Милдред Эбботт – Сварливые пташки (страница 23)
Когда телефон зажужжал опять, я уже знала, какой следующий шаг предпримет Брэнсон. Поэтому оставила звонок без внимания и побежала к «Милому корги». Надо успеть забрать Ватсона до того, как сержант заявится в книжный. Домой, пожалуй, тоже ехать не стоит, потому как он не преминет отправиться и туда. Ладно, об этом можно подумать и позже. Пока же надо взять корги, запрыгнуть в машину и ускользнуть от полиции.
Глава 11
В следующие полчаса Брэнсон писал и звонил мне еще раз десять. Сначала я бесцельно колесила по Эстес-Парку, но потом вдруг поняла, что у меня есть все шансы случайно столкнуться с ним, когда он поедет в «Милый корги» или ко мне домой. В итоге мы с Ватсоном покатили в заповедник. Чтобы немного проехаться и проветрить мозги, – вечер был просто удивительный, и я очень сомневалась, что ему придет в голову меня там искать.
Хотя мне по-прежнему не удавалось представить Миртл в роли убийцы, среди подозреваемых она, по правде говоря, выглядела номером один. Именно она основала этот клуб – объединение, превратившееся в настоящий склад мошенничества и тайн. История с брошами, которую она поведала Кэти, выглядела весьма милой и, насколько я понимала, вполне соответствовала ее наклонностям, но все указывало именно на нее. И единственным, что заставляло меня думать иначе, была моя интуиция. Но как я в последнее время ей ни доверяла бы, считать ее непогрешимой все равно не могла.
Миртл, если преступление совершила она, наверняка действовала не одна. Клуб хранил слишком много тайн, чтобы валить все на одного человека. Но здесь снова вступал в разговор мой инстинкт, не имеющий никакой реальной основы, если не считать нескончаемых слухов, сплетен и обвинений. Которые, если много о них говорить, в «Бригаде друзей пернатых» приводили к убийству.
По крайней мере, у меня складывалось ощущение, что Оуэн имел свои причины прикрывать Миртл. Как и Сайлес. Я не понимала, какие делишки связывали последнего с Бенджамином, но ничуть не сомневалась, что тот сделал все только по душевной доброте. Хотя и верила, что он действительно не стал бы покрывать Миртл, если бы подозревал ее в убийстве Генри. Но в поддержку этой теории опять же выступало единственно мое чутье, и это при том, что с Бенджамином мне довелось общаться даже меньше, чем с ней.
Дальше у нас имелись Элис и Петра. Элис конечно же не стала бы убивать человека только за то, что он прознал о помощи ее сына в обжуливании членов клуба с целью получения наградных беджиков. Я даже представить не могла, какие тайны могла хранить Петра, но мое присутствие ее явно смущало. Как и Элис. Впрочем, дело здесь могло быть не столько в них, сколько во мне.
Ватсон, вопреки привычке, не свернулся калачиком, чтобы подремать на переднем сиденье, а сидел прямо. Глаза его при этом находились вровень с нижней кромкой ветрового стекла, позволяя по пути созерцать темные силуэты заснеженных деревьев. Вполне возможно, минувшим вечером ему понравилось прогуливаться по снежочку в свете луны и теперь он надеялся заняться этим снова.
Минувший вечер… Неужели с тех пор прошло всего двадцать четыре часа? А мне казалось, что несколько дней. Я поговорила с такой кучей народу, меня выставили из стольких магазинов. От этой мысли я тихо засмеялась. Ватсон бросил на меня взгляд, в котором явственно читалось: «Ну почему моя мамочка такая пришибленная?» – и опять уставился в окно. За эти двадцать четыре часа я, приложив в вихре задаваемых всем вопросов массу усилий, добилась только одного – еще больше отвратила от себя Брэнсона, и если уж на то пошло, то и Сьюзан, хотя для этого потребовалось совсем немного. И в придачу получила целую кучу каких-то непонятных зацепок, которые, казалось, ровным счетом никуда не вели.
Когда опять зазвонил телефон, на этот раз высветив незнакомый мне номер, мое терпение лопнуло. Не сводя с дороги глаз, я нажала на кнопку «Ответить» и поднесла аппарат к уху:
– Ты серьезно? Тебе мало доставать меня с собственного номера, так теперь захотелось еще и шутки пошутить?
Я хоть и произнесла эти слова, но даже сама услышала, что они просто смешны. Раньше эта уловка срабатывала. Хотя назвать это уловкой до конца все же было нельзя – он попросту знал, что в какой-то момент может возобладать мой крутой нрав.
– Уинифред Пейдж?
Нет, это голос не Брэнсона Векслера.
– Ой… простите. – Я не могла поверить, что все еще сохраняла способность говорить после того, как столько раз сегодня ляпнула глупость. Наверняка установила рекорд. – Да, это Уинифред. Простите, я обозналась. Приняла вас за совсем другого человека. – Тут до меня дошло, что это, может, и не Брэнсон, но кто именно – я понятия не имела. – Кстати, кто это?
