Милдред Эбботт – Запутанные крошки (страница 28)

Сьюзан фыркнула:

– Ага. Самое глупое название для магазина.

Я думала, что в нем было что-то милое, но не стала это озвучивать.

– Зачем Ангусу убивать Кэти? Он связан с убийствами Милосердных?

– Нет, Фред, – вздохнула Сьюзан, будто я надоела испытывать ее терпение. – Я, конечно, понимаю, что ты только что из автомобильной аварии, но если уж ты считаешь себя хорошим детективом, включи уже свой мозг. Машину угнали. Ангус даже не подозревал об этом. Хотя как можно не заметить пропажу собственной машины, выше моего понимания. – Она снова усмехнулась.

– Точно. Ну конечно. – Я не могла обижаться на ее раздражительность. Я должна была сразу догадаться. Странно, но знакомые нотки презрения в ее голосе меня успокоили. – Думаю, это хорошая новость. Может, вам удастся найти отпечатки пальцев или что-то, по чему можно было бы узнать ДНК. Потом сравнить с информацией по тому месту, где стреляли…

– Не нужно указывать, как мне делать мою работу. Я звоню просто потому, что… – Она резко замолчала. Я представила себе, как ее всю перекосило. – Не знаю, почему я решила, что ты должна это знать. – Она откашлялась. – Не суй свой нос, я сама во всем разберусь. А ты позаботься о Кэти и своей странной маленькой собачке. – Она отключилась.

Я улыбнулась Лео:

– Знаешь, мне кажется, я начинаю нравиться Сьюзан. Или, по крайней мере, теперь она не хочет меня придушить.

Не успел он ответить, как медсестра зашла в зал ожидания:

– Мы закончили с Кэти. Она в палате, ждет вас обоих.

Глава 16

– Я просто хотела сказать, что моя пекарня оказывает этому миру услугу. – Кэти спросила, все ли хорошо у меня и Ватсона, а затем из нее сразу же полились странные факты о мозге. – Твой мозг на шестьдесят процентов состоит из жира. На шестьдесят процентов! – Она улыбнулась так, словно одержала победу на соревнованиях. – Это самый жирный орган в теле. Так что вся моя углеводная, масляная, потрясающе вкусная и жирная еда делает людей умнее. – Она победно кивнула головой, поморщилась от боли, но все равно подняла кулак вверх. – Я помогаю сделать Америку снова великой.

– Ну хоть кто-то! – Лео подмигнул мне. Казалось, что он вот-вот расхохочется.

– Может, все то мучное, что мы сегодня съели, спасло твой мозг. Если врачи правы и ты отделалась небольшим сотрясением мозга, то это победа. – Я показала на свое лицо и сказала Кэти: – Теперь мы как близняшки.

– Осторожно, это может быть опасно. – Она нахмурилась. – Как только меня выпустят отсюда, первым делом я куплю себе дорогущий лосьон для лица. После того как из моей щеки достали кусок стекла, я поняла, что мало внимания уделяла своей коже. – У Кэти было больше порезов, чем у меня, но зашивать ничего не пришлось, и чудесным образом ей в глаза тоже не попали осколки. – Но ты права, сотрясение мозга – это не так плохо. А вы знали, что человек может жить без половины мозга? По определенным причинам людям и правда выключают половину мозга. Это никак не влияет на характер. – Она нахмурила брови. – Только не понимаю, какие причины могут быть для этого.

– Может, припадки эпилепсии? – неуверенно сказал Лео.

Кэти тут же полегчало.

– Да. Это именно оно. – Но ее облегчение было недолгим. Она посмотрела на меня большими испуганными глазами: – Я знала это. Почему я не могла вспомнить? Может, у меня и правда мозг повредился?

– Милая, в твоей головушке хранится больше разных фактов, чем в Книге рекордов Гиннесса. – Я знаю, что смеяться было нельзя, но я засмеялась. – И я уверена, что за последние десять минут ты назвала половину из них.

– Ой, простите. Наверно, вы от меня с ума уже сошли.

– Совсем нет! – Я осторожно сжала ее руку, стараясь не задеть все те трубочки и провода, которые шли в нее. – Мне нравится. Каждый факт, который ты сообщаешь нам, доказывает, что ты все та же прежняя Кэти. – Несмотря на то что мы смеялись, я расчувствовалась и у меня в горле встал комок, а глаза защипало. – Слишком много раз за эту неделю я чуть было не потеряла тебя.

– Я никуда не денусь. – Она улыбнулась мне и похлопала меня по руке. – Ты правда считаешь, что у меня все в порядке с головой?

– Абсолютно все. – Лео аккуратно сел на другой край кровати и показал на ее правую ногу: – Гипс недель на шесть, да? Наверняка все захотят написать что-нибудь на твоей ноге.

Кэти нахмурилась:

– Как минимум шесть недель. Может, больше. Они не могут сказать точно, пока не пройдет воспаление. Врачи думают, что сломалась только малая берцовая кость. – Она повернулась ко мне: – И как мне теперь весь день заниматься готовкой, когда я на костылях?

Я уже хотела сказать ей, что мы найдем ей нового помощника, но решила, что после смерти Сэмми прошло слишком мало времени.

