Милена Стайл – В любовь не играют (СИ) (страница 35)

Услышал какой-то непонятный звук, и в этот же момент жена отстранилась от меня, а я, опустив голову, заметил ее виноватый взгляд и слегка дрожащую нижнюю губу.

— Ванечка, — будничным тоном начала она. — У меня воды отошли, я рожаю.

— Твою налево, малышка, — тревожно простонал я и, вскочив с кровати, быстро оделся, помогая Даше сделать то же самое, и, мгновенно усадив ее в машину, рванул в роддом, молясь, чтобы мы успели доехать вовремя.

Я не помню, как мы добрались до пункта назначения, не помню все то время ожидания в коридоре больницы, мои мысли были лишь с Дашей и с Богом, которого я просил помочь моей любимой жене и нашей крохе. Очнулся я только тогда, когда врач сказала, что с моей женой и ребенком все отлично, и через полчаса я смогу их увидеть. От сердца отлегло, и оно наполнилось новыми эмоциями и еще большей любовью, ведь теперь у меня две кровинки, ради которых я готов на все. А Ласточка? Хм, она моя единственная, настоящая, проверенная временем и испытаниями любовь, которую я буду всю жизнь ценить и оберегать, не смотря ни на что.

ЭПИЛОГ

Сегодня вся наша семья собралась в загородном доме, который Ванечка купил для меня, и даже его родители, которых я вижу второй раз в жизни, приехали на этот праздник семьи. Почему семьи? Да потому, что повода не было, мы просто решили побыть все вместе. Теплая, семейная атмосфера, разговоры по душам, детский смех и веселое щебетание птиц. Все это было настолько приятным и важным, а главное — искренним, без намека на сарказм или ложь. В данном месте и именно в эту секунду я понимала, насколько счастлива находиться здесь, со своей огромной семьей, в объятиях любимого мужчины, и слышать слово «мама» от своего сына.

— Чем занимается моя любимая Сонечка? — шепотом спрашиваю я, подходя к мужу, удобно разместившемуся на подвесном лежаке. Он давно ушел из-за стола, чтобы больше времени провести с доченькой, а делить ее он ни с кем не любил.

— Папку слюнявит наша кроха, все, как обычно, — так же шепотом проговорил муж и немного подвинулся, освобождая место для меня. Я удобно разместилась у него под бочком, с нежностью наблюдая за малышкой, которая создавала папе еще одно мокрое пятно на темно-синей футболке. Почему дочь не называет меня мамой? Все просто, мы едва научились держать головку, и все, чем занимаемся, это кушаем и спим. Так что такую привилегию я получаю пока только от Макса. Поправка, еще мы кричим по ночам, как раз тогда, когда Ваня доказывает раз за разом мне свою любовь.

— Тебе в этом больше везет, — улыбнулась я, поглаживая Соню по крохотной ножке.

— Потому что наша дочь слишком моя, — грозно, но не громко проговорил Ваня, а я, подняв голову, посмотрела ему в глаза и тихонько засмеялась.

— Это как?

— Я больше люблю ее, и не спорь, — тут же попросил он, видя мою попытку начать возмущаться.

— А я и не спорю, потому что это не так, а все дело в том, что Соня — девочка, а папы дочкам все разрешают. Но я не против, милый.

— Вот и здорово, я хоть одну девочку воспитаю правильно, не такую строптивую, как ее мать.

— Эй, я же вовсе не строптивая, — начала ругать мужа за необоснованные наезды.

— Смотря, где мы находимся, — улыбнулся Ванечка и наклонился к моим губам для поцелуя, я же перекрыла ему путь своей рукой.

— Но сейчас мы не в спальни, поэтому никаких поцелуев на людях.

— Никаких?

— Угу, совсем, — уточнила я и улыбнулась, до сих пор вспоминая свои предродовые ласки.

— Значит, нужно срочно всех разгонять.

— Не жмись, любимый, пусть детки погуляют.

Я заметила, как Сонечка начала засыпать под наш размеренный шепот, при этом безумно мило причмокивая малюсенькими губками и сжимая в крохотном кулачке отцовскую футболку.

— Ну вот, не успела родиться, а уже за жабры папку взяла, — весело пропел милый, а я лишь легонько улыбнулась и сквозь сон услышала голос сына:

— Батя, что, наши женщины уснули?

— Вымотались, пусть поспят, сынок, ведь у них впереди большая миссия.

— Это еще какая? — удивленно поинтересовался Максимка.

— А им предстоит попозже воспитывать твоего братика.

— Ну, вы даете! — восторженно прошептал ребенок. — У нас будет большая семья.

— Семья, которую нам подарила наша мама.

— Мама, — нежно протянул сын, подтверждая слова отца.

Вот так за меня решили мои любимые мужчины, а я не была против, ведь держать на руках крохотное тельце — это самое огромное счастье. А видеть в глазах любимого море нежности и безграничного тепла — это предел моих мечтаний.

