Милдред Эбботт – Хитрые мордашки (страница 26)

Как только мы вошли в его дом, Ватсон прижал нос к земле, переживая период чувствования множества новых запахов.

Все предметы мебели представляли из себя разные стили. Хотя на самом деле слово «стиль» вообще нельзя было применить к дому Поли. Если бы я не знала, что это дом Поли, я бы подумала, что он набрал себе всего на барахолке за маленькие деньги. Все предметы абсолютно не смотрелись друг с другом, и большая часть была практически непригодна для пользования. Это меня немного удивило. Конечно, я не думала, что он мог разбогатеть на зоомагазине в туристическом городке, но я была уверена, что у него дела идут получше. Хотя… Я не занималась коллекционированием игрушек. Я же понятия не имею, сколько они стоят.

Как оказалось, он совсем не жалел средств на то, чтобы баловать Флотсама и Джетсама, но это и так было ожидаемо. Игрушки для собак валялись на полу. Я взяла четыре игрушки, которые первые попались мне под руку, и положила у двери.

Я нашла две подстилки и Ватсона в спальне Поли. Даже здесь мебель не сочеталась друг с другом, но игрушки здесь были более причудливые, как и плакаты на стенах. Все было производства «Дисней», в основном из «Русалочки». Я заулыбалась. Прикроватный светильник, который я каким-то образом умудрилась не заметить сразу же, как вошла, возможно, был единственным предметом, за который он заплатил больше двадцати долларов. Светильник представлял собой Урсулу, морскую ведьму, и все ее восемь щупалец оканчивались лампочкой.

Все это было очень странным и даже чудаковатым, что послужило тому, что он лишь сильнее покорил мое сердце.

Ватсон наполовину залез под кровать, оттопырив вверх свою попку и радостно покручивая своим маленьким хвостиком.

– Даже не смей что-нибудь тут проглотить.

Он не ответил, что было хорошо, так как я наверняка знала, что он бы оскорбился, услышав такое предложение.

Я сложила две плюшевые подстилки, и вдруг заметила, что в оформленном в рамку постере мультфильма «Леди и бродяга» с двух сторон были всунуты две фотографии. С болью в сердце я положила кровати Флот-сама и Джетсама на постель Поли и подошла поближе. На одной фотографии были Поли и Афина, они сидели, кажется, на крыльце ее дома. А на другой фотографии были он, Лео, Кэти и я, мы сидели в «Хабанеро», мы ходили туда, когда хотели поесть мексиканских блюд.

Как мило. Невероятно мило.

И снова у меня на глаза навернулись слезы. Я так обрадовалась, что мы наконец дали ему шанс. Жаль только, что мы так долго избегали его. Рассматривая фотографии, я поняла, чего не хватало. Эти фотографии были единственными из его собственной жизни. Все остальное было из фильмов и мультиков.

Я оставила радостно пыхтящего Ватсона с тем, что он там нашел под кроватью, и еще раз прошлась по дому, просто чтобы убедиться, что я ничего из этого не выдумала.

Не выдумала. В доме нигде больше не было фотографий. Также, если только мебель не перешла к нему по наследству от семьи, там не было каких-то вещей, похожих на семейные реликвии. Ничего. И это было не только грустно, но и странно.

Внутри меня шли дебаты, заглянуть ли к нему в шкаф. Конечно, эти дебаты длились всего десять секунд, но все-таки я стояла в нерешительности. Спустя примерно пятнадцать минут я убедилась, что в доме не было ничего, что могло бы дать представление о личности Поли или его прошлом, кроме игрушек и фильмов. Но возможно, у него было ужасное детство. Может, он не хотел беречь воспоминания. Ну… то есть он хотел беречь воспоминания. У него же была фотография нас четверых вместе и общая фотография с Афиной. Так что, очевидно, для него были ценны люди и воспоминания. Может быть, он хотел забыть только прошлое.

Это должно что-то значить. Я чувствовала это. И каким-то образом это должно было быть связано с тем, что он оказался в больнице. Но как это могло быть связано с Мелоди, я себе не представляла.

Окончательно сдавшись, я постучала Ватсону по спине.

– Пойдем, малыш. Пора домой. У нас специальная посылка для твоих новых друзей.

Ватсон просто хмыкнул и продолжил исследовать пространство под кроватью Поли.

Я снова похлопала его, на что получила тот же ответ.

– Да что же там такое интересное? – я села на колени и заглянула под кровать.

Голова Ватсона была в отверстии большой синей спортивной сумки. Сначала мне показалось, что он застрял, но потом я заметила, что там хватает пространства.

Я нащупала ручку сумки и потянула ее на себя, в результате чего Ватсон неуклюже и с большим негодованием выдернул голову из-под кровати.

Когда сумка оказалась у меня в руках, из нее выкатилось что-то коричневое и засохшее. Не знаю, прилипло ли это ко дну сумки или лежало внутри нее. Я также не успела разобрать, что это было, поскольку Ватсон схватил это, широко открыв пасть, прикусил один раз и сразу же целиком проглотил.

