Милена Кушкина – Фиктивная невеста драконьего гонщика (страница 41)
Дракон получает команду без задержки, и без погрешности на ветер! Вот бы еще проверить модуль, поставив между нами барьеры… но стоп, стоп Вальдран! Сейчас мы должны выиграть эту гонку!
Мы догнали Братиса на подходе к кругу над стадионом, там, где зрители видят каждый маневр и где даже малый срыв в потоке превращается в потерю корпуса.
Внизу ревела арена, а сверху световые дорожки блестели так, что затемненные очки на старом шлеме едва спасали. Лиго держал внутренний радиус и готовился закрывать от меня траекторию, но теперь у меня было преимущество, которого он не ожидал: скорость команды совпадала со скоростью мысли.
Я вывел точную формулу для Шторма и удержал ее в голове: взять четверть внутрь, затем подняться на верхний поток, выровнять крыло на выходе и выдержать линию до конца дуги.
Шторм откликнулся безошибочным движением, и мы вошли на финальный круг рядом с Железной Глоткой, так близко, что я видел ручеек пота на шее Братиса.
С этого момента началась настоящая борьба, где каждый их рывок требовал моей реакции, а каждый мой ответ должен был быть безупречным. Решающая секунда поединка — на следующем изгибе дуги, и сегодня я либо выиграю мастерством и хладнокровием, либо проиграю из-за волнения, не сумев собрать мысль в четкую, разящую конструкцию.
Лия
— Посмотрите, только посмотрите, что творит Вальдран! — комментатор захлебнулся собственным восторгом.
— Да, — с некоторой грустью отозвался его коллега, — Железная Глотка опережает Шторм Ночи всего на полкорпуса. И это невероятно! Эх, а я ведь, признаться, поставил на Братиса.
— Ну-ну, дружище! — захихикал первый диктор. — У тебя еще не все потеряно…
И добавил заговорщицким тоном:
— На самом деле нет. Осталось всего три витка до финальной черты. И когда ее пересечет один из участников, раздастся вой сирены… самый потрясающий звук для победителя. И ужасный для тебя, Рик!
— Братис все еще опережает! — напомнил Рик, и в его голосе звучала надежда.
— Вот болтуны, — фыркнула Аниса, — нечего ставить не на чемпиона! Я вот на Алека ставку сделала. И вовсе не потому, что его невеста — моя клиентка!
Аниса качнула головой, распространяя привычный мелодичный звон. Я лишь немного отвлеклась на нее и снова уставилась в небо над ареной. Уже все было видно и без экранов.
Железная Глотка и Шторм Ночи вступили в самую решительную фазу поединка. Было совершенно ясно, что победит кто-то из них, третий к ним просто не сможет пробиться.
Все же, насколько Алек искусный наездник! Так отстать в середине пути и нагнать соперников! Он просто удивительный, как и его дракон. Я подумала о Штормике с нежностью.
С какой готовностью дракон откликнулся на мой зов, без сомнений доверился и прибыл на пит-стоп. И даже подождал меня! И это при всей его верности своему наезднику, в которой я ни на мгновение не сомневалась.
А что касается Алека… нет, о нем я сейчас не могла думать без того, чтобы сердце не срывалось на галоп, а на лицо не выплывала глупенькая улыбочка.
Но… он доверился мне! Мне!
Я держала кружку так крепко, что горячий чай обжигал ладони сквозь фарфор, а плед на плечах вдруг показался лишним, и без него стало жарко!
В ложе друзей Алека стояли, сидели, жались к стеклу, кто-то приподнимал ребенка повыше, чтобы тот увидел финал.
В небе над ареной две световые ленты трассы сближались, и на их пересечении, как на ножах, держались два дракона.
Железная Глотка все еще был впереди на полкорпуса. Его тяжелое тело разрезало воздух уверенно, без лишних поправок, и Лиго сидел низко, почти вдавленный потоком в седло.
Шторм Ночи держался рядом, его силуэт был куда изящнее и легче в движении, Алек в седле казался продолжением дракона.
Три витка… три финальных витка!
Хрусть… ручка кружки в моей руке не выдержала напряжения. Вот я сильна, оказывается!
Первым из трех финальных витков был «Канделябр», название я услышала от одного из друзей Алека.
— Это связка высоких световых стоек, — объяснял высокий вихрастый парень, — между ними дорожка переламывается короткими дугами, чтобы пролететь, надо менять угол крыла. Так вот вжик-вжик.
Он показал рукой, как должен лететь дракон. Все, кто стоял рядом, покивали с уважением.
Железная Глотка врезался в «Канделябр» нагло, по внутренней дуге, выбирая самые острые углы. Шторм Ночи пошел чуть шире, экономя крыло и сохраняя разгон, и у меня на языке уже вертелось возмущение: эй, зачем мы уступаем? Мы же так проиграем!
На второй стойке дракон Лиго дернул плечом, и тяжелая чешуя прошла совсем близко к световой кромке. Барьер вспыхнул предупреждением ярким, режущим. Я слышала, как в ложе кто-то резко втянул воздух.
Вспышка ударила по глазам на секунду, а мгновения на «Канделябре» стоят дороже золота. Железная Глотка проскочил дальше, а Шторм Ночи летел следом, и эта вспышка пришлась ему прямо в глаза.
