Милена Стайл – В любовь не играют (СИ) (страница 33)

Вскоре мы оставили чету Золотаревых кормить Аленку, а сами отправились обратно к гостям.

Вечером, когда все гости разошлись, я отправил Нину Васильевну на выходные, решив провести три дня в кругу нашей семьи. Конечно же, Нина не была нам чужой, но и женщине отдыхать тоже следует.

Мы расположились в кухне, Макс уплетал торт, а Даша ела салат из морепродуктов, с удовольствием причмокивая, а я лишь улыбался их действиям. Так тепло и уютно было находиться рядом с ними, наконец-то все вместе, и хотелось, чтобы так было всегда. Макс, — обратился я к сыну и сделал глоток своего кофе. — У нас с мамой есть для тебя прекрасная новость.

Даша нервно улыбнулась и положила очередную креветку с майонезом в рот, я же ободряюще погладил ее по руке и продолжил:

— Скоро у тебя появится братик или сестричка.

Последовала долгая тишина, а затем ответ сына меня до безумия удивил, и я застыл с чашкой у рта, не смея ничего сказать. Да я ведь и предположить себе не мог раньше, что у меня когда-то еще появится ребенок, брат или сестра Макса. Но теперь я понял, насколько я ошибался в себе и своих мыслях.

ГЛАВА 26

Даша.

Когда я сделала тест, не поверила своим глазам, но и вмиг испугалась, что ребенок мог быть от того мерзавца, хоть и времени уже прошло достаточно много. Все равно страх остался, и, наверное, поэтому я начала мыслить не в том направлении, но теперь, когда меня заверили мои мужчины в том, что ребенок Ванечкин, я спокойно вздохнула. Отлегло!

Сейчас же я просто наслаждалась поеданием салата из креветок, оказывается, это такая вкуснятина. Думаю, это беременность повлияла на мой вкус, потому как, насколько я вспомнила, и Ваня подтвердил, я не особо жаловала морепродукты, а тут прямо оторваться не могу. Единственное, что смогло меня отвлечь от еды — рассказ о будущем пополнении Максу.

После долгой тишины меня начал накрывать страх, что теперь уже и мой сын не захочет себе братика или сестричку, когда, наконец, последовал ответ из детских уст:

— А то я прям не знал.

Мы вдвоем с Иваном устремили на него взгляд, не понимая, что именно имеет в виду Макс, а он так и продолжал лопать торт.

— Максим, сынок, потрудись объяснить, — спокойно попросил мужчина.

— Пап, ты сам посмотри на нашу маму, она же румяная стала, немного застенчивая, и кушает такое нереальное. Кто станет есть пирожное, потом заедать его селедкой, и после этого запивать молоком? Только беременные! — в конце он глаза сделал, словно по пять копеек, и снова положил кусочек сладкого в рот. — Ну и к тому же мне брательник нужен, так что нечего здесь удивляться.

— А если будет девочка? — поинтересовался Ваня.

— Значит, буду защищать ее от всяких пацанов!

— И любить будешь?

— И любить буду. Спрашиваешь еще, только мне вот что интересно…

— Что? — спросила я, уже думая, что же мальчика так заинтересовало.

— Откуда у мамы в животике появилась эта мелочь? — от этих слов я едва ли не подавилась очередной креветкой и с мольбой в глазах посмотрела на любимого. — Это же надо было ее туда так засунуть?

— Макс, никто ребенка туда не засовывал, и он только будет расти, и расти в маме, а мама будет у нас кругленькая и еще более красивая.

— Так, а как?..

— Да никак, Макс. Вырастешь, узнаешь!

— Ну и ладно, скучно с вами, взрослыми, пойду к себе, — встал из-за стола не слишком довольный ребенок, и уже было направился на выход из кухни, как его окликнул Иван:

— Напоминаю, в доме прислуги нет, — Максим кивнул. — Мы с тобой мужчины, и обязаны маме помогать, тем более теперь, — сын снова кивнул и подошел обратно к столу, взял свое блюдце и чашку и отнес в мойку.

— Вы иногда такие буки, родители, — улыбнулся мальчуган, при этом поцеловав меня в щеку.

— Ох, схлопочешь, Макс! — серьезно проговорил глава семейства.

— Не верю, не верю, — пританцовывая, пел ребенок, отправляясь на выход, чтобы, в случае чего, сбежать от наказания.

Я улыбнулась любимому и отодвинула свою тарелку, наконец-то поняв, что наелась. Встав из-за стола, подошла к нему и удобно разместилась на его коленях.

— Пока не растолстела, поблаженствую на тебе.

— Ты можешь быть в любое время на мне, вне зависимости от своего веса, — Ванечка аккуратно провел пальцами по моей щеке и легонько прикоснулся губами к губам, даря нежность и тепло. Я прикрыла глаза, наслаждаясь его близостью и отвечая на поцелуй, перерастающий из невесомого в страстный.

— Ой, — я резко оторвалась от мужчины, услышав голос ребенка. — А я всего лишь за соком пришел, и ничего не видел.

Сказать, что мне стыдно было, ничего не сказать. Я сижу на возбужденном мужчине, четко ощущая его твердость, а тут резко появляется сын.

