Милдред Эбботт – Запутанные крошки (страница 15)
– Глинда, – усмехнулась Сьюзан, – такой же фрик, как мой брат. Но по крайней мере, она может отличить обычную девушку от разрушительницы семьи.
Я ждала это слово.
– Как я поняла, Сэмми начала встречаться с твоим братом только после того, как он разошелся с женой.
– Разошелся! – Она сжала кулак. – Ты сама сказала, с женой. Даже если они и перестали жить вместе, Марк все еще женат. И четырежды отец. Мой брат сколько угодно может играть в переодевания, но мои племянники и племянницы не заслуживают такого потрясения, не заслуживают, чтобы отец бросил их ради какой-то придурошной булочницы, которая на двадцать лет младше его.
Гнев Сьюзан все нарастал, но теперь я четко понимала, что направлен он не на меня. А на Марка. Хоть это и говорит обо мне ужасные вещи, именно в тот момент я впервые увидела в Сьюзан человека. По ее словам было понятно, как сильно она любит детей Марка.
– Я не знала, что Сэмми встречалась… или как это можно назвать… с твоим братом, – нахмурилась я. – Но, конечно, даже если бы и знала, это ее личная жизнь, и я не имею никакого права вмешиваться. Так что я не знала ничего, что происходило с ней за пределами магазина. И я не виню тебя за твои эмоции.
Она вздрогнула, моргнула, опустила плечи. Спустя пару секунд поднесла чашку к губам и сделала глоток:
– А это даже чуть лучше, чем помои.
Я чуть не засмеялась. Странно, но мне полегчало, что она вновь заговорила как обычно.
– Спасибо. Именно поэтому я доверяю все, что связано с готовкой, Кэти и… Кэти…
Я последовала примеру Сьюзан и тоже сделала глоток чая. Это было
– Это все? Ты пришла, чтобы накричать на меня, отругать и заставить отвязаться от твоего брата? Мы обе знаем, что я не сделала ничего криминального. А если бы сделала, ты бы заявилась в форме и с наручниками.
– Ты права. – Уголок ее рта дернулся, словно в улыбке. – И запомни, ты бесячая всезнайка, но ты права. Пока ты не сделала ничего криминального. Но я всегда наготове.
От ее оскорблений у меня волосы дыбом встали, но затем я поняла, что все это значит.
– Так ты правда считаешь, что меня нельзя считать подозреваемой в убийстве Сэмми?
И снова она закатила глаза.
– Ну конечно же нет. Ты же не идиотка.
Я засмеялась, чувствуя какую-то странную теплоту. Никогда бы не подумала, что такое может произойти в разговоре со Сьюзан.
– От тебя это звучит почти как комплимент.
Она пожала одним плечом:
– Примерно это и подразумевалось.
– Скажи честно, за что? – Я решила попытать удачу. – За что ты ненавидишь меня? Из-за Брэнсона или из-за моих родителей?
Сьюзан рассердилась. Я поняла, что зашла слишком далеко.
– Мне все равно, с кем встречается Брэнсон. Не знаю, может быть, ты думаешь, что я втюрилась в него как глупая школьница, но уверяю тебя, это не так. Он паршивый коп, а как сержант еще хуже. Как я уже сказала, то, как он ведет себя с тобой, отличное тому доказательство.
Она встала, возвышаясь надо мной. Я не думала, что она сможет навредить мне, но чувствовала угрозу, которую не ощутила даже от ее брата утром.
– Не пойми меня неправильно. Марк идиот. Он правда идиот. Мужчине за сорок, а он наряжается в волшебника, ходит в парк поиграть в квиддич верхом на глупой метле, как придурошный десятилетний мальчишка. Но он мой брат. И он очень старается на работе, он вложил всю свою душу в лавку фокусов. А твои родители превратили его мечту в кошмар. Постоянно все задерживают, он ждет их по сто лет, пока они починят, что сломалось. Или сломают что-нибудь, пока чинят что-то другое. Они не имеют ни малейшего представления о том, что происходит за пределами их собственных сладких мирков. Хочешь знать единственное, в чем они уверены? Что ничего нельзя продать. У Марка нет ни малейшего шанса выкупить магазин в свою собственность. Они отказываются продавать его, и как только на рынке появляется новое предложение, твой отчим набрасывается на него и покупает, прежде чем кто-то успеет чихнуть. Он выкупил почти половину города, становится все богаче и богаче, пока мы должны выживать. Он может порхать как бабочка в своей дурацкой футболке и штанах для йоги, но он ничем не лучше головореза в Нью-Йорке, который душит всех, кто находится рядом… – Она пренебрежительно махнула на меня рукой: – А ты такая же, как он. Тот магазин с чучелами стоял порожняком несколько месяцев. Любой другой мог бы выкупить его, наладить там все, построить магазин мечты, но нет, он держал его для своей доченьки.
Своей падчерицы… приехавшей из другого города, где у нее уже был свой налаженный бизнес и горы денег, но ей все равно понадобилось открыть у нас книжный магазин. Ты еще даже не была уверена, что переедешь, а Барри уже держал для тебя место. И не надо врать мне; я знаю, кто ты есть и откуда приехала. Я знаю про твое издательство, все знаю. Тебе не нужен был этот магазин, чтобы выжить. Это просто игрушка, о которой ты мечтала, развлечение. Обыкновенная игрушка, огромный кукольный домик, чтобы ты переодевалась и попробовала стать другим человеком. Но когда тебе надоест? И поверь мне, этот момент настанет. Даю тебе еще один туристический сезон, и ты уедешь отсюда, а твой придурок-отчим поднимет аренду и откажется продавать помещение.
