Милана – Неизбежность (страница 17)
После озвученной мной мысли – «А где мы вообще сейчас находимся?» – все разбрелись по разным комнатам в поисках карты или атласа.
Мы обшарили весь дом вдоль и поперек – выдвигали ящики и вытряхивали их содержимое, скидывали всё с полок шкафов, заглядывали в каждый угол. Я уже почти отчаялась, опасаясь, что самая нужная нам сейчас вещь находится под завалами разрушенной части дома. Но вдруг гнетущую тишину нарушил радостный визг Мэл, переходящий в безудержный чих. Конечно, искомое обнаружилось на чердаке. С него и надо было начинать, если бы мы сразу сообразили, как туда попасть. Вход скрывала самая обычная, почти незаметная дверца, врезанная в потолок. Все проходили мимо неё много раз, не догадываясь, что это люк.
Весь следующий день, прерываясь только на небольшие перекусы, мы были заняты составлением маршрута. Тоби вроде понял, где мы примерно оказались.
– Может, сюда? – наконец нарушила молчание я, тыча в первый попавшийся изгиб реки подальше от наших отметок. – Просто чтобы двигаться.
– Нет, – Тобиас даже не посмотрел туда. Его палец упрямо ложился на одно и то же место – глухую заводь, отрезанную от основного русла. – Нам сюда. В этот залив.
Мэл подвинула карту к себе:
– Объясни. Я не вижу тут ничего особенного. Такая же синяя петля, как и остальные. Почему именно эта? Почему не моя, не её? – она махнула рукой в мою сторону.
– Потому что на остальных ничего нет, – терпеливо, но твердо сказал Тоби. – А на этой было.
– Было что? – не отступала Мэл.
– Объект. База. Называйте, как хотите.
Он замолчал на секунду, будто собираясь с мыслями.
– Там служил мой друг. Контрактником. Говорил, что место – глухое, в скалах, с одним подходом. Природа сама стены построила.
– И что, это наш единственный вариант? – спросила я тихо, уже чувствуя, что выбора нет.
– Пока что да, – кивнул Тоби. – Единственный, у которого есть прошлое. А значит, и шанс на настоящее.
К вечеру третьего дня начались странности. Пришли грозы, но какие—то неправильные. Они сверкали яростно, освещая всё вокруг ослепительными вспышками, но не издавали звука. И главное – не было дождя. Ни единой капли. Это нарушало все привычные законы. Днём нещадно жгло солнце, а с наступлением темноты небо взрывалось призрачным светом, который лишь усиливал нервозность от непонимания происходящего.
Много времени провожу в кровати, лишь иногда выбираясь побродить по ближайшим окрестностям. Благодаря Мэл силы потихоньку возвращаются. Думая о будущем, сердце непременно замирает, а после приходит чувство полной и абсолютной беспомощности. Одни и те же мысли крутятся в голове как заезженная пластинка: з
На пятый день еда в доме начинает заканчиваться. Мэлани, отвечающая за готовку, отправляет Тобиаса за припасами. Он нашёл в сарае старенький трактор, покрытый пылью и паутиной, и долго возился там. Сначала доносились только приглушённые стуки металла, скрежет и сдержанные ругательства. Потом тишина. Мы с Мэл сидели на крыльце, не решаясь даже шептаться, будто боялись спугнуть возможный успех. Но у него получилось! Сначала – сухой щелчок. Затем – прерывистое кряхтение, будто дикий зверь просыпается после долгой спячки. Оно переросло в серию громких хлопков, и, наконец, мотор с рычанием, а потом с глубоким, уверенным урчанием ожил и затарахтел. Этот грубый и живой звук разорвал натянутую, мёртвую тишину, что висела над фермой.
Первым делом Тобиас решил съездить к реке, что находится за небольшим лесом, и закинуть пару сетей, найденных в том же сарае. Потом объезжал самые ближайшие деревеньки в поисках людей, продуктов и медикаментов. В один из дней Мэл поехала с ним в надежде найти сменную одежду. В нашем временном пристанище среди оставленных вещей в основном были огромные мужские вещи и платья, крайне неуместные и неудобные в сложившихся обстоятельствах. Смотря на безумную тряску внутри этой железной скорлупы, накатывала тошнота. Одна мысль о поездке в ней по разбитым дорогам отбивала всякое желание садиться внутрь. И я решила, что лучше уж буду одна ждать здесь, в тишине, заполненной безрадостными мыслями…
Чтобы проветрить голову, пошла в противоположную от реки сторону. Туда, где ровные поля сменялись невысокой каменной грядой. Спустя несколько минут еле заметная тропинка начала подниматься на холм, поросший редкими молодыми деревцами. Обогнув скалистый выступ, взору открылась небольшая лощина. Я замерла. Там, словно скрывшееся от мира, стояло длинное покосившееся строение с просевшей крышей. Мы думали, что изучили всё вокруг дома, но оно было рядом, просто спрятанное рельефом.