— Знаешь, Макс, держись, — после этих слов Ваня аккуратно пересаживает меня на соседний стул и мчится за сыном, а тот, в свою очередь, с визгом буквально вылетает из кухни, я же остаюсь на своем месте, весело хохоча над своими любимыми мужчинами.

С каждой минутой я все больше и больше понимаю, как же мне хорошо с ними, как повезло, что именно они рядом, и делают меня счастливой. Вытащили из рутины боли и обмана и превратили в красивую любящую и любимую женщину.

— Вань, я тебя прошу, только один раз!

— Одну не пущу!

— Мне просто нужно понять для себя.

— Мама Ласточка, ты хочешь, чтобы папа с ума сошел?

Я пораженно вздохнула, понимая, что мужчин мне не переубедить, и лишь согласно кивнула в сторону предмета нашего спора, за что получила довольную улыбку.

— Так-то лучше. Еще и беременная!

— О, Бог мой!

Неделю назад я сообщила о ребеночке, так Ваня теперь мне проходу не дает, вечно следит, чтобы я не поднимала ничего тяжелого, не ела запрещенных врачом продуктов, и просто не волновалась. Я, конечно, до безумия уже люблю нашу кроху, но и безмерная опека иногда надоедает. Хотя грех жаловаться, когда о тебе заботится такой мужчина, как Иван Вишневский.

Сегодня, проснувшись утром, я решила, что хочу проехаться на байке и понять, нужно ли мне это, вызывает ли во мне скорость такой же экстрим, как и раньше, или все закончилось там же, в прошлой жизни. И вот сейчас, уговорив любимого, и то под его чутким руководством, мы садились на мотоцикл. Я крепко прижалась грудью к его спине, обвивая руками мужскую талию и чувствуя некую дрожь в своем теле. На голове уже красовался шлем, а любимый как раз надевал свой, повернувшись ко мне на миг, и ободряюще улыбнулся. После услышала, как он завел железного коня, и почувствовала сильную ладонь на своем запястье, и байк осторожно тронулся с места, постепенно набирая скорость. По мере поднятия стрелки на спидометре, так же поднимался и мой страх, а я все больше и больше сжималась, а мой страх был в первую очередь за кроху в моем животе, и я начала стучать Ване по спине и требовать остановиться.

Почувствовала, что мы остановились, когда Иван попытался разжать мои руки на себе и, сделав это с третьей попытки, резко повернулся ко мне и сжал в своих крепких и надежных объятиях. А я почувствовала горячие слезы, катившиеся по моим щекам, и тихий шепот любимого:

— Ласточка, родная моя, не переживай, слышишь, малышка, все хорошо. Я же рядом, и ничего не случилось, тише, тише.

— Это же, я же, у меня же, — начала хриплым голосом я, не имея сил продолжить.

— Мы ехали 60 км/ч.

— Но у меня ребеночек, я не могу так рисковать, слышишь? Во мне жизнь новая. Жизнь! — продолжала я плакать.

— Я счастлив, что гонки больше — не твое, — успокаивающе говорил Ванечка, гладя меня по волосам.

— Теперь я хочу посвятить себя только вам, своей семье. Тебе и детям.

— Люблю тебя, Ласточка, — почувствовала нежные губы на своих и утонула в ласке любимого мужчины.

Домой мы добрались едва ли не пешком, благо, отъехали не далеко, иначе я не смогла бы добраться на мотоцикле. Нет, байк — это не мое! Уже не мое! Как же я так раньше обожала гонки, а сейчас вид этого куска железа вызывает во мне страх. И я действительно для себя решила — муж и дети — все, что мне нужно. Теперь только семья будет приносить мне адреналин и эмоции.

— Любимая, — позвал меня Ваня, когда я снимала шлем, будучи в гараже.

— Да? — обернулась к нему и задохнулась от близости, ну что же такое, вроде, не впервые, а вызывает такие невероятные чувства, что впору сойти с ума. Он несколько секунд молчал, но все же решился сказать то, что, по всей видимости, его тревожит.

— Помнишь золотой байк? — я кивнула, а он продолжил. — Он находится в закрытом боксе, под хорошей охраной.

— Ну, вот пусть себе там и находится, — резко выпалила я. — И никогда в жизни не позволяй нашим детям садиться за руль этого зверя.

— Слушаюсь, моя Королева! — мгновенно ответил он и коснулся пальцами моего лица, отодвигая прядку волос и наклоняясь ближе. — Я тут подумал, почему бы нам вечером не посидеть на улице в беседке…

— Романтический ужин? — немного лукаво уточнила я.

— Ну… не совсем, еще с нами будут Макс и Нина Васильевна.

— Я только «за», любимый!

Как же было тепло и уютно, я от каждого жеста, каждого касания и улыбки любимого ощущала его заботу. Казалось, она была посвящена только мне, но, в то же время, Ваня и Максу уделял не меньше внимания и своей любви.

Мы мило беседовали за ужином, перебрасываясь незначащими репликами, потом Нина стала давать советы, что и как делать, чем питаться, и так далее, чтобы беременность протекала хорошо. Эта женщина была частью нашей семьи, даже для меня, учитывая, что я не так много с ней общалась.