Милена Завойчинская – Мимоходом на курьих ножках (страница 24)

И вот сейчас лишь немногим меньший срок для него промчался на одном дыхании. Он вставал с радостью. С удовольствием проживал дни. Занимался простыми и понятными делами. Закупал продукты, как для выпечки, так и для их собственного питания. Продавал десерты в торговом зале и общался с покупателями. Следил за порядком.

Последнее вообще было просто. Он привык к армейскому распорядку и к тому, что у каждого предмета есть свое место и поддерживается общая чистота. И тут спокойно и легко придерживался этого же. Яна была хаотична. Забывала частенько вещи не на своих местах. Могла оставить на спинке стула кофту или накидку. Везде лежали ее резинки для волос или заколки. Это было даже забавно, собирать все и относить ей в комнату.

Там тоже почти всегда присутствовала легкая живая небрежность. Покрывало смято, потому что девушка отдыхала на кровати. Может лежать расческа или блеск для губ, брошенные с краю. На столе блокноты, ручки, шнуры. На тумбочке косметика и флаконы духов. Не все вещи убраны в шкаф.

Но это была очень естественная и по-своему приятная хаотичность. Ничего чрезмерного или пугающего. Просто комната, в которой живут и поддерживают житейский порядок, а не казарменный. У Марьяна так не получалось. Слишком въелись правила, вбитые годами в академии и общежитии и потом на службе.

Но ему нравилось заходить в комнату Яны. Она разрешала, при условии, что он не станет ничего трогать, а только занесет то, что насобирал в других помещениях. Ну и может сделать влажную уборку, неважно руками и тряпкой или заклинанием чистоты. Это она принимала спокойно. А Марьяну нравилось иногда просто стоять на пороге ее комнаты и смотреть. Не на саму Янку, хотя и это тоже, но на кухне, в гостиной или в торговом зале. А именно на ее комнату. На душе теплее становилось и исчезало чувство одиночества.

И девушка ему нравилась. Очень. Первое решение, заключить брак по расчету, с каждым днем теряло актуальность. Сейчас он хотел жениться на Яне потому, что она… ну вот такая. Красивая, интересная и веселая, наивная и добрая, увлекающаяся и очень неглупая.

С ней просто хорошо рядом. Сидеть за одним столом. Работать рядом. Отдыхать в соседних креслах. Смотреть вместе на то, что транслирует блюдечко с голубой каемочкой, которое совершенно не слушалось ее и вело показ на свое усмотрение.

Марьян не мог понять, как бывший жених умудрился так проштрафиться? Что ж там за девушка такая была, что он променял Яну на нее? Впрочем, это только к лучшему. Потому что теперь у его напарницы по кондитерской другой жених. Пусть она сама этого пока и не знает.

А еще Марьян изучал мир, в котором она жила. Выходил порой просто пройтись по улицам, заглянуть в магазины и общественные заведения. Наблюдал за людьми и их образом жизни.

Пробовал местную еду. Что-то новое находил для себя. Это было интересно.

Глава 12

Встреча с прошлым

Утром после одиночного сидения в обнимку с бутылкой и воспоминаний о былом и о погибших вид у мага был помятый, похмельный и хмурый. Но на работе это никак не сказалось. А на кухне была идеальная чистота, как и всегда. Просто Марьян молчал, на любые попытки заговорить морщился и отмахивался.

— Да голова у него болит, отстань от человека, — пояснил мне Коля.

Я и отстала.

День пролетел как обычно. Вечером я сняла пропахшую выпечкой и сладостями одежду, переоделась в сарафан и собралась домой.

Мимоходом я на ночь перестала запирать своим ключом. Там оставались Марьян и Колобок, они сами закрывались изнутри. Ну и вообще, как я поняла, ключ выполнял не столько прагматичную роль, как обычные замки, мол, запереть, а магическую. Им могла пользоваться сейчас только я, после привязки на крови Марьян уже коснуться даже не мог, получал разряд током. Поэтому от простых обывателей хватало внутренних запоров. А вот в глобальном масштабе — уже волшебный ключ.

В общем, я помахала Марьяну, заканчивавшему уборку в торговом зале. Крикнула Коле, чтобы вел себя прилично, а Мими — чтобы не скучала. И поскакала домой. В планах было принять душ, сделать масочки, посмотреть какой-нибудь фильм и съесть мороженое. Его я готовить не умею, да и не вижу смысла. В морозилке у меня лежали несколько разных сортов. Лето же, самое время.

Я спустилась с крыльца, собралась уже пересечь тротуар и дорогу, как в меня кто-то врезался.

— Смотри, куда прешь, курица слепая! — злобно рявкнул прохожий. И тут же удивленно: — Яна⁈

— Прости… — собралась я уже извиниться, хотя непонятно за что, я шла нормально, это на меня налетели. — Те, — закончила я фразу и окинула взглядом своего бывшего парня.

— Привет, Янка, — как ни в чем не бывало улыбнулся он. — Ты откуда взялась? Выпрыгнула чуть ли не из стены.

— Оттуда, — махнула я рукой назад.

— В гости ходила, что ли? Кто тут живет из наших знакомых?

Я промолчала, но оглянулась, проверить, точно ли я на Мимоходом показала. Вроде да. Он ее не видит, что ли?

