Милен Сарто – Восход тьмы (страница 7)
– Амалия, я…
– Не подходи ко мне! – девушка резко бросила на пол книги и бросилась прочь.
Амалия со всех ног бежала к выходу. Она слышала топот ног и крики за своей спиной, слышала, как в ушах стучала кровь, но продолжала мчаться вперед без остановки. Наконец, добежав до дверей, Амалия рывком открыла их и бросилась к конюшне.
– Хэлли, давай-давай, скорее! – крикнула Амалия, вскакивая на свою лошадь.
Угольно-черная лошадь перепрыгивала корни деревьев, с трудом успевая двигаться так быстро, как подстегивала ее хозяйка.
– Какая же я дура… – Амалия снова и снова прокручивала перед глазами увиденное.
Май, умирающий от рук Обсидиана. Это ведь тот самый Обсидиан, что пять лет назад спас ее в горящем доме. Тот самый Обсидиан, который приходил к ней, когда она просыпалась с криками от кошмаров. Тот самый Обсидиан, что часто рассказывал ей сказки разных народов королевства… Тот самый Обсидиан, который…
– Который убил Мая! – с отчаянием прокричала Амалия, захлебываясь слезами.
Она крепко вцепилась в поводья. Холодный ветер серниса кусал девушку за щеки. От быстрого бега дыхание Хэлли становилось все более прерывистым, но Амалия не обращала на это никакого внимания. Ей нужно было убежать из дома как можно дальше.
– Он не должен догнать меня… – приговаривала она. – Не должен, не должен…
Странная вспышка картинок промелькнула перед ее глазами, и в одно мгновение окружающий мир померк.
Амалия не заметила, как вместе с лошадью упала вниз с Багряного мыса.
Почувствовав запах соленой воды, Хэлли испуганно заржала. Костяной океан был где-то рядом. Только вот предотвратить хозяйка лошади не успела – она услышала хлопок рядом с собой, и ее сознание померкло.
Море бурлило и пенилось. Волны с силой разбивались о скалистый берег Багряного мыса. Жертва, дарованная Богине Море, медленно опускалась на дно. Костяной океан получил новое тело. Его воды бурлили от удовольствия, поглощая добычу в свою бесконечную бездну, полную костей и чудовищ. Богиня Море, чье существование отрицалось в королевстве, с радостью приняла эту жертву.
Тело девушки медленно покачивалось на волнах. Амалия почувствовала, как ее кто-то трогает. Она приоткрыла глаза, и ей захотелось закричать от ужаса.
– Ты… – у нее получилось выдавить лишь слабый хрип. Голова после падения ужасно кружилась, и Амалию затошнило. В один миг ей стало трудно дышать несмотря на то, что она уже находилась на суше.
– Все хорошо, цветок, – сухо и спокойно проговорил Обсидиан, сильно прижимая девушку к себе. Луна освещала его бледную кожу и острые черты лица. Из-за воды темная рубашка прилипла к телу. – Тебе сейчас нужно поспать, ладно?
– Я не… убери… – Амалия пыталась сказать ему в ответ что-то очень оскорбительное и вырваться из его объятий. Но у нее ничего не получалось. Где ее лошадь? Она должна ее найти и спасти ее. Слезы потекли по лицу девушки. Последнее, что Амалия услышала прежде, чем вновь ее захватила спасительная тьма, были слова:
– Спи,
Глава 4. Ветра Фроузвила
Церера – тейтарийская принцесса, первая и единственная из известных носителей Эфира. Впоследствии ее именем назвали все королевство, в дань памяти о событиях, произошедших после суда над Багдестом – Первая Война Теней. Тело Цереры покоится в великом храме, расположенном на горе Мертвых Возлюбленных. Но после посещения
этих скал многие путешественники утверждают, что никакого храма в этом месте не существует.
ПРОШЛОЕ.
Архипелаг Фроузвил. Скалы близ кладбища китов.
Лютый ветер злобно выл за окном. Но внутри деревянного дома было очень тепло: в камине потрескивали дрова. Аромат рыбной похлебки приятно распространялся внутри дома. Маленькая девочка держала в руках железную ложку, чувствуя, как ее рот быстро наполняется слюной от голода. В этой ложке Амалия видела свое отражение и весело смеялась, замечая, как в ложке появляется то морковка и лук, а то и крупный кусок лосося. Она так давно не пробовала еды, что застыла над тарелкой с супом, все еще не веря глазам.
– Малышка, ешь давай, пока не остыло, – пробасил крупный мужчина, сидящий рядом.
