Милена Янг – Безмолвный мятежник 2 (страница 2)

Боль и дикие кошмары, мучавшие ее после смерти сына, не отступали.

Это был единственный выход. Чтобы выплескивать ярость, досаду, агонию.

Порой так, что внутри и вовсе ничего не оставалось.

Нильде прекрасно знала о том, что Брут за ней следил.

Ходил по пятам — не он сам, конечно — подсылал людей.

Вовсе не из соображений о безопасности.

Не из заботы.

Он жестоко избавлялся от всех, кто смел оказывать Нильде знаки внимания.

Первый таинственным образом пропал на следующий день — тот, с которым Нильде пила кофе после занятий. А она получила первую записку: «Я хочу разорвать тебя на куски и узнать, что там внутри. Снимать слой кожи за гребаным слоем. Проникнуть в твою плоть, кровь. Ее будет так много. Горячей алой крови. Я хочу, чтобы ты кричала, маленькая куколка. И ты будешь. Кстати, какую часть тела предпочитаешь? Или, все же, будешь благоразумной девочкой и сбережешь жизнь ублюдку?»

Сначала девушка решила, что это нелепая шутка, но ситуация повторилась.

Второй — парень с научной конференции, который подарил Нильде цветы.

У них было пару свиданий. И он поцеловал ее, когда провожал до дома.

А ночью Нильде прислали букет из черных роз. Вместе с окровавленным человеческим сердцем в милой коробочке.

Внутри лежала записка с текстом на обороте: «Нравится?»

Нильде содрогнулась, роняя чашку.

Стекло разлетелось вдребезги, а она пыталась справиться с ужасающим осознанием — по ее вине пострадал человек.

Брут утонул в безумии.

Нильде осознала впервые за долгое время — он опасен.

Смертельно опасен.

Особенно для нее.

Она понятия не имела, чье сердце он прислал, но в глубине души понимала, что Арден бы не лишил жизни невинного. Это противоречило его сущности. Или ей просто в это очень хотелось верить…

Девушка бросилась проверять всю технику — и с оцепенением убедилась, что ее ноутбук отслеживался. Как и телефон.

И это не было чем-то новым.

Давно.

Он начал это давно.

Еще во время их отношений.

«Ненормальный гаденыш, я тебе такое устрою…» — страх сменился бессильным бешенством.

— Ну ты и сволочь, Грейсон.

На ее телефон сразу пришло сообщение:

Неизвестный: «Только заметила мой очаровательный подарок? Поздновато. Да, я присматриваю, чтобы ты не совершила глупости, такие, как в последние дни».

Куколка: «Пошел ты нахрен, душевнобольной!»

Неизвестный: «Слишком скучный ответ, ты способна на большее. Я в тебя верю. Впечатли меня, куколка».

Он выводил ее из себя, и она гневно бросила телефон.

Нильде не стала менять технику назло ублюдку.

Куколка: «Хочешь следить? Следи».

Нильде была более, чем уверена, что ему не составит труда взломать и камеры наблюдения общего дома Гринберга, где она жила — зачем доставлять дяде лишние проблемы? А если даже нет — он нашел бы способ. Это же Брут. Гребаный гений. То, что в конкретный момент он был сосредоточен на медицине, вовсе не означало, что его способности ограничивались ею.

— Да он сам припрется сюда, если выброшу, — проворчала Нильде и вздрогнула, когда экран вновь засветился.

Неизвестный: «Умная куколка».

— Хватит подслушивать, ты, кусок дерьма! — рявкнула она.

Неизвестный: «Вспоминай об этом, когда станешь флиртовать с очередным придурком. Я единственный мужчина, который у тебя будет когда-либо в жизни. Это мое последнее предупреждение. Больше никаких красивых жестов. Я пришлю тебе препарированное тело или его череп, или кожу… Пока не решил. Выбор за тобой».

— Пожалуйста, не вреди никому… — прошептала Нильде.

Неизвестный: «Тогда никаких свиданий. Никаких парней. Если я увижу, услышу, что ты касалась другого, флиртовала или позволила кому-то вольности, ты знаешь, что будет. Уже по-настоящему, я вышлю тебе его по кускам. Мне будет насрать, виновен он в чем-то или нет. Тронул мое — подписал себе смертный приговор. Ты его палач».

— Я ненавижу тебя, — пробормотала Нильде. — Я так чертовски сильно тебя ненавижу, сукин ты сын.

Неизвестный: «Взаимно, маленькая дрянь. Повторяй это, чтобы не забыть».

Нильде откинула голову назад, пытаясь досчитать в уме до десяти и не сорваться. Сводило с ума, что Брут смел ее ставить в подобные условия, будучи помолвленным с другой.

«Если я узнаю, что ты трахнул кого-то другого, я убью тебя», — написала Нильде.

Неизвестный: «Кого-то другого, кроме моей невесты?»

У него еще хватало совести подшучивать над ней…

Куколка: «Я отдамся первому же встречному только ради того, чтобы ты сдох от своей извращенной ревности… или что бы то ни было».

Неизвестный: «Посмей и увидишь, что будет».

Куколка: «Скажи это».

Неизвестный: «Ты не в тех условиях, чтобы торговаться со мной».

Неизвестный: «И, оу, принцесса, ты так заинтересована в моем члене? А кто только что толковал о ненависти? Значит, солгала? Ай-ай-ай…»

Куколка: «Кто бы говорил! Ты одержим мною, Грейсон. Не выносишь, когда я с другими».

Неизвестный: «Не заблуждайся. Есть разница в том, чтобы ревновать любимую и портить личную жизнь маленькой предательнице. Первое — предполагает искреннюю привязанность. Второе — месть и холодный расчет».

Нильде стиснула зубы, яростно печатая ответ.

Куколка: «Если уж мы играем, то условия должны быть равноценными. Ты же меня знаешь, Брут. Я всегда отплачиваю той же монетой. Вспомни ночь с Николаем».

Он не писал ей час.

Неизвестный: «Так уж и быть. Твоя взяла, сладкая. Но позже я спрошу с тебя. Возьму плату».

— Плату? Какую плату?..

Больше Брут ничего не написал.

Ее вопрос повис в зловещей тишине без ответа, оставляя неприятное послевкусие.

Однажды, после миссии, дядя, сопровождающий Нильде, нахмурился.

— Ты знаешь, что за тобой хвост?

— Имею представление, — буркнула Нильде неохотно.