От этой неожиданности – от того, что мир всё ещё может преподносить сюрпризы, – внутри что—то ёкнуло, коротко и ярко. Сердце на миг сжалось в радостном предвкушении. Я стала осторожно спускаться вниз. По мере приближения стали доноситься знакомые запахи – пыль от пересохшего сена, сухого навоза и смолистый дух старой, горячей древесины.
– Конюшня… – прошептала в знойный, наполненный птичьим пением воздух.
Я ринулась вперёд и замерла перед настежь распахнутыми створками. С гулко бьющимся сердцем шагнула внутрь и застыла в звенящей тишине. В узких лучах солнца, пробивавшихся сквозь щели, кружилась пыль. Стойла, ожидаемо, были пусты. Провела рукой по шершавым доскам, и тотчас же нахлынули воспоминания…
Опускаюсь на землю и продолжаю проваливаться глубже.
«Мы ехали спокойно. Пепел мирно жевал удила. И вдруг… чихнул. Фыркнул так громко, что сам себя испугался, дёрнулся и рванул вперёд! Гроза, увидев, что он убегает, тут же за ним. Её девиз – куда все, туда и я! Мы с Тимом болтались в седлах, как тряпичные куклы, пока наши кони неслись через поле, будто от погони зомби. Скачка закончилась у того же ручья, откуда началась. Они дружно опустили морды пить, как будто ничего не было.»
– Всё ясно, – сказал Тим, – У твоего аллергия на скуку. А у моей – стадный инстинкт сильнее разума.
Грустная улыбка не стирает слёзы. Она приходит сквозь них. Смахиваю влагу с лица, и приходит осознание. Твёрдое и ясное.
Конечно, я возвращаюсь раньше них. Исхаживаю весь двор вдоль и поперек в нетерпеливом ожидании. До колодца – умыться. Обратно к крыльцу. Обошла дом. Дошла до леса. Сарай. Пить хочется – колодец. И так по кругу. Время тянется мучительно медленно. Прихожу в себя, когда солнце начинает клониться к закату и жара немного ослабевает. Чувствую, как пекут открытые участки тела.
Почти сразу за этими мыслями вдалеке слышится уже знакомое тарахтение. Из—за леса появляются очертания нашего железного коня. В нетерпении бегу им навстречу и уже собираюсь залезть внутрь, забыв об утренних сомнениях относительно этого вида транспорта. Главное – быстрее поделиться своим решением, но вдруг понимаю – что—то не так.
Они не останавливаются, но снижают скорость, и я успеваю рассмотреть. Тоби в кабине один. Мэл сидит в прицепе, которого утром не было. И среди хаотично набросанных вещей – незнакомец. Весь мокрый, израненный и бледный. Его голова лежит на её коленях. Он без сознания и лишь медленное, но равномерное движение грудной клетки выдает, что в нем ещё теплится жизнь.
– Догоняй, – напряжённо бросает мне Мэлани, – ему надо скорее поставить капельницу.
Стою в шоке несколько секунд, а потом устремляюсь назад к дому. Успеваю к тому моменту, как Тобиас подхватывает парня под плечи, а Мэл берется за ноги.
– Давай помогу, – и мы аккуратно, координируя движения, переносим его на диван в гостиной.
Наш личный доктор нетерпеливо роется в аптечке – достает капельницу, физраствор, ампулу, шприц. Ловко вводит катетер в локтевой сгиб. Справедливости ради хочу отметить – я тоже теперь в этом кое—что понимаю. Приношу ей торшер, стоящий в углу комнаты. Она вешает флакон и регулирует скорость подачи лекарства. Содержимое ампулы набирает в шприц и вводит в систему. Тишину комнаты теперь нарушает лишь его еле слышное дыхание и медленное, упрямое падение капель. Каждая, как песчинка в часах, отмеряющих грань между жизнью и тем, что после… Прикрываю беднягу пледом и мы с Тоби выходим. Мэлани остаётся, чтоб обработать раны.
– Что? Откуда? – шепчу я, прикрыв дверь.
– Пойдём разгрузимся и всё расскажу. – устало произносит наш вояка.
Выходим на крыльцо. Солнце почти скрылось за верхушками деревьев. Прохладный ветерок остужает горящую кожу. Мы принимаемся вытаскивать сумки, рюкзаки и пакеты. В несколько этапов переносим всё на кухню.
– Где вы всё это достали? – с удивлением разглядываю их находки, пока Тоби пытается вдоволь напиться.
– В нескольких десятках километров восточнее наткнулись на небольшой городок, даже точнее посёлок. Там ни души. Многие здания разрушены. Некоторые сгорели. Странно, что при такой погоде вообще не выгорело всё дотла… Мы побродили по развалинам среди уцелевших строений и нашли магазин и аптеку. И прицеп. Как оказалось не зря. Это огромная удача, ведь вчерашняя вылазка не увенчалась успехом.