здравствуйте, — кивнула я.
— Здравствуй, Мышонок. Присаживайся. Что это было за стихотворение?
— Оно называется «О шести зеркалах». — Я чуть улыбнулась такому простому и нецарственному любопытству.
— Прочти мне его целиком.
И я прочла. А когда прозвучали последние строчки: «Из-за маленькой, злой, ограниченной женщины умираю в шести зеркалах», — наследник вдруг вздохнул.
— Грустно. Хорошо, что я не заколдованный принц и не умираю из-за злой маленькой женщины. Ты ведь не хочешь ею стать?
— Ни в коем случае, — заверила я собеседника, удивляясь нашему странному разговору. А сама при этом мучительно пыталась получше расслышать его голос. Но мне это никак не удавалось, звук шел глухой, как будто наследник говорил через респиратор.
— А что ты хочешь?
— Гм… Честно?
Капюшон утвердительно качнулся.
— Я хочу расторгнуть помолвку.
— Почему? Ты не хочешь стать императрицей?
— Нет. Ну вы сами посмотрите, какая из меня императрица? Я даже институт еще не закончила, кому нужна правительница-неуч?
— Хороший аргумент, даже почти убедительный. — Мужчина снова издал смешок. — Но ведь это не все?
— Не все. — Я помялась. — Я не хочу выходить за вас замуж.
— Почему? — Капюшон чуть качнулся вбок.
— Я вас совсем не знаю, и вы меня не знаете. И мы не любим друг друга.
— Маленький глупый Мышонок… В политике никому не интересна любовь. Я ведь тоже не горю желанием жениться, но мне не оставляют выбора.
— Тогда вам надо найти самую достойную, вам ведь с ней всю жизнь предстоит мучиться.
— Мучиться? — фыркнул мужчина.
— Ну то есть… — Я поняла, какую глупость сказала и тоже фыркнула. — Я хотела сказать, что вам тогда нужно найти самую достойную, чтобы и императрицей была хорошей, и вам женой. Вдруг повезет, и с годами, как в земной поговорке: «Стерпится — слюбится».
— А может, я выберу тебя? Вот и проверим, стерпится ли, слюбится ли?
— Ни в коем случае! — испугалась я. — Не надо меня выбирать. Мне к сентябрю нужно вернуться домой. Меня родители ждут, и учеба начинается.
— Расскажи мне о себе. Ведь нам все равно нужно побеседовать, вот давай ты мне и расскажешь о себе, о своей семье, о том, как ты жила.
Пришлось рассказывать. Собеседником он оказался хорошим. Не перебивал, внимательно слушал, задавал наводящие вопросы по существу, потихоньку все больше и больше узнавая о моей жизни. Я даже сама не заметила, как поведала и о своем лишнем весе в детстве, и о том, как худела и начинала заниматься бегом, мучаясь одышкой и болями в боку, и о первых неумелых попытках вскарабкаться на канат. Хотя, казалось бы, ну зачем ему это знать? Какое дело будущему императору до школьных лет земной девчонки? Расспрашивал о моих увлечениях и хобби, о любимых книгах и песнях. А потом я рассказала и про то, что здесь меня Адриэн потихонечку начал учить фехтованию. В общем, конспиратор из меня не вышел. Все выболтала.
— Ты забавная, Мышонок. — В голосе наследника явно слышалась улыбка. — И очень славная.
Я только пожала плечами. Ну забавная, не в первый раз мне это говорят. А что делать? Не доросла я пока до амплуа роковой женщины.
— Хорошо, а скажи мне еще — вот если, допустим, ты смогла бы жить в этом мире, то чем бы хотела заняться?
— Выучиться для начала. Иначе я просто не смогу жить, ничего не зная, не умея и не имея профессии.
— А если бы не просто жить, а в роли императрицы? — Капюшон снова чуть склонился вбок.
— Тогда выучиться еще сильнее. — Я приподняла брови. — Если уж управлять народом, так знаний надо в два раза больше, чем простому обывателю, и в более широком круге вопросов.
— То есть просто роль красивой жены императора и жизнь в достатке тебя не интересуют?
— Ну… — Я помолчала, раздумывая. — Это же так скучно. И вообще, я вот смотрю на жен наших правителей и коронованных особ, не в моей стране, правда, но это неважно… Они все время что-то делают. Какие-то благотворительные фонды курируют… еще что-то … — Тут я задумалась и поняла, что понятия не имею, чем еще они занимаются, кроме благотворительности.
— Интересная позиция.
— Да вы не обращайте внимания, это же я так, в порядке бреда! — Я рассмеялась. — Мы же с вами уже выяснили, что я не хочу за вас замуж и не хочу быть императрицей.
— Ну да, выяснили. Что ж, Мышонок, ступай. Мы закончили наше собеседование. Приятно было с тобой поговорить.
— И с вами. — Я встала. — Ну всего хорошего?
— И тебе. — Он глухо рассмеялся. — Иди.
Зеркало неожиданно помутнело, и мой собеседник исчез, а в стекле отразилась снова я. Вот же бесовство… Зеркало волшебное. Я подошла и снова провела рукой по поверхности. Переиначила слова Агнии Барто: «Потянулась Лилечка к зеркалу рукой, удивилась Лилечка: «Кто же там такой?»[1] Но зеркальная гладь молчала и не отвечала, кем же был мой приятный собеседник. Я отправилась к себе, а в коридоре столкнулась с караулившей меня Канитой.