Она говорила очень громко, так громко, что я не слышала рычания Ватсона, пока она не сделала паузу, чтобы перевести дух. Я знала, что Сьюзан не любит меня, и даже знала почему, ну или догадывалась, но, судя по ее взгляду и тому, как она держалась в моей крохотной кухне, мне стало понятно, что она презирала меня гораздо сильнее, чем я думала. Настолько, что я даже не могла найти слов, чтобы защитить себя или свою семью.
Я решила встать, чтобы по крайней мере не смотреть на нее снизу вверх, и мне показалось, что я увидела слезинку в уголке ее глаза.
Может, Сьюзан поняла. Кажется, это действительно было так, потому что она рассердилась еще больше, но на этот раз произносила слова очень тихо, отчего звучали они еще опаснее.
– Я узнаю, кто убил Сэмми. Держись подальше от этого дела. – Она шагнула назад и направилась к выходу, но вдруг остановилась и обернулась ко мне лицом: – И держись подальше от моей семьи.
Глава 9
Кэти пришла в «Милого корги» рано утром, чтобы замесить тесто на утреннюю выпечку. Когда я поднималась по лестнице за своей утренней чашкой чая-латте, все вокруг казалось мне немного нереальным. Едва открыв дверь в магазин, я сразу поняла, что Кэти уже на месте. Теплый аромат, приятный шум ее возни на кухне. Это натолкнуло меня на мысль: почему в то утро, когда я обнаружила Сэмми, я не сразу поняла, что что-то не так?
– Из-за двух выходных совсем не подумала, что у меня по запасам. Хорошо, что нас не ограбили и не забрали всю выпечку. – Куче-ряшки Кэти выглядели непослушнее обычного, под глазами темнели круги от усталости. – Почти весь вчерашний вечер я провела за готовкой хлеба. Это мое любимое занятие. Так что я хорошо подготовилась к сегодняшнему дню. – Она поставила на прилавок тарелку с толстым ломтиком слегка поджаренного хлеба, намазанного маслом. – По моему рецепту на закваске. За один этот кусочек можно умереть… – Она помрачнела и прикрыла рот ладонью. – Не понимаю, как я могла такое произнести.
– Это просто выражение, – сказала я и посмотрела в сторону места, где нашла Сэмми.
Кэти тоже туда посмотрела.
– Полиция разрешила нам дальше работать, но, может, стоит переждать несколько дней, недельку? Из уважения.
– Я тоже думала об этом. Не знаю. – Я пожала плечами. – Мы уже приняли решение, и хотя в противном случае я смогла бы уделить больше времени на поиски убийцы Сэмми, честно говоря, я рада вернуться к работе. Надеюсь, к нам придут покупатели. Хочется ненадолго отключить голову.
Я взяла идеально поджаренный ломтик хлеба и откусила кусочек от этого божественного творения. Замычала от удовольствия, затем отломила небольшой кусочек и бросила его Ватсону. Кажется, он наслаждался им так же, как и всем остальным. Может, он и был прожорливым, но отнюдь не разборчивым в еде: он ел все, только если дело не касалось собачьего корма.
– Кэти, я хочу есть это каждое утро до конца моей жизни.
Она наконец улыбнулась:
– Хорошо. Это лучшая похвала. – Ее улыбка снова пропала. – Ну вот. У меня наконец появилось время на придумывание разной хлебной выпечки и небольших булочек, потому что Сэмми занималась всем остальным. Теперь надо думать, как справиться со всем этим одной.
За те несколько минут, что мы с Кэти болтали за прилавком, я, пережевывая хлеб, рассказала ей о моем вчерашнем разговоре со Сьюзан. Я немного преуменьшила свои впечатления от него, даже не знаю почему. Не то чтобы я не могла доверять Кэти или не думала, что она меня поймет. Но я не могла отделаться от неловкости и стыда, который вызвала во мне Сьюзан.
К счастью, по крайней мере для моего рассудка, у нас было даже больше дел, чем в день открытия. Как и свойственно людям, они шли на запах скандала. Кэти распродала абсолютно все еще до полудня, включая выпечку и хлеб. Казалось, посетителей это нисколько не заботило. Они оставались посидеть за чашечкой кофе и обсудить последние сплетни и догадки.
Как и обычно, в отделе с книгами было намного меньше людей, чем у Кэти, но все же достаточно. Пока Ватсон отдыхал в своем любимом солнечном уголке, я непрерывно общалась в покупателями. У меня появилось ощущение, словно многие из них просто хотели как-то поддержать нас. Так они давали нам понять, что не обвиняют Кэти и меня в совершении последнего убийства, так же как и не боятся теперь приходить в «Милого корги». Но какие бы на самом деле не были их мотивы, мне было приятно. Наверное, впервые меня радовала мысль, что у меня нет времени устроиться с книжкой у камина. При таком странном состоянии моих мыслей даже книга не смогла бы послужить мне убежищем.