Дьярви был высоким и широкоплечим, с густой багровой бородой. Словно огромный добродушный медведь. Кожу его лица и тела украшали необычные рисунки: богиня Море, киты, уроборос и руны, выжженные когда-то друидами. В тот лье Пирит впервые разрешил Амалии покинуть дом, чтобы поддержать Дьярви во время этого северного ритуала.
– Хорошо, дядя Дьярви! – пропищала тоненьким голоском Амалия. С большим аппетитом, не обращая внимания на аккуратность, она затолкнула внутрь огромную порцию рыбной похлебки и почувствовала, как приятно, когда теплая и вкусная жидкость заполняет желудок. Она была готова кричать от удовольствия. И ей хотелось есть еще и еще. Дьярви в это время руками отщипывал крупные куски от запеченного в камине козла и запивал его кружкой медового эля. Жирный сок стекал по багровой бороде.
– Ха! Смотри, как уплетает за обе щеки! – Дьярви усмехнулся, повернувшись к другому мужчине, сидящему на длинной скамье. Отец Амалии, как и Дьярви, был высок, но на этом их сходство заканчивалось. По сравнению с фроузвильцем его друг был спокойный и молчаливый, с пронзительно-черными глазами и смуглой кожей. Он постоянно хмурился, словно грозовая туча.
– Пирит, – заметил Дьярви, – ты ее тут голодом, что ли, моришь?
– Я не так силен в готовке, как ты.
– Это ты точно подметил! Как я попробовал твою похлебку, так чуть не отправился прямиком к предкам! – Дьярви недовольно скривил лицо, изображая отсутствие аппетита. – Я вам с Амалией, кстати, еще сыра, молока, яиц и рыбы принес, чтобы вы тут от голода не померли без меня.
– Спасибо большое, – благодарно проговорил Пирит, почесав зудящий шрам, оставшийся на лице от когтистой лапы медведя-грызааля[4]. – Не думал, что в этих скалах будет так трудно с пропитанием.
– Ха! Тут не в месте проблема! – Дьярви впился в козлиную ногу, еле сдерживая смех. Пирит никак не отреагировал на шутку своего друга, продолжая смотреть в окно.
– Папочка, ты почему ничего не ешь? – спросила Амалия. Она уже съела свою похлебку, облизывая тарелку. – Не понравилось?
Пирит отвернулся от окна, широко улыбаясь. Несмотря на то, что его желудок протестовал и требовал еды, он отодвинул от себя тарелку:
– Понравилось, милая, Дьярви отлично готовит! – Пирит подвинул свою тарелку девочке, и с голосом, полным нежности, продолжил. – Бери, тебе это больше нужно! Только не торопись, хорошо? А то подавишься или будет потом живот болеть.
– Спасибо! – Амалия с радостью взяла тарелку из рук отца, чувствуя небольшую вину за то, что лишила его ужина. Но ей так хотелось есть, что чувство вины прошло с первой же ложкой.
– Дядя Дьярви, а сколько китов вы поймали за этот четвертьцикл? – Амалия, как ей и посоветовал отец, в этот раз ела медленнее, пытаясь сдержать себя.
– Пять китов! Но все равно я не смог поймать того белого мерзавца! – залпом выпив кружку медового эля, Дьярви с глухим стуком поставил ее на стол. Он вытер мокрую бороду рукой и, рассказывая о своих приключениях девочке, начал активно махать руками. – Ну ничего, малышка, я еще изловлю этого кальмарьего сына! Мой гарпун воткнется ему прям в…
– Глаз, – закончил за него Пирит, улыбнувшись уголком губ. Он медленно потягивал клюквенный отвар, стараясь хоть чем-то заполнить беснующийся желудок.
– Э-э-э… Ну да, в глаз! – продолжил Дьярви как ни в чем не бывало. Амалия весело хихикнула, потянувшись к кружке, полной горячего йоэля. – Ох ты ж! Малышка, я же тут тебе кое-что привез! – опомнился фроузвилец, грузно привстав. Меховая накидка упала с него, обнажив спину, полную татуировок. Пока он шел за подарком, весь дом дрожал от его мощных и тяжелых шагов.
Вернувшись, Дьярви подал Амалии маленький топорик, украшенный магическими рунами.
– Я заказал его для тебя еще несколько лун назад! – гордо пробасил Дьярви, с восхищением показывая резное орудие. – Медведя или волка им, конечно, не зарубить с одного удара, как моим Клыком, но… – Дьярви помог Амалии удержать орудие, которое было в половину ее роста. – Когда сможешь его уверенно держать в руках, то ни один кальмаров сын не сможет уйти от тебя с головой на плечах!
Амалия с обожанием смотрела то на собственный боевой топорик, то на крестного дядю.