Я закричала от отвращения:

– Ватсон! Да что с тобой? Мы же даже не знаем, что это такое! Это же мог быть кусок вяленого мяса столетней давности или мумифицированная крыса.

Он просто ухмыльнулся, а затем поплелся обследовать углы комнаты, очевидно, удовлетворенный случившимся.

Я поморщилась, представив, что может произойти, а также подумала, придется ли мне вести его к доктору Салли до наступления ночи. Эта упрямая собака даже не подумает притронуться к еде для собак – о нет, он был слишком хорош для такого, – но всякий отвратительный мусор он считал за бифштекс из вырезки. Я удивилась, как еще тут уцелело что-то съестное после Флотсама и Джетсама. Хотя… несмотря на зависимость Ватсона перед вкусняшками, он выглядел подтянутее своих соотечественников. Может, в них просто не влезло.

Я уже собралась засунуть сумку обратно под кровать, как мое любопытство одолело меня. Я уже перерыла полдома Поли, так что можно заглянуть и туда.

Как только я расстегнула молнию до конца, я поняла, что нашла те самые грязные подробности жизни Поли.

Там было все. Все, чего не хватало в доме. Бронзовая статуя собаки шотландской породы, куча бумаг и карточек, старая Библия и фотографии. Больше всего там было фотографий. Я села на пол, прислонившись спиной к кровати, и начала рассматривать их.

Поли совсем не изменился с детских времен, просто стал взрослее. Это даже смешно, я узнавала его на всех фотографиях, даже в восьми- или девятилетнем возрасте. Просмотрев несколько фотографий, я поняла, что люди повторяются. Там были разные периоды, и я легко разобрала, где его мама, папа, брат, сестра и Поли.

Вот они. Семья Поли. Прошлое Поли. Собранное в кучу и спрятанное под кровать. Почему? И, что более важно, как это связано с тем, что теперь он лежит в больнице после того, как его закололи… не ножницами.

Не ножницами. Пребывая в восторге от того, что Поли как-то понял, что мы с Афиной были рядом с ним, я совсем забыла про это.

Еще один кусочек пазла. Который практически встал на свое место. Практически…

– Фред! – от громкого голоса Брэнсона в сочетании с шумом захлопнутой двери, я чуть не подпрыгнула от испуга. У меня из руки выпали фотографии, и они разлетелись мне на колени, сумку и пол.

Ватсон загавкал так злобно, как только мог, и помчался в другую комнату.

Я оценила его храбрость, но также у меня не осталось сомнений, что меня ждало. В моем положении вообще было мало вариантов развития событий.

Голос Брэнсона приблизился – теперь он ругался на Ватсона, но при этом не грубо.

Я стала действовать так быстро, как только могла, я собрала фотографии обратно в сумку и задвинула ее под кровать.

Я подошла к фотографии, которая упала на пол, быстро ее схватила и положила между собачьих подстилок.

Брэнсон ворвался в спальню, выражение его лица было яростным.

– Нам позвонил сосед Поли и сказал, что к нему в дом ворвалась рыжая женщина. – Он скрестил руки и прислонился к стене. – Я знаю, что ты не веришь в нашу полицию, но ты удивишься, как быстро я догадался, кто же это такая.

Может быть, на мне сказался крепкий ночной сон, или просто вся моя ярость исчерпала себя еще вчера. Что бы ни было причиной, услышав его слова, я почувствовала лишь боль. Или, может, я услышала боль в его словах.

– Я верю в нашу полицию. Как и в тебя.

Я прочитала удивление в глазах Брэнсона. Очевидно, он думал, что я начну злиться на него. Он слегка успокоился.

Я залезла рукой в карман и достала оттуда ключи.

– Я никуда не врывалась, просто открыла и вошла. Ты что, забыл, что я сейчас ухаживаю за Флотсамом и Джетсамом? Афина дала мне ключи, чтобы я забрала их вещи.

Он осмотрел комнату:

– И ты думаешь, я поверю, что ты пришла сюда только за этим? Просто чтобы взять их вещи, а не разнюхать тут что-то?

От этого тоже стало больно, но не от обвинения, а от того, что он знал меня. Он хорошо знал меня. И все-таки он продолжал вести себя подобным образом. Я схватила собачьи подстилки и крепко прижала их к груди. В надежде, что фотография не вывалится.

– Ага. Забрать это и кучу игрушек, вон там, возле двери.

– Я приехал через двадцать минут после звонка, Фред, – он покачал головой. – Не мог объехать стадо снежных баранов, решили устроить пробку на дороге. Если бы ты пришла сюда только за этим, ты бы уже давным-давно уехала.

Я пожала плечами:

– Ватсон выбирал игрушки для мальчиков. Он был очень привередлив.

Уголок его губ дернулся. Я тоже хорошо знала его. Он был готов рассмеяться. Спустя пару секунд он снова стал серьезен.