Все сидевшие родственники чувствовали себя комфортно и уверенно, даже в отсутствии нас, потому что они прекрасно понимали, насколько сильно нам нужно уединение. И не смотря на любовь к ним, думаю, муж, как и я, не отказался бы остаться в коконе нашей молодой семьи, и проводить время вот так всегда. В объятьях, в разговорах, в мечтах. И пусть в памяти еще свежи те раны и страдания, которые мне довелось перенести, но я безумно благодарна Богу, что он дал мне шанс на новую жизнь, новую меня, и я сделаю все, чтобы мой муж и мои дети никогда не разочаровались во мне. И да, я подарю им мальчугана.

ГЛАВА БОНУС

В кухне сидели двое мужчин, с наслаждением попивая ароматный терпкий кофе, болтая абсолютно на разные темы, и нарезая только им одним известные салаты для ужина. Вся семья находилась дома, как и положено в выходные дни, особенно в последние теплые летние деньки.

Довольная Соня лежала на покрывале, расстеленном на зеленой траве, и наслаждалась последними лучами солнца на закате дня. Недалеко от девочки в песочнице играл семилетний Женечка, изредка заливаясь смехом, наблюдая за проделками его любимой собаки Дикки. На своем, полюбившемся много лет назад, лежаке, изящно растянувшись, лежала прекрасная блондинка, любимая и любящая жена и мать, просто красивая и счастливая женщина, как и прежде именуемая Ласточкой.

Как внутри дома, так и вне его, эта семья святилась счастьем, как когда-то они того и хотели, и любой мог бы позавидовать им, ведь не каждый способен пронести счастье через годы, уважать друг друга и просто поддаваться в нужные моменты, делая уступки в той или иной ситуации. Находить компромиссы, вот в чем заключается мир каждого дома.

— Пап, тебе не кажется, что наша мама чем-то расстроена? — верно подметил Максим, уже взрослый восемнадцатилетний парень, с хорошо сложенным, для его возраста, телом и с чертами лица, унаследованными от отца. Можно было даже сказать, что они братья, просто с достаточной разницей в возрасте, что окружающие зачастую и думали.

— Она не расстроена, Макс, она зла на меня, — ответил отец, чьи волосы на висках были слегка подернуты сединой, совсем немного, напоминая вплетенные нити, отчего жена зачастую смеялась, будто он специально красит себе волосы. Все эти поддевки были с любовью, без капли злобы или ненависти.

— За что? — удивленно приподнял брови парень, высыпая в миску нарезанное вареное куриное филе. На его памяти не так уж и много разногласий родителей, может быть даже — ни одного. То ли не ругались никогда, то ли делали это не при детях, основываясь на факте, что дети подражают родителям.

— Потому, что мама беременна, — с сияющей улыбкой на устах пояснил мужчина и принялся нарезать маринованные грибы.

— Ух, ты, это же прекрасно! — порадовался сын, и резко задумался, — Подожди, я как бы понимаю, что ты имеешь к этому прямое отношение, но зла-то почему? Вы взрослые люди и…

— Макс, просто Даша уже не собиралась больше рожать, решила остановиться на Женьке, но ты же знаешь мою любовь к детям.

— Знаю, помню, ощущал.

— В общем, это было сделано немного при помощи обмана, и теперь со мной не разговаривают, — пожаловался Ваня на свою судьбинушку.

— И каким же образом, если не секрет? — поинтересовался парень, знающий, что в их семье приветствовали такие темы, в пределах допустимого. Ведь сама Даша, когда сыну исполнилось шестнадцать, рассказывала ему о способах контрацепции, и даже настаивала, в принципе зная сущность мужчин.

— Подменил таблетки, — улыбнулся отец и склонил голову над разделочной доской, давая понять сыну, что о большем не скажет ни слова, а тот глуп не был, интересоваться дальше бы и сам не стал.

Приготовив вкусный ужин, мужчины вынесли из веранды стол, поставив его прямо посередине двора, и пока Максим делал последние приготовления, его отец разжигал огонь в мангале для приготовления так любимых его женой шашлыков. Он бросил взгляд на Ласточку и улыбнулся, заметив, как она, едва учуяв запах дыма, приподняла голову и начала морщить носик, пытаясь уловить, откуда идет запах. Но когда заприметила мужа, довольно улыбающегося, и смотрящего прямо на нее, она быстро показала язык и снова отвернулась, чем вызвала приступ смеха у мужчины. Детвора непонимающе уставилась на родителей, и лишь один Максим, зная ситуацию, подмигнул отцу с легкой улыбкой на губах.

Когда все было готово, Женька с Сонькой уселись на свои места, Максим сел рядом с братом, а Ваня молча подошел к жене, так и отдыхающей на лежаке, поднял на руки и, принеся к столу, усадил на стул, стоявший рядом с его стулом. Дарья фыркнула, поднялась и, взяв свой стул, демонстративно переставила тот к дочке и умостилась, не желая сидеть возле мужа. Ваня улыбался на эти действия и ни капли не волновался, знал, что это показное, и на данном этапе жена желает его заботы, даже немного подчинения. А он был не против, ведь безмерно любил ее столько лет, не растеряв и капли нежности к ней. Жена и их дети были неотъемлемой частью его жизни.