А Димка, не дождавшись ответа, решил предъявить мне претензии.

— Мне мама передала, что ты меня бросила. Не стыдно вот так? Не поговорила по-человечески, не дала что-то объяснить. Вещи вывезла, ключ матери моей в лицо швырнула. Совсем обалдела⁈

— Это она сказала, что я швырнула ей в лицо ключ? — Я удивленно подняла брови.

— Ой, не придирайся к словам! Ты прекрасно поняла, о чем я.

— И все-таки. Аделаида Львовна сказала, что я швырнула ей ключ в лицо?

— Нет, — поджал он губы. — Мама не так сказала. Мягче. — Я жестом предложила договорить, мол, ну и как же она сказала? И Дима соизволил ответить: — Сказала, что ты привезла ей связку с ключами на работу, чтобы не встречаться со мной.

Я удовлетворенно кивнула. Так и было.

— Янка, хорош дуться! — улыбнулся он, включая свое обаяние.

Раньше я постоянно велась на это и оттаивала, прощая ему все закидоны. А сейчас смотрела и не понимала себя. Ну симпатичный, да. Смазливый даже. Высокий, стройный, волосы светлые, глаза голубые. Одет хорошо. Девушки вон идут, взгляды на него бросают. А у меня даже не дрогнуло ничего. И, что удивительно, даже злости уже нет. Лишь презрение.

Я смотрела на Аниськина, прокручивая в голове мысли и оценивая свои эмоции. А он отчего-то решил, что раз я не скандалю, то все в порядке.

— Янка, ну чего ты как ребенок? Кстати, выглядишь отлично. Смотрю, отоспалась без меня-то? Ни с кем не встречаешься, выходит? Раз ночами только спишь, значит, никто не тревожит твой сон. — Димка многозначительно и по́шло поиграл бровями.

Я молчала. Перед глазами встало воспоминание увиденного, когда застукала его с Маринкой. Стало мерзко. И вероятно, это отразилось на моем лице, так как последовала фраза именно о случившемся.

— Ой, да ладно тебе, Ян. Ну чего ты взъелась? Первый раз, что ли?

— А был не первый? — подала я голос.

— Это ничего не значило. Жениться-то я собирался на тебе. Когда-нибудь. Однажды.

— А-а… — протянула я, и меня аж передернуло от накатившего отвращения.

Оказывается, и Маринка была не первая и не единственная. А я курица слепая, прав он. Самая настоящая курица и есть. Столько лет верила, что у нас любовь.

— Но я рад, что встретил тебя, — как ни в чем не бывало добавил мой бывший. — Давай начнем все с чистого листа? Ну, подумаешь, прокололся. По-серьезному у меня было только с тобой.

— Ты с дуба рухнул? — вежливо спросила я. — Правда считаешь, что после всего этого можешь предлагать мне начать сначала?

— А что такого? — сверкнул он улыбкой. — Раз ты еще не начала ни с кем встречаться, значит, чувства ко мне еще не угасли. Только, слушай, переехать ко мне снова не получится. Мама страшно злилась после твоего отъезда. Сказала, чтобы больше я девушек домой не водил.

— О как… И что же ты хотел мне предложить? — стало мне любопытно.

— Ну… Можно твоих родителей поднапрячь, снимут нам жилье. Они у тебя люди не бедные.

Я хмыкнула, покачала головой, шагнула прочь, бросив с отвращением:

— Какой же ты му… — С языка рвалось нецензурное слово, единственное подходящее ему определение, но я сдержалась: — … хомор ядовитый!

— Чего? Мухомор? — заржал он. — Янка, ты так и не научилась ругаться нормально? Хорош дуться, идем в кино сходим, потом посидим где-нибудь, пожрем вкусно.

Бывший шагнул ко мне, цапнул меня за плечи и притянул, обняв и прижав к себе.

— Давай-давай, не упрямься.

Я рванулась, но не успела возмутиться.

— Руки убрал от нее! — очень спокойно, но очень веско сказал вдруг рядом мужской голос.

Димка обернулся, увлекая и меня против моей воли, разворачивая. Я чуть не упала, но он сжал мое плечо сильнее, удержав на ногах. Я аж зашипела и дернулась.

— Больно же! Пусти!

Димка, конечно же, не собирался этого делать, он уставился на вышедшего к нам Марьяна.

А Марьян не захотел ждать реакции на свои слова, он просто спокойно взял за запястье руку, не дающую мне вырваться, и, особенно не напрягаясь, отвел ее в сторону. Я тут же отпрыгнула от Димки и скользнула за спину Марьяна.

Хотя, судя по выражению лица Аниськина, он сопротивлялся, просто рука Марьяна сильнее.

— Янка, и кто этот хмырь? — изучая красавчика-мага, ревниво спросил мой бывший парень.

— Жених, — ответил вместо меня Марьян.

Я булькнула горлом, так как собиралась сказать совсем не это, но уже глупо пытаться спорить в такой ситуации.

— Ах вот. Жених… И что же ты, Яночка, вся такая правильная, вся такая честная, сделала вид, что это я виноват в нашем разрыве? Всем знакомым напела, какой я негодяй… А сама на стороне шашни крутила? И жених вот образовался за моей спиной. Так, дорогая?