— Подлец, — прошептала я, — он же ослепил Штормика!
Аниса рядом стиснула мой локоть.
Шторм Ночи дернулся, но тут же собрался. Чуть поджал крыло, сместился на долю дорожки, будто нырнул в собственную тень и прошел стойку так чисто, словно репетировал этот маневр всю жизнь.
— Такое ощущение, что дракон видит глазами Алека, — заметил вихрастый.
Алек даже не дернулся, он сидел неподвижно. «Канделябр» остался позади, и на выходе Шторм Ночи вернул себе потерянные крупицы скорости. Разрыв остался прежним, но картинка изменилась: теперь я видела, как Железная Глотка слегка оттягивает крыло на поворотах. Усталость? Злость? Плата за грубые приемы? Сколько можно давить воздух массой, прежде чем воздух начнет сдавать сдачу?
Вторым препятствием стояли «Ножницы» — место, где две дорожки пересекались на разных уровнях, и гонщик должен был поймать свой коридор ровно в окно, когда потоки сходятся и разваливаются снова. Выигрывает тот, кто точнее проскочит.
Железная Глотка подлетел к «Ножницам» все с тем же запасом в полкорпуса. Лиго держал дракона так, чтобы закрыть вход в виток Алеку его растопыренными крыльями.
Я увидела, как Штормик смещается чуть правее и они пошли к «Ножницам» по внешнему краю.
На входе в «Ножницы» Железная Глотка резко сбросил высоту, затем тут же поднялся, и этим движением сорвал поток с внешней стороны, выбивая воздух из-под крыла Шторма Ночи. Вихрь, оставшийся от тяжелого дракона, ударил в коридор Алека.
В нашей ложе кто-то выругался так выразительно, что даже дети притихли.
Шторм Ночи попал в эту турбулентность и повел крылом. Световая кромка барьера вспыхнула рядом. Еще шаг, и он коснется края, а штрафной импульс срежет им скорость!
Я почувствовала, как у меня пересохло во рту, а дыхание я задержала так сильно, что голова закружилась.
Шторм Ночи опустил правое крыло ниже, поймал нижний слой воздушного потока и выровнялся. Затем он поднялся на свой уровень и прошел пересечение так чисто, что световая кромка даже не моргнула предупреждением!
На выходе из «Ножниц» полкорпуса преимущества Глотки превратились в четверть. Лиго начал нервничать, я видела это даже из своей ложи. Братис и его дракон снова начали теснить Штормика с Алеком.
Впереди уже маячил третий элемент, «Финишный клин». Трасса там сужалась в световой коридор, который вел прямо к финальной черте. Внутрь «Клина» входили по одному, обгон внутри был бы чудом, только если соперник, идущий впереди, замешкается и прижмется к самому краю.
Шторм Ночи ответил мгновенно и начал набирать скорость плавным, скользящим разгоном, будто воздух под ним превратился в гладкую дорожку.
Лиго понял замысел. Он бросил Железную Глотку ближе к входу в «Клин», стараясь занять центр коридора и закрыть Алеку возможность «поднырнуть» или выйти наружу. А затем добавил последнюю подлость: на самом входе он дернул дракона к самой кромке и заставил ее вспыхнуть предупреждением, чтобы Шторма Ночи снова ослепило и он отпрянул.
Шторм Ночи дрогнул бы… если бы он был обычным драконом.
А он был Штормом. И у него был Алек.
Вместо того чтобы шарахнуться от вспышки, Шторм Ночи проследовал дальше, я не сомневалась, что его вел наездник.
Корпуса драконов сравнялись у самого входа в «Клин». Они шли почти в одну линию.
Лиго попытался растопыриться шире, перекрывая вход полностью. Железная Глотка вильнул так, чтобы вытеснить соперника наружу, к штрафной кромке, где любое касание наказывается вспышкой и потерей времени.
Шторм Ночи поднял крыло чуть выше, пропуская поток воздуха под себя, выдергивая собственное тело из линии давления.
— Смотрите, смотрите! — заорал комментатор. — Вальдран уже опережает Братиса на полголовы!
— Но еще надо ворваться в «Клин»! — напомнил Рик.
Все зрители на нашей трибуне и соседних, насколько я могла видеть, поднялись в едином порыве, когда Шторм Ночи первым влетел в светящийся тоннель.
Он парил на распростертых крыльях ровно по центру тоннеля, не давая ни единого шанса сопернику проскользнуть вперед.
Алек сидел неподвижно, не нарушая равновесия. Лиго за спиной дергался, искал щель, надеялся на ошибку, на дрогнувшее крыло, на случайность. Но не дождался.
Черта вспыхнула белым. В тот же миг сирена завыла над стадионом длинно, победно, пронзительно. Звук прошел сквозь трибуны, сквозь людей, сквозь меня.
Ложа взорвалась криком. Люди принялись обниматься. Аниса звякнула всеми своими монистами разом и засмеялась так, будто лично выиграла этот кубок, а я просто стояла и смотрела, как Шторм Ночи уходит на круг почета, а в седле на его спине гордо восседает Алек Вальдран.