– Сайлес Белль. – В его тоне послышались юморные нотки. – Судя по всему, вас кто-то преследует. Может, обратиться с этим в полицию?
Я отняла телефон от уха и посмотрела на экран. Странное дело, но у меня как-то слишком уж к месту возникло ощущение, что Сайлес точно знал, о чем говорит. Я поднесла мобильник обратно к уху и сосредоточилась на том, чтобы это чувство подозрительности не закралось в мой голос.
– А что, неплохая идея. Чем могу быть вам полезна, Сайлес?
– До меня дошли слухи, что вы сегодня обошли из конца в конец городок, задавая всем кучу вопросов о Миртл и клубе.
Произнеся эту фразу, ни на йоту не растратив в голосе теплоты, он произвел на меня немалое впечатление.
Ну что же, если он взял быка за рога, то и я ходить вокруг да около тоже не буду. Отрицать что-либо представлялось бесполезным. Ему наверняка позвонил Бенджамин. Насчет Элис я точно сказать не могла, но тоже возможно.
– Совершенно верно. Так оно и было.
– А меня, Фред, вы ни о чем спросить не хотите?
В груди заколотилось сердце, на какой-то безумный момент я поглядела в зеркало заднего обзора, ожидая увидеть в нем лучи преследовавших меня фар. Хотя это все же был не фильм ужасов. И Сайлес конечно же не подсунул мне в машину или на телефон «жучок» – если, конечно, не обладал неограниченным запасом предусмотрительности.
– Честно говоря, хочу. – Я с трудом сглотнула и, сметая все на своем пути, бульдозером двинулась вперед. – Не знаю, какие вами двигали мотивы, но мне доподлинно известно, что вы убедили Бенджамина обеспечить Миртл алиби.
Несколько мгновений царила тишина, а когда Сайлес опять заговорил, теплоты в его голосе несколько поубавилось, хотя это еще не обязательно означало, что я его разозлила.
– Похоже на то, что Бенджамин пока понимает лишь язык денег. Мне, пожалуй, не надо было возлагать такое ответственное дело на столь молодого и неопытного человека. – Он тихо засмеялся и добавил: – Уверен, что этим я ничуть не нанесу оскорбления вашим методам ведения допроса.
Я не понимала, по какой причине здесь больше следует беспокоиться – оттого, что он с такой легкостью это признал, или же потому, что в его словах содержался намек на невиновность Миртл.
Ждать Сайлес не стал:
– Не уверен, что подобный разговор лучше вести по телефону. Почему бы нам не встретиться лично? Мы ведь, как ни крути, соседи. Может, заедете ко мне? Если нет, то могу я к вам.
Я подождала окончания, пытаясь понять, в чем здесь подвох. Но, как оказалось, напрасно.
– Не знаю. Сайлес, вы можете оказаться самым милым человеком на всем белом свете, но уверяю вас – я не такая дура, чтобы тащиться к кому-то в темноте домой и обсуждать такого рода вопросы.
– А вы кого-нибудь с собой захватите. Обещаю вам, что не питаю отношении вас никаких дурных намерений.
Его голос опять проникся теплотой, теперь он говорил почти что небрежно. Но доказывало это только одно – он умел прекрасно себя контролировать.
– При желании можете взять для компании даже несколько человек. Мое условие только одно – чтобы они не представляли силы правопорядка. У меня нет ни малейшего желания признаваться полиции, что я попросил Бенджамина обеспечить Миртл ложное алиби. Думаю, что, выслушав меня, вы и сами поймете мои мотивы.
– Почему тогда не рассказать мне все по телефону?
Будто в ответ на собственный вопрос, я въехала в густую рощицу, и на несколько секунд на линии затрещали статические помехи.
Когда связь опять наладилась, Сайлес спокойным голосом продолжил:
– По телефону, Фред, очень легко обмануть. Чтобы вы согласились не сообщать полиции о моей договоренности с Бенджамином, для начала вас нужно убедить мне поверить. А если бы я действительно желал вам зла, то не стал бы ничего признавать по телефону. Вам никто не помешает прямо сейчас поехать в участок и все им рассказать, это ваше право. Но я надеюсь, что вы этого все же не сделаете.
Это он сказал правильно, хотя, возможно, только чтобы легче заманить меня в ловушку. Я задумалась над его предложением, и Сайлес, будто подслушав мои мысли, умолк, давая мне время все взвесить.
Я совсем не считала, что мне присуще множество слабостей, по крайней мере теперь. Да, надо мной зачастую одерживал победу мой нрав, а порой мне случалось впадать в возбужденное состояние. К тому же я совсем не ошиблась, предположив, что кондитерская над головой будет представлять проблему в плане диеты. Но самая большая моя слабость бесспорно превращалась и в главное преимущество. И хотя я прекрасно знала поговорку, гласящую, что