Милена Завойчинская – Невест-то много, я – одна (СИ) (страница 26)
— Леди Эстебана, вы меня не слушали? — поцокала я языком. — Я же вам сказала. Я — вестница смерти. И утверждаю, что на этой неделе вы абсолютно точно не умрете. Это я вам гарантирую.
Повисла пауза. Визит прошел совсем не так, как планировался. Денег на бальное платье не дали. Проигрыш в карты оплачивать отказались. Предупредили, что могут отлучить от рода и вот-вот выдадут замуж.
Нет, я ее понимала в нежелании снова становиться чьей-то супругой. Гораздо приятнее быть веселой вдовой, похоронив нелюбимого мужа, чем находиться в чьем-то подчинении. А судя по характеру и поведению леди Эстебаны, она явно не любила своего почившего супруга, так же как не любила ребенка от него. Возможно, навязанный договорной брак, как это принято у аристократов. Но ее явно ничуть не тяготила роль свободной и независимой вдовы, имеющей неплохое содержание.
Я на ее месте соглашалась бы на ментальное вмешательство, чтобы избавиться от зависимости и перестать проигрывать в азартные игры имущество. А то ведь так можно и нищей остаться. И хорошо еще, если не в долговой яме.
— Так что, раз вы передумали умирать? Кашку? Или всё же супчик-пюре? — похлопала я ресницами и гостеприимно улыбнулась. — Комнату с перинкой готовить? Да вы не стесняйтесь. У нас с его сиятельством большой опыт обеспечения гостей здоровым диетическим питанием. На вилле дель Солейль стая невест почти две недели голодала. Ой, то есть оздоравливалась. Знаете, какие все стали стройные и красивые? Только немного нервные и злые. Но вы и так... Ой, в смысле...
Лексинталь попытался заткнуть себе рот одним ухом. Ему это, конечно же, не удавалось, они не настолько длинные. Но мальчишка старался, аж глаза выпучил от усердия.
У вдовой маркизы же начал дергаться правый глаз. Она выслушала меня крайне внимательно. Только зубами скрипела. Наверное, у нее глисты завелись. Предложить выпить отвар глистогонных препаратов? Наверняка она питается не пойми как, пока играет в карты долгие партии. Вот и подцепила.
Разумеется, я не стала этого говорить, а доверительно громко прошептала совсем иное.
— Вы бы поаккуратнее, леди. Даже пожилых людей не красит вставная челюсть. А если вы искрошите зубы, новые вам точно вырастить не сумеют. Ресурсов организма на них не хватит. Лучше посетите салон госпожи Дедалии. Хотите прямо сейчас? Старость надо уважать, они вас и без предварительной записи примут.
— Убью!!! — разъяренной змеюкой прошипела она и бросилась ко мне, забыв, что аристократка.
Наверное, хотела выдрать мне волосы. Мне! Приютской сироте, которая с детства привыкла, что, сам за себя не постоишь — и всё! В буквальном смысле — всё. Жизни не будет.
Поэтому я легко отступила в сторону, подставила подножку и «неловко» махнула рукой, будто бы удерживая равновесие. Ну а то, что задела этой самой рукой несущуюся ко мне женщину и та улетела вперед...
Случайность. Чистая случайность.
Леди Эстебану ранее никогда не роняли на пол. Точно заявляю. Ни разу в своей жизни эта леди не летала и не падала на пузо прилюдно и приэльфно.
—Ох, ну что же вы такая неловкая-то? Как можно? — закудахтала, запричитала я. — Лексинталь, помоги бабулечке подняться. Тут же пол грязный, его сегодня еще не мыли. Что же она на себя всю пыль и грязь собирает? Ох-ох-ох!
— Ты пожалеешь! — медленно поднялась на ноги маркиза и повернулась ко мне. — Тебе не жить!
Я тут же стерла с лица улыбку и фальшивую любезность, подошла к ней и заглянула в глаза.
— Я уже умирала. Побывала на грани и за гранью. И вернулась. Я вижу смерть ежедневно. Вы хотите меня ею напугать? Рассказать вам, леди, каково, когда тебя протыкает насквозь когтями дикая тварь? Когда твоя кровь хлещет из истерзанного тела, а твоя душа воспаряет над этим и успевает всё увидеть? Хотите услышать, каково каждую ночь год за годом видеть в кошмарах всё это? Свою собственную смерть и гибель всех близких? А давайте я вам всё это покажу. Зачем тратить слова, простое заклинание — и вы испытаете и увидите всё моими глазами. Желаете?
Я говорила низким голосом, почти шепотом. И с каждым словом глаза женщины становились всё круглее. Даже зрачки расширялись, затапливая собой радужку.
— Вы любите угрожать, леди Эстебана, что запорете до смерти и убьете. Не так ли? Так давайте вы сами испытаете то, что чувствует умирающий человек. Побываете в его воспоминаниях и умрете вместе с ним. Дайте мне руку! — И я протянула к ней открытую ладонь.
Но она вдруг завизжала, словно девчонка, увидевшая мышь, подхватила подол платья и бросилась на выход.