– Я абсолютно уверена, что, даже если бы у тебя не было обеих ног и рук, ты бы все равно придумала, как заняться выпечкой.

– Возможно. У меня крепкие зубы. – Кэти засмеялась и нахмурилась.

Я сочувственно посмотрела на нее:

– Сказали, что на заживление ушибов на ребрах уйдет тоже примерно шесть недель. Будем как парочка, ты и я.

– И все же, учитывая все происходящее, все могло быть намного хуже. – Лео посерьезнел. – Мы должны найти преступника, и быстро. Это уже третья попытка. – Он обратился к Кэти: – Тебе повезло. Но мы больше не можем надеяться на удачу. Мы должны положить этому конец.

Я сказала себе, что не буду затрагивать прошлое Кэти. Ей и так досталось, она застряла в больнице на ночь. Но он был прав. Каждую секунду, что этот человек на свободе, у него есть возможность навредить Кэти.

– Ты готова поговорить немного об этом? Пока мы сидели в зале ожидания, мы поискали информацию о преступлениях в Интернете. Подумали, что, возможно, мы узнаем кого-то из членов семей жертв. Но пока ничего.

– Ребята, вы читали об убийствах? – Кэти смотрела на нас, явно нервничая.

– Мы читали о том, что делали твои родители, – мягко и тепло сказал Лео. – Ты такая же жертва, Кэти. Ты потеряла родителей, по крайней мере, таких родителей, которых ты себе представляла. Тебе пришлось с этим жить.

– Ты не заслуживаешь этого. Это не твои преступления.

Я надеялась, что со временем и с нашей с Лео дружеской поддержкой Кэти сможет поверить в то, что мы не осуждаем ее и что наше отношение к ней не изменилось.

Кэти тяжело вздохнула и медленно кивнула самой себе. Она подняла глаза, ее взгляд был твердым и решительным.

– Это не совсем так.

Я насторожилась, но постаралась не выдать это.

– Что ты имеешь в виду? – Я не была уверена, что хотела услышать ответ на этот вопрос.

Кэти не сомневалась в себе, как в последний раз в пекарне.

– Как я поняла, вы прочитали про всех жертв?

Мы с Лео молча кивнули.

– Тогда вы, наверное, прочитали и про последнюю жертву. Последний человек, которого они убили, это мужчина. Но они также похитили его жену. Эми Стоун. Она сбежала.

Эми Стоун. Я зацепилась за это имя.

– Ну конечно. И как я не догадалась еще в зале ожидания? – Я повернулась к Лео. – Это она. Расплата за мужа. Если мы найдем ее, все это закончится.

Он кивнул и хотел сказать что-то, но Кэти перебила его:

– Нет. Пару лет назад она покончила жизнь самоубийством. И я не сомневаюсь, из-за чего. – Кэти больше не смотрела нам в глаза. – Так что, по сути, мои родители убили и ее тоже. – Она шмыгнула носом, казалось, что она погрузилась в воспоминания.

Мы с Лео молча ждали, не зная, что сказать.

Наконец Кэти откашлялась и продолжила:

– Я хотела сказать, что еще до этой пары, до Эми и… Джона… – Она снова откашлялась: у нее не получалось справиться с эмоциями. – До них маму с папой практически поймали за другое убийство. Примерно за год до последнего. – Она снова посмотрела на нас. – Я была их алиби. Я поклялась, что они были со мной. Я солгала.

Я моргнула. И не сразу сообразила, что Кэти рассказывала не о женщине, что сидела напротив нас. Совсем не о ней. А о себе в далеком детстве. О двенадцатилетней Кэти. Нет… если это случилось на год раньше, то одиннадцатилетней, может, даже десятилетней; я не была уверена.

– Кэти, ты была ребенком. – Лео оказался быстрее меня. – Конечно, ты солгала… – Хоть он и начал говорить успокаивающим тоном, постепенно он становился тяжелее и мрачнее. – Удивительно, на что иногда готовы пойти дети ради своих родителей. Это… не их вина.

Даже в своем отчаянном состоянии Кэти вопросительно склонила голову и посмотрела на Лео.

Я напомнила себе, что все это сейчас не о нем.

– Кроме того, слабо верится, что все сводилось к слову ребенка. Особенно ребенка подозреваемых.

– Да, были и другие факторы. Я возвращалась в то время и вспоминала… много раз. Многое там сделали неправильно. – Она пожала плечами. – Но мое слово было одним из решающих факторов. – Она гордо выпрямилась. – Так что это моя вина. На мне смерть Джона Стоуна. И Эми.

Я начала переубеждать ее, но Кэти покачала головой:

– Не надо. – Она посмотрела на меня и сразу же отвела взгляд.

Мы с Лео молча сидели по обеим сторонам кровати. Мы посмотрели друг на друга и поняли, что оба не знаем, что в такой ситуации можно сказать. К тому же Кэти столько времени была не до конца искренна с нами, и становиться на ее защиту было сложно.

Не знаю, сколько времени прошло, несколько секунд или несколько часов. Скорее всего, секунд, но молчание тянулось так долго, что звук приборов у кровати Кэти напоминал громкую барабанную партию.