Милена Янг – Безмолвный мятежник (страница 6)
Программирование, бизнес, право, медицина, — дисциплины, на которых они базировались.
Братство Мятежников.
Парк аттракционов, неоновый свет, квесты из фильмов ужасов. Люди в масках животных, кукол и нечисти.
Ходили слухи, что они применяли настоящие пытки, чтобы выпустить пар. Жестокие игры, которые мятежники придумывали из года в год...
Это все однажды отняло у нее лучшего друга.
Она потеряла единственного человека, который долгие годы делал ее счастливой. Человека, о котором вспоминала первым, когда хотела поделиться смешной шуткой. Человека, к которому шла, когда было больно или грустно. Единственному, с кем могла не притворяться. Быть собой. Грустной, больной, иногда раздраженной — любой. Рядом с ним не приходилось постоянно улыбаться, чтобы убедить в том, что она в порядке. Чтобы все, наконец, перестали за нее волноваться. Он принимал Нильде такой, какая она была.
«Ты не остановился... Ты не остановился, когда я тебя просила...»
Опасно.
Нельзя думать о
Нельзя вспоминать.
Ему в ее жизни больше не было места.
Бередить старые раны было слишком больно.
Эта потеря...
Хуже, чем когда ее оперировали.
Хуже, чем когда пропал ее брат Николай.
Хуже всего.
Нильде знала: с его уходом она навсегда потеряла часть себя. Ту наивную, детскую часть, которая верила в добро, свет и хорошие концы, несмотря ни на что.
Потому что он показал: монстры не превращаются в прекрасных принцев, как бы сильно ты их ни любила.
Они только разрушают все вокруг, оставляя после себя кровавые руины. Тянут тебя за собой в бездну.
«Я прервала все это. Выбрала себя. И я не жалею. Отказываюсь, черт побери, чувствовать себя виноватой за выбор другого человека».
Вэлмур и КЛ вели холодную войну десятилетиями. Задолго до того, как в их стенах стало учиться новое поколение.
Постоянные тайные диверсии друг против друга, от подделок результатов до похищения архивов компрометирующих документов. Спортивные состязания, где они могли столкнуться лицом к лицу и, наконец, Игры братств. Мотогонки и подпольные бои входили в их часть.
Вэлмур считал Красную лощину рассадником разрушения. Те, в свою очередь, называли их гробницей старого мира.
Студенты редко встречались, за исключением официальных игр, но если кто-то переходил границу между университетами — это считалось грубым нарушением завета. И наказывалось патрульными братств. После полуночи никто не должен был шнырять по территории вражеского кампуса или общежитий.
Нильде выбрала медицину еще ребенком — она вечно лечила раны Николая, когда он возвращался домой после боксерских боев, следила за тем, чтобы папа и мама пили лекарства, держала Кая за руку, когда тот болел, и...
«Арден. Я всегда лечила моего Ардена», — пронеслась следом грустная мысль.
Он вечно дрался — с мальчишками на улице, с теми, кто ее обижал, кто насмехался над ним, дразнил из-за немоты...
Но были те, кого Арден не мог избить.
Те, кто должны были его безусловно любить.
Его приемные родители.
Они делали с ним невообразимые вещи.
Нильде ненавидела их.
Она знала, что Арден давно вырвался на свободу, но те картины до сих пор приходили к ней в кошмарах.
Они выжигали на его коже уродливые символы. Пытались изгнать из него дьявола. Проводили обряды экзорцизма. Считали дитем тьмы. Самой сущностью зла.
«Эти люди были сектантами».
Нильде ничего не могла поделать с теми шрамами, которые оставались на его теле. Но когда следы были свежими, она всегда их перевязывала, обрабатывала антисептиком, чтобы не было заражения, и накладывала заживляющую мазь.
Именно находясь с ним рядом, Нильде отчетливо осознала, что хочет посвятить этому свою жизнь. Ей хотелось помочь как можно многим.
«Забавно, что и папа, и мама делают тоже самое. Только разными способами. Отец пытается защищать, выискивая опасных людей и разрушая их грязный бизнес, спасает детей, мама — продвигает гуманитарные проекты, а я хочу стать врачом».
Была лишь одна небольшая... неприятность.
«Ладно, если честно — большая».
Медицинский факультет был частью КЛ.
А это означало, что...
«Я буду учиться на территории врагов».
Нильде не хотелось быть предвзятой, но все слухи о мятежниках были правдой. Она сама в этом убедилась.
«Радует лишь то, что Мия будет учиться со мной».
Эта девушка появилась в жизни Нильде, как ураган, и перевернула все с ног на голову. Они познакомились после того, как она потеряла Ардена.
Нильде была волонтером, и однажды во время вечерней смены в приюте для животных поднялся шум.
Какая-то девушка яростно спорила с хозяином.
— Я же сказала, что ему нужна помощь!
— Девушка, мы не обслуживаем диких животных.
— Этот песик нуждается в ночлеге, — процедила она сквозь зубы. — Я не могу его бросить! Все ветеринарные клиники уже закрыты и...
— Это гребаный кайот! — возмущенно возразил директор. — Как вы вообще умудрились его запихнуть в машину?!
Она беззаботно пожала плечами, словно это не имело значения.
— Он лежал прямо посреди дороги. У бедняжки сломана задняя лапа, не могла же я бросить его на шоссе! — девушка держала на руках облезлого, грязного и устрашающего зверя, и, к шоку Нильде, он даже не пытался вырваться. Смиренно лежал на ее груди, поскуливая. Огромный, изможденный, его лапа висела под неестественным углом, а из бока текла кровь.
Сердце Нильде сжалось.
— Позвольте, — она тронула мистера Смита за плечо. — Может, мы сможем ему выделить тот вольер Нести?
Нести была бездомной овчаркой без одной лапы, о которой Нильде заботилась последние два месяца, сегодня утром ее забрали в хорошую семью.
— Нильде, и ты туда же! — мужчина скрестил руки на груди, но в его глазах промелькнуло сомнение. Он колебался.
«Почти удалось уломать!»
— Пожалуйста, я возьму все расходы и возможные неприятности на себя, — она посмотрела на директора щенячьими глазками, и это сработало.
Он бессильно махнул рукой. Никогда не мог отказать ей.
— Ты отвечаешь за это головой, — бросил Смит напоследок, оставляя их одних.
Незнакомка облегченно выдохнула.
— Спасибо, — она протянула свободную руку Нильде. — Я Мияко. Можешь звать меня Мией.
— Приятно познакомиться, я Нильде, — улыбнулась девушка, пожимая протянутую ухоженную руку.