Слуги шарахнулись в сторону, пропуская ее, и застыли на месте, таращась на меня.
Вывела! Вот просто вывела меня из себя. Обычно я себе такого не позволяю.
— У-у-у-жа-а-ас! — выдохнул Лекс и подкрался ко мне. — Ну ты даешь! Аж волосы дыбом от страха и мурашки по всему телу. Это особенность вестниц смерти, да?
— О чем ты? — потерла я лоб. Накатили усталость и грусть.
— Ну вот это... Всё такое... — Он покрутил вокруг головы руками. — Что волосы шевелятся, как от ветра, а глаза светятся. Знаешь, как страшно было?
— Лекс, не говори ерунды. Ничего у меня не светится и не шевелится.
— Светятся, леди, — прошептала Мона. — Страх-то какой! А волосы такие... Даже искрились, как шерсть у кошек, если шелком потереть...
Я беспомощно взглянула на Эмиля. Он тут самый старший и по возрасту, и по статусу. Должен сказать правду.
— Подтверждаю, леди, — кашлянул он. — Искрились. И шевелились... И глаза такие... Тоже как у кошек. Даже меня пробрало, хотя уж я-то всякого повидал. Маги ж, они такие...
— Мутирую? — грустно спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь. Вздохнула и попросила: — А можно мне пирожное? Сладкого хочется.
Слуги стали расходиться. Мона побежала на кухню, Эмиль отправился к господину. А я стояла, уныло глядя в пол и думая о жизни и о себе, такой неправильной. Что еще за искры? И почему глаза светятся? Откуда это взялось? И что с этим делать?
Рядом протяжно вздохнул Лексинталь. Подошел, привлек меня в объятия и стал, как маленькую, гладить по голове.
И кто из нас ребенок, спрашивается? Это же вроде я его опекаю. Но он выше и крепче меня, это факт. И неожиданно еще вырос скачком за эту пару месяцев. Активные нагрузки, фехтование и драки явно простимулировали мальчишеский организм, мол, надо срочно тянуться вверх и наращивать массу. Что он, организм, успешно и делал.
Именно в таком положении нас и увидел маркиз. Его вопрос застал нас обоих врасплох и заставил подпрыгнуть на месте.
— Что случилось? Лексинталь? Эрика?
— Нет, ничего. Всё в порядке, ваше сиятельство. Ваша матушка деморализо́вана и с криками сбежала.
— О... — озадаченно приподнял брови лорд. — Почему?
— Меня испугалась, — покаялась я. — Так что интерве́нция[1] остановлена. Вашему дому ничего не угрожает.
— Эри, вы плакали? — внезапно спросил он, шагнул ближе, потеснив сына, и приподнял мое лицо за подбородок. — Хм. Вроде нет. Почему глаза красные и сосуды полопались?
— Да? — удивилась я и взглянула на Лекса, ожидая подтверждения.
— Да, точно. Это из-за того, что... — Он обеими руками изобразил моргающие и хлопающие ресницами глаза.
— Поясните! — потребовал хозяин дома.
— Леди Эстебана принялась угрожать Эрике, что убьет ее и всё такое. А Эрика вспылила и предложила поделиться воспоминаниями умирающего человека. И, наверное, так разозлилась, что у нее волосы стали искрить и шевелиться. А глаза засветились. И вот. — Сдал все подробности мальчишка.
— И вот, — жалобно подтвердила я и вдруг почувствовала, что комната начинает запрокидываться, а я куда-то лечу.
Привет, твердый пол. Мы давно с тобой не встречались.
[1]Интерве́нция (лат. interventio — вмешательство) — военное, политическое, информационное или экономическое вмешательство одного или нескольких государств во внутренние дела другого государства, нарушающее его суверенитет.
Глава 14
— И снова здравствуйте, — резко открыв глаза, я обнаружила над собой два встревоженных лица. — По какому поводу паника?
— Это вы мне лучше скажите, Эри. По какому поводу обморок?
— Да! — подтвердил Лексинталь. — Ты зачем?
— А что было? — Я предприняла попытку сесть, и мне тут же в четыре руки помогли.
Лежала я на диванчике в гостиной на первом этаже. То есть далеко мы из холла уйти не успели.
— Ты стояла и вдруг — брык! — и шмяк! — Очень понятно объяснил мальчишка. — Я тебя даже поймать не успел.
— И я не успел, — кивнул его отец. — Вы очень быстрая девушка.
— Прямо вот брык и шмяк? — хихикнула я.
— Мы сами в шоке, — развел руками Лекс. — Леди Эстебана всегда как бы «лишается чувств» медленно, чтобы ее успели подхватить. А ты...
— Ну да, — согласилась я. — Куда уж мне до леди Эстебаны.
— А мы целителя позвали, — сообщил мне мой ушастый дружок и притулился рядом, подвинув подол моего платья. — И герцога Антиона.
— А этого-то зачем? — нахмурилась я.
— Не
— Ваша светлость, — шевельнулась я, не зная, надо ли мне вставать или простят сидячее положение.